Кто?! — рявкнул Лу Дин.
Противник отреагировал молниеносно: сделав кувырок назад, он приподнял голову, и в тусклом свете предстало свирепое вытянутое лицо. У него осталась лишь половина брови, что придавало ему крайне жуткий вид.
Зрачки Лу Дина сузились, и он вырвал:
— У Алин!
Уголки губ У Алиня изогнулись в хищной усмешке, и этот смех казался доносящимся из самого ада, после чего он громко закричал:
— Вперед!
Эхо еще не затихло, как за домом мгновенно поднялся шум: остальные люди, прятавшиеся в тени семьи Лу, подобно приливной волне бросились внутрь. Лу Дин не раздумывая бросился навстречу лезвию У Алиня. Его руки, словно клешни, вцепились в плечи противника, и он с яростной силой заломил их назад. Раздался громкий хруст, и мужчина полетел прямо к выходу, врезавшись в подручного, который только что вбежал внутрь, мгновенно сбив атакующий порыв неприятеля.
В доме царил полный хаос. Воспользовавшись этим сумасшествием, Лу Дин бросил последний долгий взгляд на мать. Половина тела Ли Жуйлянь безвольно свисала со стула, покачиваясь в потоках хаотичного воздуха, казалось, ее вот-вот поглотит темнота.
Мучительно глубоко вздохнув, он развернулся и прыгнул с балкона.
Рана вновь ударилась о землю, и от пронзительной боли у Лу Дина в глазах потемнело. Однако он совершенно не мог думать об этой боли: хромая, он добежал до машины и быстро завел мотор.
У Алин выглянул со второго этажа и, глядя, как машина Лу Дина выезжает из особняка, сжал зубы и во весь голос взревел:
— Догонять!
В салоне холодный пот непрерывными капельками катился со лба Лу Дина. Его зрение постепенно затуманивалось, мысли путались, и вести машину приходилось лишь на чистом инстинкте и памяти.
Ночная горная дорога петляла и вилась, словно кишки демона. Воспоминания смешивались и спутывались, порождая вереницу жутких кадров.
Когда он впервые ехал по этой дороге к дому семьи Лу, лесные заросли по обочинам были не такими густыми; посреди бушующей бури он заставил Лу Яожуна подписать здесь контракт; в детстве приемные родители прогнали его, и в лесу он встретил диких зверей, готовых растерзать его...
А еще... а еще тот студент, за которым он тогда гнался...
Погодите, ему кажется, будто он снова видит этого студента, ждущего автобус.
Глава 16
Ливень, автобусная остановка на горной дороге в Рипалс-Бей.
Дверь машины резко распахнулась, являя бледное до силизны лицо Лу Дина. Он с трудом выдавил из себя:
— Садись.
Сердце Чэнь Дунцина ухнуло вниз. Не раздумывая, он быстро пересадил Лу Дина на заднее сиденье, сам запрыгнул за руль, вдавил педаль газа в пол, и машина сорвалась с места, помчавшись прочь.
Хотя в темноте Чэнь Дунцин не мог разглядеть раны Лу Дина, густой, едкий запах крови заполнил весь салон, а липкая влага под ним на сиденье красноречиво говорила о том, насколько опасном положении находился Лу Дин.
— Господин Лу, я отвезу вас в больницу!
— Нельзя, — твердо произнес Лу Дин.
— Тогда куда?! У тебя есть еще какой-то дом? Дай мне адрес!
Долгое время ответа не последовало, и Чэнь Дунцин тревожно повернулся и крикнул:
— Лу Дин!
Он увидел лишь то, как Лу Дин обмяк на спинке сиденья, не подавая признаков жизни. Дыхание Чэнь Дунцина замерло, но, заметив едва вздымающуюся грудь, он шумно выдохнул.
Крепко сжав зубы и вдавив педаль до упора, он бешено мчался на машине сквозь ночную темноту.
В этот момент он был безмерно благодарен пареньку Сорри, который в свое время заставил его учиться водить.
За окном грохотали громовые раскаты, и незадолго до начала дождя Лу Дин вернулся домой. Круглый стол уже ломился от его любимых повседневных блюд. Стоило ему занять место, как матушка Ли Жуйлянь тут же принесла сладкий суп, велев ему сначала выпить его, чтобы согреться.
Лу Дин принял пиалу, поблагодарил мать и завел разговор о том, что задержался так надолго из-за того, что Лу Яожун снова мутил воду в компании. Ли Жуйлянь не слишком во все это вникала и лишь просила сына не тратить душевные силы на этих ничтожных людишек, ведь его собственное здоровье куда важнее.
На сердце у Лу Дина потеплело, он согласился и в ответ спросил мать, не хочет ли она съездить на Новый год на юг Франции — он вполне может выкроить время, чтобы составить ей компанию. Ли Жуйлянь тут же улыбнулась и с радостью принялась обсуждать с сыном детали поездки.
Внезапно Ли Жуйлянь мягко напомнила:
— Суп совсем остынет, выпей давай.
Лу Дин торопливо поднес пиалу к губам и сделал большой глоток. Вкус показался слегка солоноватым и странноватым, но он всё равно похвалил кулинарный талант матери.
— Правда? — легко улыбнулась Ли Жуйлянь. — А Дин, присмотрись внимательно, что там на дне?
В груди Лу Дина поднялось недоброе предчувствие. Опустив взгляд, он увидел, как в молочно-белом сладком супе распускаются струйки алых нитей, пока вся пиалу доверху не залило кровью.
А Дин, что же это у тебя в пиале...
Голос Ли Жуйлянь звучал то ближе, то дальше. Лу Дин медленно поднял голову: улыбка на лице матери становилась всё шире, занимая чуть ли не половину лица, и выглядела до жути неестественно. Что еще страшнее, в руке ее неизвестно откуда появился кинжал!
Рука Лу Дина, державшая пиалу, задрожала:
— Амма!
Он попытался выхватить этот кинжал, но все его тело словно околдовали — он не мог даже пошевелиться в кресле, будучи вынужденным во все глаза смотреть, как мать поднимает клинок и направляет его себе в горло.
Острый металл полоснул по тонкой коже.
Раз за разом, раз за разом.
Хрусь, хрусь, хрусь, хрусь.
Она заживо кромсала себя.
Кожа рвалась на куски, фонтаны крови брызгали во все стороны, капля за каплей падая в суп и в уголки глаз Лу Дина.
Под конец лезвие обнажило мертвенно-бледную шейную кость, однако голос по-прежнему доносился из пустой глотки.
Она кричала:
— Это ты довел меня до смерти, А Дин, это из-за тебя я погибла...
Амма! — беззвучно завопил Лу Дин в немом крике.
— Господин Лу... Господин Лу...
Тревожные голоса непрерывно звучали над ухом мужчины. Лу Дин резко распахнул глаза, но прийти в себя сразу не смог — кошмарное видение стояло перед глазами во всех подробностях. Тяжело дыша, он уставился на человека перед собой, но взгляд его оставался расфокусированным, словно он все еще блуждал во сне.
— Всё хорошо, всё хорошо. Я здесь, я рядом, — беспрестанно успокаивал его Чэнь Дунцин.
Спустя еще несколько мгновений Лу Дин наконец окончательно проснулся и хрипло произвел:
— Я в порядке.
Опомнившись, он заметил, что брови Чэнь Дунцина слегка сдвинуты, словно тот превозмогает какую-то боль. Опустив взгляд ниже, Лу Дин обнаружил, что каким-то образом мертвецки вцепился в запястье парня так сильно, что костяшки пальцев едва не вросли в его тонкую кожу. Лу Дин торопливо разжал пальцы: на нежно-белом запястье Чэнь Дунцина уже залегли несколько красных следов, от одного взгляда на которые становилось больно.
— Прости.
Чэнь Дунцин ничуть не рассердился. Освободив руку, он протянул Лу Дину кружку с теплого молока — подогретого, пожалуй, уже в который раз — и попросил сделать глоток, чтобы успокоить нервы. Глядя на молочно-белую жидкость, Лу Дин вспомнил недавний кошмар, на секунду замер, отставил чашку в сторону и спросил Чэнь Дунцина, где они находятся.
Тот ответил, что это его съемный дом. Лу Дин огляделся по сторонам с легким недоумением:
— А твоя тетушка...
Лу Дин помнил, что Чэнь Дунцин жил вместе с тетушкой и двоюродной сестрой. Появление здесь какого-то чужака неизбежно потревожило бы старших, однако сейчас обстановка совсем не походила на жилье, где обитает кто-то еще.
Чэнь Дунцин поспешил пояснить, что снял эту квартиру совсем недавно, она находится близко к Гонконгскому университету, и живет он здесь один.
Лу Дин на мгновение задумался, вспомнив, что они обсуждали вопрос аренды еще во время их первого телефонного разговора. Тогда он даже собирался помочь Чэнь Дунцину подыскать подходящее жилье, но потом завертелся и забыл.
А после...
Теперь же съемная квартира Чэнь Дунцина выглядела откровенно убого: тесное, крошечное помещение, где кровать, стол и шкаф жались вплотную друг к другу. У стола стоял потрепанный зеленый диван с протертыми местами, сквозь которые пробивалась вата, а его собственная одежда аккуратно лежала на этом диване, причем на серовато-черной рубашке проступали темные пятна запекшейся крови.
Лу Дин прекрасно помнил всё, что произошло перед потерей сознания. Его преследовал У Алин, и во время побега он столкнулся с Чэнь Дунцином. Студент не растерялся, мгновенно сел за руль и вдавил педаль газа, направляясь вниз с горы, а он успел лишь предупредить его, чтобы тот ни в коем случае не вез его в больницу.
Лу Дин помнил и то, о чем подумал перед тем, как окончательно провалиться в темноту: если небеса позволили ему встретить Чэнь Дунцина на пороге смерти, это можно считать последней каплей сладости перед концом.
Но сейчас казалось, что судьба обошлась с ним куда милосерднее, чем он предполагал.
Чэнь Дунцин, этот на вид заурядный студент, не только ушел от преследователей и укрыл его в относительно безопасном месте, но даже позаботился о его ранах.
Лу Дин опустил взгляд на собственную грудь: его торс был обнажен, а тугие белые бинты накрепко стягивали тело, словно наглухо запечатывая вчерашний ночной кошмар.
Чэнь Дунцин рассказал ему, что ночью ситуация была критической, а в больницу Лу Дин ехать категорически отказался, поэтому ему пришлось разыскать местного стоматолога, чтобы тот помог обработать рану. Тот стоматолог оказался человеком бывалым: едва взглянув, он изрек, что у Лу Дина на роду написано жить долго — хотя повреждение выглядело устрашающе, главная артерия не была задета, и после обработки нужно было лишь как следует отлежаться.
Лу Дин кивнул. В старых кварталах Виктория-Харбор хватало подпольных эскулапов с вывесками стоматологов, способных справиться с большинством травм и болезней. Да и сам он давно привык обращаться к таким лекарям в случае ранений, поэтому их квалификация его не беспокоила.
И всё же, несмотря на то, что рану перевязали, боль никуда не делась. Лу Дин попросил у Чэнь Дунцина сигарету, но паренек решительно отказал, заявив, что в его доме курить запрещено.
Лу Дин бросил взгляд на пепельницу, стоявшую на столе:
— Насколько я помню, ты ведь тоже куришь Red Wing.
Чэнь Дунцин задохнулся от возмущения:
— Ты вообще-то болен!
Лу Дин поправил его:
— Ранен.
Чэнь Дунцин не удержался и надул губы. Вспомнив тот случай в кинотеатре, когда он сам попал в больницу после ранения, а врачи прописали ему строжайшую диету с запретом на любые излишества — ему даже свинину есть не разрешали, — он подумал: неужели с ранениями господина Лу всё как-то иначе?
Устав от его ворчания, Лу Дин перехватил руку Чэнь Дунцина и прижал ее к своей груди.
— Ну же, посмотри, разве я похож на того, кто боится шрамов?
Чэнь Дунцин слегка отпрянул, чувствуя, как внутри все трепещет. Под его ладонью ощущалась крепкая грудь Лу Дина, чьи твердые мышцы вздымались в такт дыханию, создавая невероятно соблазнительный и будоражащий воображение рельеф.
Однако в этот момент Чэнь Дунцину было совсем не до любования чужой красотой.
Прошлой ночью, полной смертельных опасностей, когда он прорывался сквозь заслоны, чтобы привезти Лу Дина к подпольному врачу, струна в его голове была натянута до предела, и стоило тому медику хоть чуть-чуть нахмурить брови, как Чэнь Дунцин был готов сорваться. К счастью, разрезав одежду Лу Дина и осмотрев рану, врач сообщил, что угрозы жизни нет.
Тогда Чэнь Дунцин лишь слегка выдохнул, но в следующее мгновение перед его глазами предстал обнаженный торс Лу Дина.
Стоило ему взглянуть на него лишь раз, как вся кровь в его жилах буквально заледенела!
Всю оставшуюся ночь Чэнь Дунцин провел без сна, ухаживая за Лу Дином и стараясь лишний раз не смотреть на его верхнюю часть тела.
Но сейчас, под контролем чужого взгляда и тяжелой ладони, Чэнь Дунцину волей-неволей пришлось снова взглянуть на него.
Под его ладонью кожа на бронзовых мышцах Лу Дина была исполосована свирепыми, жутковатыми шрамами. Большие и маленькие, причудливой формы, они пересекали друг друга, словно сложная дорожная карта.
Это была первая половина жизни Лу Дина.
Чэнь Дунцин до крови закусил нижнюю губу. Не в силах вымолвить ни слова, он так и замер, неотрывно глядя на эти раны.
http://bllate.org/book/39683/5028421
Готово: