Жуи казалось, что он с ног до головы окутался в ледяной мороз. Не ожидав, что этот человек так прямо пойдёт против него, он попытался обойти острые углы и ответил:
— Докладываю князю: вчерашней ночью наследный княжич не рассчитал свои силы за выпивкой, а возвращаясь к себе в темноте, столкнулся с какой-то девчонкой. Похоже, та неосторожным словом вывела княжича из себя, и в пьяном угаре он сгоряча её покалечил. Мелкая служанка считает, что происхождение этой девки подозрительно, поэтому посчитала за благо сперва продержать её связанной до утра.
Батул мрачно покосился на слугу, поднялся на ноги, неспешно подошел к Уданю, грубо вцепился в его воротник и рывком притянул к своему лицу, отчитывая:
— Ты знаешь, сколько скота и лошадей я отдал, чтобы уговорить великого хана отправить сюда свою дочь развлекать тебя? Мне плевать, девять тебе лет или девятнадцать: с сегодняшней ночи будешь ублажать по три женщины за ночь, и пока не зачнешь наследника, поблажек не жди!
Лицо Уданя исказилось от изумления, и он озадаченно протянул:
— Ребенок? Откуда у меня ребенок? Хе-хе, моя жена еще не давала согласия рожать! — с этими словами он смущенно покосился на Жуи.
Услышав это и вспомнив прежние дикие заявления Уданя о женитьбе, Жуи почувствовал, как у него начинает раскалываться голова. Про себя он мысленно выругал Уданя за то, что тот лишь прикидывается дурачком, сваливая на него все эти неразрешимые проблемы.
Батул нахмурился:
— Что это еще значит? Ты женат?
Словно говоря о какой-то великой тайне, Удань зашептал:
— У моей жены острый язык, она ужасно ревнива и строго-настрого запретила мне «даже случайно прикасаться к телу и коже любой чужой женщины». Других мне не надо, нельзя, вовеки нельзя.
Разумеется, Батул тут же перевел взгляд на Жуи и потребовал ответа:
— Объясни толком! Откуда у него жена?
Жуи чувствовал себя так, будто на иголках сидит, но напустил на себя храбрость и произнес:
— Прошу князя гневаться на милость: без позволения князя наследный княжич, разумеется, не женат. Прежде к нему тоже приставляли наложниц для утех и разрядки, вот только княжич душой еще мал, пока не сумел... сколько ни пытались, дело так и не заладилось. То, что он сейчас сболтнул, наверняка вычитал из каких-нибудь бредовых книжонок.
— Так вылечите его! Лечите, пока не поправится!
Князь Юго-Запада пришел в ярость оттого, что тот не оправдывает его надежд, и отборно выругал Уданя. Кто бы мог подумать, что пока он кипит от злости, этот глупый сын будет лишь нести всякую чушь да глупо ухмыляться, лишь сильнее подливая масла в огонь.
В конце концов Аога подал голос снаружи и поторопил их, так что обоим удалось ускользнуть.
Добравшись до внутренних покоев Дворца Юйхань, служанки провели Жуи, Уданя и его спутницу к отдельному зданию — именно там обитала больная княгиня Юго-Запада. Фэн Е не пристало сопровождать их внутри, поэтому, выходя из повозки, он придержал Жуи за руку и тихо наказал:
— Мое положение слишком щекотливое, мне не следует входить. Ты уж будь повнимательнее, и если заметишь что-то странное, обязательно доложи мне, понял?
Жуи ощутил глухую головную боль, но оставалось лишь молча кивнуть в знак согласия.
Ядо навещала мать каждые несколько дней; по-видимому, она о чем-то договорилась с княгиней, и Судэ в это дело не вмешивался и чинить препятствий не стал. Живая и беззаботная девушка всю дорогу болтала с Уданем и весело смеялась, уверенно ведя за собой с корзинкой с едой наперевес.
Войдя в спальню, Ядо сделала несколько шагов вперед и мягко позвала:
— Матушка, матушка, очнись. Смотри, Удань вернулся! Братец пришел навестить тебя!
Княгиня целыми днями пребывала в забытьи, но сегодня и впрямь очнулась на зов. Видимо, не ожидав никого у постели, она в первое мгновение судорожно сжалась в комок, после чего ее дыхание сбилось и участилось.
Ядо прижала ее худые плечи и тихо сказала:
— Матушка, это я, Ядо. Погляди, Удань вернулся!
Княгиня была тяжело больна, но в ее чертах все еще угадывалась былая красота; лишь из-за долгих лет недуга все ее лицо покрылось серовато-пепельной бледностью. Услышав это, ее мутные глаза на миг обрели некое подобие блеска, и она с тревогой принялась шарить взглядом за спиной Ядо.
Удань с улыбкой подошел к княгине и произнес:
— Уже полдень, а ты все спишь? Давай вставай, пойдем играть!
Выражение лица княгини из робкой надежды медленно сменилось унынием, а затем на глаза навернулись горячие слезы. Она протянула руку, коснулась щеки Уданя и слабо промолвила:
— Бедный мой ребенок, дай матушке взглянуть на тебя. Как ты жил все эти годы?
Удань кивнул и ответил:
— Хорошо. Только зимой еда была слишком холодной, оттого болел живот, а в остальное время не страшно, еда была часто.
Слезы княгини скатились по щекам, и она всхлипнула:
— Бедный мой мальчик, ты столько натерпелся. Это матушка никчемна, не смогла защитить тебя. Хорошо, что вернулся, вернулся... Ох, горькая моя судьбушка...
На полуслове она снова зашлась в надрывном кашле. Ядо поспешно шагнула вперед, похлопывая ее по спине, и живо достала принесенную с собой корзинку. Наполнив пиалу бульоном, она зачерпнула ложку и протянула к губам княгини:
— Матушка, возвращение Уданя — это радость, отец еще устроит его будущее, не смей больше плакать. На вот, это суп, который я сварила сама, пей пока горячий.
Жуи, привыкший услуживать господам, при этих словах испытал легкое сомнение и опустил взгляд на пиалу и ложку в руках Ядо.
Княгиня смахнула слезы рукавом, посмотрела на Ядо и произнесла:
— Я в последнее время не переношу мясную пищу, не могу есть. Твой брат только что вернулся, позволь мне поговорить с ним подольше?
Улыбка не сошла с лица Ядо:
— Ах матушка, какая же ты пристрастная. Стоит Уданю вернуться, как ты даже от любимого супа отказываешься. Так нельзя: матушка должна выпить побольше как раз ради братца.
С этими словами она снова поднесла ложку к губам княгини.
Княгиня посмотрела на плавающие по поверхности ложки жирные капли, но всё же с натугой приоткрыла рот и в конце концов осушила всю миску с мясным бульоном.
Стоило ей произнести всего пару фраз, как она выглядела донельзя изможденной. Видя, что они и так пробыли здесь слишком долго, Ядо наконец объявила, что пора возвращаться и навестить ее в другой раз.
Княгиня не хотела их отпускать, посмотрела на Уданя и вымолвила:
— Хороший мой мальчик, ты уехал из Наюя четырехлетним, и матушка больше никогда не держала тебя на руках, не целовала... Позволь мне обнять тебя.
Удань кивнул, приблизился к княгине и легко заключил ее высохшее, исхудавшее тело в объятия, бормоча:
— И правда худая какая.
Княгиня залилась слезами, крепко прижалась к Уданю и прошептала:
— Угу, матушка будет кушать побольше, чтобы ты не волновался. Удань, помнишь, в детстве ты спрашивал меня, почему домашние кречеты, как их ни дрессируй, никогда не бывают такими свирепыми, как дикие? Позже матушка поняла: всё потому, что домашние птицы привыкли к сытой и спокойной жизни и годами позволяли помыкать собой, напрочь растеряв дикий нрав. Этот ответ матушка наконец-то может сказать тебе лично.
Ядо перехватила мать за запястье:
— Матушка, вы устали, вам нужно отдохнуть.
Княгиня уже не находила в себе сил говорить и наконец обессиленно закрыла глаза.
В тот день, вернувшись в княжескую резиденцию, Ядо то составляла Уданю компанию за трапезой, то приказывала слугам раздобыть для него какие-нибудь диковинные игрушки, и лишь когда ближе к ночи Удань начал сладко зевать, она наконец удалилась.
Закончив умываться, Жуи погасил напольный светильник, оставив лишь одинокую свечу на низком столике у ложа, и уже собирался вернуться в боковую комнатку.
Удань ухватил его за запястье:
— Куда это ты?
Жуи чуть сильнее дернул руку, высвобождая ее:
— Княжичу пора почивать, а слуга пойдет в боковую. Если что понадобится, просто позовите.
— Кое-что понадобится.
— Слушаю приказания княжича.
— Кровать в боковой еще не прибрана, как на ней спать?
— Днем, когда мы вернулись, слуга уже всё привел в порядок. — Возвратившись, он прямо с порога бросился прибирать каморку, и по мере того как Жуи говорил, голос его становился все тише.
Удань кивнул подбородком на ложе:
— Мне холодно, сначала согрей мне постель.
Хотя речь шла всего лишь о том, чтобы согреть постель, кончики ушей Жуи запылали, и он возразил:
— В обязанности Жуи входит лишь забота об одежде и пище княжича, а о согревании постели в них не условлено.
— А мне всё равно. Тому пареньку Юэчжэнь Яню можно, значит, и мне тоже.
С этими словами Удань сильно дернул его за руку, другой рукой подхватил за талию и бедра и одним движением перевернул, так что Жуи рухнул в глубину ложа, от боли свернувшись калачиком и глухо застонав.
— Ушибся? — Удань растерянно моргнул, но спустя мгновение до него дошло. — Ты всё еще маешься? Прошло столько времени, а боль до сих пор не прошла?
Жуи, у которого ныло всё тело, уже мысленно изругал его на все лады раз этак сто. У него было огромное желание сбежать, но, зная, что силой он этого бугая не одолеет, он просто отвернулся к стене, зажмурился и замолчал, предоставляя тому болтать самому.
— Где болит сильнее? Намазать тебе мазью?
Удань припал спиной к его затылку и заметил, как у Жуи крепко сжаты губы, а ресницы мелко подрагивают, в то время как мочки ушей постепенно заливаются краской. Не удержавшись, он уголки губ тронула легкая улыбка, и он уже собирался подняться, чтобы поискать лекарство.
Жуи больше не мог притворяться, вцепился ему в рукав и с досадой бросил:
— Разве мы не договорились делать вид, будто ничего не было? Тебе так доставляет удовольствие издеваться надо мной? Нельзя ли просто лечь спать!
— С чего ты взяло, что это издевательство? Жуи столько за мной ухаживал, и отплатить сегодня тем же — лишь проявление должной благодарности, здесь нет ничего дурного.
— Благодарю княжича за заботу, но лучше бы вы оставались прежним слабоумным А Фу — с ним было как-то ближе и проще.
— Ох, и что хорошего в дурачках? Прикидываться слабоумным и глупым до крайности, играть эту роль — мне уже осточертело.
Жуи скосил глаза:
— Княжич мудр.
Удань не стал с ним спорить и, сменив тон на серьезный, произнес:
— Давай о деле. Скажи, не показалось ли тебе, что сегодня с княгиней Юго-Запада что-то не так?
Жуи поднял взгляд на сумрачный потолок, мысленно перебирая дневные впечатления, и взвешенно произнес:
— Вид у княгини донельзя увядший, боюсь, тут уже никакие лекарства не помогут. А то, как она перед уходом неожиданно заговорила об орлах и соколах, больше походило на намек: мол, княжичу не следует слепо подчиняться во всем.
— Она же знает, что ее родной сын юродив и не имеет сил дать отпор, к чему тогда этот лишний намек?
— Будучи матерью, раз уж она понимает, что вокруг логово тигра и яма с драконами, как она стерпит не дать подсказки? Быть может, опасаясь моего происхождения, она не осмелилась говорить напрямую, а может, боясь, что у стен есть уши, завуалированно подсказала госпоже Ядо оказать содействие княжичу — такое тоже вполне возможно.
— Прежде у тебя было немало возможностей видеться с Ядо. Если в этих словах и был скрытый смысл, то звучало это скорее так, будто сказано для меня. К тому же, не заметил ли ты, что по ее поведению читался самый настоящий страх?
Жуи кивнул и добавил:
— Есть и еще одна странность: между великим ханом и князем Юго-Запада искры летят, а госпожа Ядо разгуливает по дворцу так непринужденно и свободно, без малейшего намека на напряжение. Разве это не противоестественно?
— Она годами курсирует туда-сюда, возможно, ей уже дано на это разрешение. Позже я прикажу людям во всем как следует разобраться и проверить.
Подумав немного, Жуи подхватил:
— Раз у княжича есть те, кому он доверяет, наверняка он уже давно задавал другой вопрос.
— М?
— Каким образом пропал трактат «Кай у чжи»? Нельзя ли княжичу приоткрыть завесу тайны?
Отношения между ними были двусмысленными, похожими то ли на врагов, то ли на друзей, и Жуи задал этот вопрос на свой страх и риск, действительно желая прощупать границы дозволенного, которые установил для него Удань.
На лице Уданя не дрогнул ни один мускул. Помолчав немного, он произнес:
— Я и сам узнал об этом лишь недавно. В те годы мятежный чиновник Юй Минь бежал к врагам, прихватив с собой «Кай у чжи». Опасаясь, что великий хан Наюя зарежет курицу, несущую золотые яйца, он заучил все наизусть, а единственный экземпляр тайного трактата надежно спрятал. Все эти годы Наюй никак не мог пойти в желанное наступление еще и потому, что у него на руках попросту не было ключевых секретов выплавки руды и производства оружия, из-за чего приходилось во всем полагаться на Юй Миня.
Жуи был потрясен до глубины души. Он никак не ожидал, что Наюй все эти годы так и не заполучил по-настоящему «Кай у чжи». Помыслив о том, что теперь будет еще труднее убедить Удань вернуть книгу и заключить союз, он испытал смешанные чувства — радость и тревогу одновременно, и вздохнул:
— Неудивительно, что все эти годы Наюй так и не решался пойти крупным походом.
— Сы Мучэнь, подражая чужим землям, притащил с собой секреты рудных жил, обнаруженных им в государстве Цзин, и точно так же переметнулся к врагам. Он никак не ожидал, что Наюй, сидя на рудниках трех северных провинций Яньбэя, останется к ним равнодушен, ибо у них имелось желание, но не было возможностей. Именно поэтому, прибыв в государство Цзин, Сы Мучэнь не получил высокого поста и какое-то время даже шагу ступить не мог.
http://bllate.org/book/39690/5029308
Готово:
