Государство Цзин занимало огромные территории и благодаря своим богатым ресурсам постоянно привлекало завистливые взоры кочевого государства Наюй. К счастью, каждый из сменявших друг друга императоров наслаждался мирной жизнью под защитой древнего трактата по военным механизмам под названием «Кай у чжи».
Увы, семнадцать лет назад великий полководец государства Цзин Юй Минь из личной мести предал родину. Накануне побега он дотла сжег арсенал, а затем бежал в Наюй, прихватив с собой карты дислокации войск и «Кай у чжи». Это подтолкнуло соседние государства воспользоваться моментом и совместными силами обрушиться на Цзин.
В те времена император Куньцзэ погряз в праздности, совершенно не умея ни вести войны и дипломатические дела, ни выбирать и назначать способных людей. Высшие чины при дворе были слепы и глухи, а народные восстания терпели одно поражение за другим из-за отсутствия слаженного руководства и отсталого оружия.
В конце концов Наюй захватил Три провинции Яньбэй, где залегало больше всего рудников, а армия Цзин была вынуждена отступить к Заставе Поли, оказавшись на краю гибели.
Опасаясь, что многовековые основы государства рухнут по его собственной вине, император Куньцзэ был вынужден просить о мире. Претерпев унижение, он подписал мирный договор и уступил земли, пообещав в течение шестнадцати лет выплачивать дань золотом и серебром и наложив запрет на самостоятельную добычу железа и выплавку без предварительного разрешения.
Вскоре император Куньцзэ скончался от болезни, снедаемый чувством стыда, и престол поспешно занял восемнадцатилетний наследный принц — нынешний император Гуандэ.
Едва приблизился срок окончания действия союзного договора, а объединенные войска были поглощены Наюем, как император Гуандэ неожиданно впал в беспамятство.
Государственная власть оказалась разделена между двумя противоборствующими лагерями: партией наследного принца во главе с великим наставником Шэ и партией дяди императора, князя Кана.
Дворец Тяньцюэ в государстве Цзин.
Осенняя прохлада постепенно сгущалась, но в полдень все еще ощущались остатки летнего зноя.
Сяо Юй торопливо шел от Северных ворот к Беседке Ваньчунь. Из-за слишком быстрого шага его спина даже покрылась тонким слоем пота, так что ему пришлось замедлить ход, вынуть из-за пазухи платок и осторожно утереть капли пота со щек.
Миновав Беседку Ваньчунь, он вскоре заметил в роще позади нее фигуру мужчины в фиолетовых одеждах. Это был не кто иной, как наследный княжич государства Наюй по имени Удань, которого в узком кругу также звали А Фу.
После заключения союза правитель Наюй раз за разом увиливал от договоренностей и под различными предлогами отказывался возвращать «Кай у чжи». Лишь из-за уже установленных дипломатических отношений он прислал в заложники в государство Цзин нелюбимого и считающегося полоумным младшего сородича из правящего рода — четырехлетнего на тот момент Уданя, заявив, что когда придет время возвращать трактат, они непременно заберут наследного княжича обратно.
По этой причине Удань занимал в государстве Цзин весьма двусмысленное положение. Он олицетворял собой незабываемую историю позора государства Цзин: каждый люто ненавидел его, но на людях все были обязаны выказывать ему крайнее почтение, лишь бы дождаться момента, когда появится возможность законным путем обменять его обратно на «Кай у чжи».
Хотя ему то и дело приходилось терпеть придирчивое отношение, холодность и фальшь, к счастью, Удань сохранял простодушие и наивность малого ребенка, благодаря чему все эти годы ему не казалось, что жить слишком тяжело.
— Княжич, вы же сами говорили, что не будете убегать куда попало, как же вы нарушили слово? — с облегчением выдохнул Сяо Юй.
Удань поднял голову из-за ветвей кустарника, приложив указательный палец к губам:
— Тсс, послушный Сяо Юй, не шуми. Я жду, как большая рыба съест маленькую. Подойди-ка, взгляни вместе со мной, это ужасно забавно.
Сяо Юй сделал два шага вперед и принялся уговаривать:
— Княжич, это создание называется дождевым червем, оно не питается собратьями. Рыбами называют тех, кто плавает в воде, помните? В пруду нашего двора как раз водится рыба.
Удань нахмурился после недолгих раздумий:
— Глупышка, это и есть рыба. Шэ Сюнь только что мне об этом сказал, уж я-то точно не могу перепутать.
Услышав это, Сяо Юй слегка изменился в лице и поспешно спросил:
— Неужели наставник Шэ неподалеку?
Окинув взглядом окрестности и пока не заметив чужих фигур, он торопливо произнес:
— Ну все, посмотрите на себя, весь в грязи. Хватит играть, возвращайтесь со мной во дворец, слуга вас просит.
— Я никуда не пойду, я хочу посмотреть, как большая рыба ест маленькую, и еще жду Шэ Сюня. Он сказал, что принесет мне маленькую собачку для забавы.
Сяо Юй терпеливо и мягко заговорил:
— Сегодня я специально выпросил для вас пирожные с османтусом, их всего три штуки, если они совсем остынут, то будут невкусными.
Удань уже было заколебался, но со стороны южной рощицы донесся чей-то хвастливый раскатистый смех:
— Куда это вы спешите? Что такого особенного в этих пирожных с османтусом? Поглядите-ка на то, что принес я, вот это куда интереснее!
Сяо Юй почувствовал тайную тревогу в сердце, повернулся и почтительно поклонился:
— Этот слуга Сяо Юй из Дворца Чжунъи приветствует наставника Шэ.
Шэ Сюню едва исполнилось пятнадцать лет, он был единственным законным старшим внуком великого наставника Шэ Чункуя. Из-за своего высокого происхождения и внука князя Кана Юэчжэнь Гуна они вместе звались двумя гордостями столицы, причем Шэ Сюнь славился на всю столицу своей заносчивостью. Среди множества ненавистных ему вещей больше всего он ненавидел Наюй, а среди всевозможных развлечений пуще всего любил изводить и унижать заложника Уданя.
Когда наследный принц некогда проживал во Внутренних покоях, великий наставник Шэ приказал своему родному внуку стать компаньоном принца по учебе, рассчитывая держать того под собственным присмотром, дабы умерить его буйный нрав. После того как наследный принц отправился в монастырь молиться о благополучии, у Шэ Сюня исчезли поводы появляться во дворце, и жизнь Уданя наконец стала спокойнее. Кто бы мог подумать, что на этот раз, едва наследный принц вернулся во дворец и отшумел приветственный пир, неприятности тут же заявятся о себе вновь. Сяо Юй, естественно, испытывал огромный страх.
Шэ Сюнь был одет сегодня в длинный халат из парчи цвета морской волны с вышитыми киринами, а при ходьбе его нефритовые подвески на поясе издавали легкий звон. Небрежно махнув рукой Сяо Юю, он протянул руку, закинул ее на шею Уданю и произнес:
— Сам великий княжич Наюй изъявил желание взглянуть на собачонок, я, естественно, со всех ног примчался и привел их сюда, так что глядите в оба.
Слуги из свиты извлекли из бамбуковых корзин живых существ — это оказались две собаки породы чайу. Едва обеих собак опустили на землю, как черная тут же с жаром бросилась на белую и принялась стремительно совершать толчкообразные движения телом, совокупляясь с ней, а белая собака в ответ издала жалобный скулеж.
Удань широко раскрыл глаза, одновременно восхищенный и испуганный:
— Как здорово! Но почему они дратся? Помоги скорее белой собаке! Сяо Юй, иди сюда, помоги!
— Ха-ха-ха-ха, не стоит, ему сейчас ох как хорошо! Если сунетесь сейчас, пожалуй, еще искусают твоего драгоценного Сяо Юя.
— Что ты имеешь в виду?
Шэ Сюнь со злобным блеском в глазах наклонился к самому его уху и принялся тихонько наставлять.
Удань недоумело произнес:
— Использовать мою вещицу? Какую еще вещицу?
— Да ту самую, чем ты между ног мочишься. Попробуй-ка разок провернуть такое дело, сам во всем разберешься, ручаюсь, потом еще спасибо мне скажешь. — После этого, с издевкой в глазах и понизив голос, он добавил: — У тебя ведь еще нет служанки для постельных утех? Почему бы тебе не повторить движения этой черной собаки с белой? Ступай.
В полном непонимании Удань был толкнут в сторону белой собаки и растерянно, с любопытством обернулся на Сяо Юя.
Сяо Юй сжал зубы, опустил голову на колени и, падая ниц, виновато произнес:
— Наставник Шэ, до нас дошли слухи, что сегодня наследный принц вернулся во дворец и сейчас, должно быть, уже прибыл во Дворец Чжунъи. Наследный принц не был здесь два года, и если он не увидит княжича, ожидающего его с приветствием, то может рассердиться. Боюсь, нам будет некогда составлять компанию вашему благородию для забавы.
Шэ Сюню прервали веселье, и он почувствовал некоторое раздражение. Слегка наклонившись, он ухватил Сяо Юя за подбородок и с манерным нажимом приподнял его лицо.
— Тц, а личико и впрямь ничего, хоть кожа и темновата, но брови и глаза выдающиеся. Неудивительно, что этот дурачок не может без тебя обойтись и дорожит тобой как зеницей ока! Жаль только, что недостает тех пары унций плоти, толку от тебя никакого. Сяо Юй, какой толк тебе таскаться за заложником враждебного государства? Что толку от твоей преданности? Предлагаю тебе два пути на выбор: либо ты идешь со мной, и тогда даже будучи евнухом ты возвысишься над остальными на три головы; либо раз уж вы так преданы друг другу, почему бы тебе не заменить собой белую собаку и не дать своему хозяину сполна насладиться? Ха-ха-ха…
Лицо Сяо Юя побледнело. Он отчетливо чувствовал, будто по его зажатой чужой рукой коже проползли липкие дождевые черви, а в нос ударил густой запах алкоголя. Превозмогая тошноту и омерзение, он продолжил умолять:
— Прошу наставника не шутить со слугой, разве не осквернит это ваши глаза? Не лучше ли, как в прошлый раз, Сяо Юю ночью постукивать колотушкой у вас в усадьбе? Хоть собачий лай изображать для вашего развлечения, я на все согласен.
Удань слушал этот разговор, ничего толком не понимая, но заметив дурное выражение лица Сяо Юя, подбежал, крепко обнял его и запричитал:
— Нельзя, нельзя! Когда Сяо Юй в прошлый раз ходил к тебе стучать в барабан, то после десятка ночей слег с сильным жаром, больше ему нельзя туда ходить. А лаять по-собачьи просто! Сяо Юй, давай полаем по-собачьи, я умею.
Шэ Сюнь залился смехом, хватаясь за живот, и громогласно провозгласил:
— Ну надо же, поглядите на нашего дурачка А Фу, он еще и о человеке в своей комнате заботится! Эй, А Фу, как ни красив Сяо Юй, а он всего лишь обсемененная тварь, от него толку не добиться. Зато ты вполне можешь попробовать, а когда насладишься, глядишь, еще с радости на колени упадешь да дедушкой меня назовешь! Эй, сорвите с них одежды!
Последняя фраза предназначалась следовавшим за ним евнухам.
Сопровождавшие его евнухи переглянулись, чувствуя, что дело зашло слишком далеко. Как бы ни презирали дурачка, он все же оставался кровным сородичем правящего рода Наюй, и если тот действительно пострадает или прольется кровь, отвечать за это будет непросто. Поэтому они молчаливо сошлись на том, чтобы сделать вид бурной деятельности, но обойтись малой кровью: сперва, как и велено, прижали евнуха Сяо Юя и уже собирались приняться за его одежды.
Сколько бы Сяо Юй ни терпел, он решительно не мог позволить принудить себя к подобному низости. Сопротивляясь, он во весь голос закричал:
— Княжич, бегите! Бегите во Дворец Чжунъи! Кричите громко, что в Беседке Ваньчунь убивают человека!
Удань до смерти испугался, бросился оттаскивать евнухов и сквозь слезы запричитал:
— Что вы делаете? Хотите, я буду лаять по-собачьи? Я отлично умею, только не обижайте Сяо Юя!
У Сяо Юя больше не оставалось выхода, и в процессе борьбы он попытался возвысить голос, обращаясь к Шэ Сюню:
— Наставник Шэ, Сяо Юй — всего лишь ничтожный раб, и если сегодня мне суждено снести это унижение, то останется лишь умереть. Но вы — особа столь благородная и драгоценная, неужели вы хотите оставить после себя столь невнятную и грязную историю? Наследный принц только что вернулся после учебы в храме Фахуа, и во дворце среди бела дня убивают человека. Когда поползут слухи, что если он не пожелает замять это дело?..
Услышав это, Шэ Сюнь немного заколебался, но тут же подумал, что отступление лишь из-за одного имени наследного принца сильно ударит по его лицу. Пока он пребывал в нерешительности, из-за спины внезапно донесся властный, грозный окрик:
— Наглец безмозглый!
Шэ Сюнь, чья голова и так была отяжелена вином и злодейскими мыслями, услышав этот голос, мгновенно почувствовал, как у него на затылке зашевелились волосы, а хмель улетучился на добрых три части. Резко обернувшись, он встретился взглядом с парой исполненных гнева величественных глаз. Прибывший был убелен сединой на висках, облачен в парадные алые чиновничьи одежды с вышитыми журавлями, а на поясе его ярко сверкали три искусно выполненные подвески из золота и нефрита в виде летящих журавлей — он самым несчастливым образом столкнулся нос к носу со своим дедом, великим наставником Шэ Чункуем.
Сяо Юй тоже испугался в душе и, воспользовавшись тем, что маленькие евнухи ослабили хватку, поспешно запахнул воротник своей одежды и опустился на колени. В испуге он не удержался и бросил быстрый взгляд на великого наставника Шэ, но неожиданно столкнулся взглядами с тем, кто стоял у того за спиной.
Ослепительно красивый юноша с улыбкой на губах заложил руки за спину и следовавл позади великого наставника Шэ на шаг позади, ступая лениво, словно на прогулке. Он был высок ростом, обладал узкой талией и крепким телосложением, а его продолговатые глаза излучали природное властное величие. Во всем его облике сквозило врожденное благородство драконьего облика и царственная осанка, данные от рождения. Простой на вид длинный халат с узкими рукавами из черной ткани при ближайшем рассмотрении обнаруживал на плечах искусно скрытую темную вышивку четырехпалых круглых драконов — то были парадные одежды наследного принца.
Сяо Юй изумился еще сильнее, поспешно отвел взгляд и замер в почтительной позе на коленях, не смея больше и двинуться.
http://bllate.org/book/39690/5029294
Готово:
