Дерзко! Ты хочешь сказать, что Батул родился убогим и глупым, и именно поэтому его отправили в государство Цзин в качестве заложника? — С этими словами великий хан посмотрел на сидевшего внизу человека. Этим человеком, вопреки всему, оказался родной отец Уданя, Батул.
Батул, не отвечая, уставился на пиалу с вином перед собой.
Фэн Е прекрасно знал, что после отправки в государство Цзин Уданя фактически держали под стражей. Хотя до жестокости и придирок дело не доходило, по-настоящему сытой жизни тот не видел. Он рос смышленым, но странным, и лишь к семи годам слуги заметили неладное, доложили наверх для проверки и только тогда осознали, что он слабоумный.
Об этом, разумеется, нельзя было говорить напрямую. Фэн Е продолжил:
— В те годы он был еще слишком мал — мы думали, что он просто поздно развивается, и поначалу ничего не замечали. Когда же странности подтвердились, мы тут же отправили письмо великому хану, чтобы уведомить его. Годы напролет государство Цзин изо всех сил пыталось его вылечить, но, увы, небеса завидуют талантам: наследный княжич так и остался на уровне девятилетнего ребенка, не в силах преуспеть. Просим великого хана принять во внимание все эти обстоятельства.
Взгляд Судэ переместился на Уданя, и он произнес:
— Тьфу, жалко зрелище. Подойди-ка сюда, я хочу разделить с тобой этого отборного барашка.
Взгляд Жуи слегка дрогнул. Он заметил, что перед Судэ аккуратно поставлен зажаренный до хрустящей корочки барашек, а рядом лежит острый серебряный нож. Слуги опустили головы и вовсе не собирались прислуживать. Уданю подойти и делить мясо вместе с великим ханом — само по себе означало, что ждать, пока великий хан сам возьмет в руки нож и станет услуживать, немыслимо. Но если он бездумно схватится за клинок, то, чего доброго, даст повод обвинить себя в покушении.
Удань посмотрел на барашка, покачал головой и, отступая, отказался:
— Это же еще совсем ягненок, у меня рука не поднимется его есть.
Судэ громко рассмеялся и выругался:
— Чушь! В Наюе восьмилетний мальчишка способен пить свежую оленью кровь, не говоря уже о каком-то жалкому ягненке! Иди сюда, я сам тебя научу.
Оглядевшись вокруг и не заметив никого, кто мог бы заступиться, Удань был вынужден с горькой усмешкой подняться и неохотно двинуться вперед.
Когда он проходил мимо Жуи, тот, прикрывшись скатертью, подставил ногу и сделал подножку. Удань потерял равновесие, рухнул вперед, да так сильно, что деревянный стол зашатался, а суп пролился.
Уданьх вскрикнул, обернулся и гневно посмотрел на сидевшего за соседним столом юношу:
— Ты глянь! Злость деть некуда, так решил воспользоваться случаем и устроить сцену? Перевел такой прекрасный суп.
Тот юноша и без того терпеть не мог Уданя, а теперь взъярился:
— Меньше пизди! Кто станет опускаться до такой низости!
— А кто только что подставил мне ногу, чтобы я опозорился?
Оба уставились друг на друга свирепыми взглядами, как вдруг сидевший во главе стола Князь Юго-Запада Батул рявкнул:
— Хватит! Из-за какой-то ерунды поднимаете крик. Посмотри на себя, вечно все валится из рук, какой позор! Лучше бы поднесли великому хану вино с извинениями.
Не дожидаясь, пока Судэ успеет возразить, Жуи тут же сунул Уданю в руки пиалу со стола и толкнул вперед.
Удань, поддерживая пиалу снизу, приблизился к столу Судэ, чинно поклонился и произнес:
— Желаю великому хану доброго здравия, пусть великому хану сопутствует удача, выпейте-ка с нами винца!
Закончив говорить, он запрокинул голову и единым духом, булькая, осушил целую пиалу крепкого вина. Его грубоватый вид вызвал всеобщий смех.
Судэ, разумеется, и не думал пить с ним на равных и остался неподвижен.
Приемный сын Толуй, сидевший внизу, бросил взгляд на Судэ, с улыбкой вклинился в разговор и спросил:
— Удань, мы часто слышали от великого хана, что ты сообразителен. Ты ведь вырос в государстве Цзин, так скажи нам, чем оно лучше Наюя?
Удань недоуменно заморгал, чувствуя себя одновременно оскорбленным и рассмешенным:
— Разве Три провинции Яньбэй — это не земли государства Цзин? Вы сами живете в государстве Цзин и при этом спрашиваете меня, хорошо тут или плохо... Я-то сообразителен, а вот ты, похоже, самую малость глуповат.
Толуй онемел. Брови Судэ взлетели вверх, он уже был готов вспылить, но Князь Юго-Запада Батул наконец подал голос:
— Великий хан, у него ума не больше, чем у девятилетнего ребенка, зачем вам опускаться до споров с ним?
Судэ перевел взгляд на брата и насмешливо бросил:
— Ха, если бы ты не напомнил, я бы и забыл: вы с сыном столько лет не виделись. Удань, а ты помнишь своего отца? Тогда именно Князь Юго-Запада, движимый великим долгом, сам попросил меня позволить тебе заменить моего собственного ребенка и отправить тебя в Дворец Тяньцюэ в качестве заложника. Почему бы тебе не поблагодарить отца?
Удань с любопытством посмотрел на Батула и с улыбкой ответил:
— Не помню, но Князя Юго-Запада и вправду стоит поблагодарить. В государстве Цзин хорошо, а в Наюе слишком холодно, по дороге такая сильная песчаная буря, еда невкусная, да и люди дикие. Ах да, а когда я смогу вернуться?
От этих слов все присутствующие нахмурились. Судэ хлопнул по столу:
— Невежественный дурак! Твоя матушка целыми днями лежала в постели и знать ничего не хотела, думая только о собственном удовольствии. Убирайся с глаз долой, каждое твое слово вызывает тошноту!
Удань радостно поклонился:
— Благодарю великого хана.
Во второй половине пиршества Фэн Е несколько раз пытался обсудить с Судэ деловые вопросы, но те всякий раз сходили на нет после пары дежурных фраз. К тому же то и дело кто-нибудь подходил выпить за здоровье, и стоило опрокинуть несколько чаш крепкого вина, как говорить о делах становилось уже невозможно.
Хотя банкет еще не кончился, Удань, хоть и держался молодцом, уже давно не выносил хмеля. То он опрокидывал блюдо с фруктами, то сбивал чашку с чаем, то снова затевал перепалку с тем самым юношей за соседним столом. Судэ, смертельно уставший от этого балагана, взмахом руки приказал ему удалиться заранее.
Вернувшись в северный дворец резиденции, Жуи, помня о данном Аоге обещании, уложил Уданя на ложе и сказал:
— Княжичу лучше отдохнуть, а слуга сходит поищет что-нибудь от похмелья и скоро вернется, чтобы помочь вам искупаться.
Удань обхватил руками одеяло, пытаясь унять боль в животе, и с расфокусированным взглядом наказал:
— Полежу немного... А купаться... надо искупаться перед сном.
— Слушаюсь.
Жуи повернулся, вышел из комнаты, плотно притворил дверь и велел слугам подать воду для купания через палочку благовоний. Воспользовавшись тем, что никто не смотрит, он украдкой повернул назад, вглубь заднего сада, чтобы успеть на встречу.
Дворец Юйхань был совсем крошечным: судя по всему, вся обитель уступала по размерам Восточному Дворцу, не говоря уже о покоях удельного князя. Жуи, как и обещал, добрался до опушки рощи в задней части северного двора. Кругом виднелись пятна теней и непроглядная тьма. Не успел он сделать и шага в нерешительности, как кто-то грубо зажал ему рот и нос и втащил в чащу.
Жуи не сопротивлялся. Едва они углубились в заросли на несколько чжанов, этот человек прошептал ему на ухо:
— А твой евнух смел. Не боишься, что я тебя убью?
Кожа под его пальцами была иссушенной и грубой, а голос — старческим. Это был не кто иной, как Аога.
Жуи отстранил чужую руку от губ и произнес:
— Я всего лишь ничтожный евнух, моя жизнь ничего не стоит, а убийство лишь обострит противоречия. К тому же, раз взрослый сам назначил мне встречу, разве не потому, что ему что-то от меня нужно?
Хватка ослабла, и Жуи тут же развернулся лицом к Аоге. В лунном свете смутно угадывалась его прямая осанка, в которой больше не осталось и следа дневной дряхлости.
— А ты и впрямь сообразителен, — с одобрением произнес Аога.
— Не смею. Позвольте спросить, какова цель нашей встречи? Не лучше ли говорить прямо? — Жуи сразу перешел к делу.
— Какой скорый на расправу! Ты и сам видел сегодняшнюю обстановку: Наюй далеко не так прост, как тебе кажется. Если хочешь живым вернуться в государство Цзин, то в дальнейшем лучше во всем слушаться меня.
Жуи сохранил невозмутимое лицо:
— Сначала благодарю взрослого за доброту. Но раз Жуи осмелился последовать сюда, он уже заранее был готов к тому, что не вернется. Если взрослый не выскажется яснее, Жуи вынужден отказаться, и тем более не станет предавать родину.
Заметив, что у этого евнуха есть стержень, Аога слегка удивился. Он пару мгновений вглядывался в Жуи, а затем заговорил:
— Я не призываю тебя к измене. Речь идет общие пустяки — тебе нужно будет лишь слово в слово докладывать мне обо всех словах и поступках Уданя.
— Вражда между великим ханом и Князем Юго-Запада — вовсе не секрет. Взрослый хочет, чтобы Жуи помог великому хану, но не приводит ни единого веского довода, которому можно было бы верить.
Аога немного подумал и пояснил:
— Ничего страшного, если ты узнаешь. Накануне смерти прошлого хана его сыновья все ожесточеннее спорили за трон. Батул заявил, что не желает ввязываться в распри, и сам отправил четырехлетнего Уданя в государство Цзин заложником — чтобы спасти великого хана от хлопот и взамен выменять доверие и безопасность.
Даже тигр не жрет собственных детенышей, а Батул ради собственного выживания отдал родного сына — это казалось совершенно немыслимым. Жуи в душе изумился.
— Этот шаг действительно сработал: великий хан быстро расчистил путь от соперников, оставив рядом лишь одного Батула. Поначалу они жили мирно, но кто бы знал, что Батул начнет то и дело притеснять княгиню? Великий хан еще в юности долго был влюблен в нее, а услышав о таком, попросту оставил княгиню жить во Дворце Юйхань. Поначалу все шло как обычно, но кто ж знал, что во время одной из охоты Батул по неосторожности повредит себя так, что лишится способности к продолжению рода? Родственники стали открыто насмехаться над ним, а после он и вовсе уперся, заявляя, что великий хан подстроил ему ловушку. В конце концов братья разорвали отношения, и только тогда великий хан обнаружил, что Батул уже давно тайком сколачивает клику и содержит личную армию!
Жуи был оглушен этим клубком грязных дворцовых интриг. Проглотив вертевшееся на языке всё как обычно, он потрясенно переспросил:
— Лишился способности к продолжению рода?
— Да. После того как Уданя увезли, у Батула родилась еще одна дочь, но после той травмы он стал бесплодным, так что Удань остался его единственной кровью. Об этом знают все.
Жуи подумал про себя: Батул всегда отличался огромными амбициями. Поняв, что его силы уступают, он затаился в тени, не побоявшись пожертвовать слабоумным ребенком, чтобы завоевать доверие политического врага. Позже, когда противоречия обострились и для захвата власти потребовалось опереться на кровные узы, он принялся возвращать сына, чтобы пустить того в ход. Судэ был жестоко обманут, и когда опомнился, Батул уже набрал такую силу, что великому хану оставалось лишь еще сильнее ненавидеть этого брата, прикидывавшегося свиньей ради того, чтобы сожрать тигра.
Если же взглянуть на Судэ, то он не желал ни того, чтобы Батул воссоединился с кровной линией, ни тем более возвращения трактата «Кай у чжи», а потому чинил всевозможные препятствия и люто ненавидел племянника.
В императорском семействе нет места чувствам — везде одно и то же.
— Нападение волчьей стаи на обрыве, разумеется, дело рук великого хана, пожелавшего вырезать корни? — испытующе произнес Жуи.
— Хм! Батул — коварный негодяй! За эти годы грызни конца и края не было, пора положить этому конец! — гневно бросил Аога. — Если бы не мастера из государства Цзин, что вмешались тогда, мы бы той же ночью стерли Уданя с лица земли!
— Княжич еще не окреп умом, зачем же устраивать повальную резню?
— Хм, такова его судьба. Если род Батула пресечется, соплеменники и народ больше не пойдут за ним.
Жуи нечего было возразить, и он замолчал.
— Если ты сможешь покончить с Уданем, в будущем золото и серебро потекут рекой, а если не решишься — что ж, великий хан велел передать, что он и сам найдет способ расправиться с Батулом и его сыном! Всё, что нужно, мы тебе уже выложили. Что должно случиться, чтобы ты согласился помочь? Называй свои условия!
После короткой паузы Жуи ответил:
— Условия... В столь серьезном деле я, разумеется, должен всё как следует обдумать, прежде чем принимать решение.
Аога ожидал, что тот потребует высоких чинов и золота, но, видя его осторожность, кивнул:
— Хорошо. Сразу предупреждаю: это город великого хана, и на раздумья у тебя есть три дня. Но если ты посмеешь проболтаться по возвращении, не вини великого хана за жестокость! Пир подходит к концу, задерживаться здесь нельзя. Если надумаешь сотрудничать, поверни ручку цветочного горшка в северном дворе лицом к задней части сада. А если окажешься неблагодарным невеждой — советую тебе быть осторожнее!
Пообещав подумать, Жуи тут же вернулся в свои покои.
Глава 10. Аромат новых персиков
Когда Жуи вернулся в покои, на ложе никого не было. Заметив, что дверь в купальню плотно закрыта, он поспешно подошел и постучал:
— Княжич моется? Слуга принесет чистую одежду.
— Уже принесли. На столе еда, съешь ее и ложись отдыхать.
Жуи оглянулся: на маленьком квадратном столике стояла испускающая пар пиала с костным бульоном, а рядом — маленькая деревянная тарелочка, доверху наполненная белыми очищенными ядрышками грецких орехов и парой кусочков пирожного. Всё это он принес с недавнего пира.
Он почти весь день ничего не ел и сейчас действительно страшно проголодался. Не став больше отказываться, он забросил в рот орех и слегка раскусил. В отличие от обычных сухих орехов, этот по вкусу больше напоминал сладкий фрукт: сочный, хрустящий, ароматный, с полным ртом свежей сладости.
http://bllate.org/book/39690/5029305
Готово:
