Едва затихли слова, как на редкость шумная обстановка вмиг погрузилась в тишину. Все переглянулись, и казалось, даже температура воздуха упала градуса на три.
Ходили слухи, что Лу Дин без разбора крутит романы и с мужчинами, и с женщинами, однако реальных доказательств никто добыть не смог — репортёры лишь выдумывали истории, цепляясь за сплетни. Но сегодня этот не выделяющийся внешностью коллега проявил такую отвагу, что решился задать вопрос господину Лу прямо в лицо!
Решено, лучший репортёр года отдаст свой голос за него!
Чэнь Дунцин, только что пробившийся в первый ряд, нахмурился. Гонконгские репортёры из мира развлечений обожали проявлять творческое усердие за счет Лу Дина: его любовные интрижки они расписывали во всех красках. Каких только слухов не было — и звёзды экрана, и режиссеры-мужчины, и младшие сыновья из семей конкурентов, и знатные девицы из-за моря. Поговаривали, что со всеми ними у Лу Дина были романы.
Чэнь Дунцин мысленно возмутился, но тут же подумал: а ведь Лу Дина и впрямь окружает такое очарование, вдруг те объекты сплетен и в самом деле были неравнодушны к нему?
Лу Дин с улыбкой посмотрел на репортёра и спросил:
— Из каких это сплетен?
— Все так говорят, — репортёр приподнял микрофон повыше. — Если господин Лу действительно предпочитает парней, то как же тогда поступить с наследством Корпорации Лу?
— А как ты думаешь?
Тот репортёр явно ничего не боялся, и в его глазах мелькнул хитрый блеск:
— Можно передать другим племянникам и кузенам. Все они носят фамилию Лу, а добро не должно уходить из семьи.
— Ни за что.
Лу Дин отверг это предположение слишком быстро. Все еще не успели прийти в себя, как он продолжил:
— Своим нынешним положением Корпорация Лу обязана Виктория-Харбору и его жителям. Без Виктория-Харбора не было бы и Корпорации Лу.
Лу Дин слегка прищурил глаза, на его губах заиграла насмешливая улыбка:
— Так что если однажды я действительно останусь без потомства, то роздаю все активы Корпорации Лу по всему Виктория-Харбору, чтобы каждый получил свою долю. Только тогда всё будет по-честному.
Все остолбенели от слов Лу Дина. Для суеверных жителей Виктория-Харбора фраза остаться без потомства звучала как страшное, злобное проклятие, и люди невольно подумали, что тот репортёр перешел черту. А вот слова Лу Дина о том, что он раздаст деньги Корпорации Лу каждому горожанину, все сочли пустой бравадой, сказанной сгоряча.
Жирный Рыбий Жир, куда лучше знавший нрав Лу Дина, уже успел покрыться холодным потом. Он прекрасно понимал, что терпение Лу Дина исчерпано до предела, и начал оттеснять репортёров назад. Однако тот журналист, что вцепился в Лу Дина мертвой хваткой, оказался на редкость назойливым: он не только не желал уходить, но и, вскинув микрофон, подался на пару шагов вперёд.
Чэнь Дунцин, не сводивший с него глаз, вдруг резко напрягся. В тот же миг сверкнул холодный блеск: спрятанное за микрофоном лезвие, словно змеиное жало, стремительно полоснуло прямо по ни о чём не подозревавшему Лу Дину. Точь-в-точь современная версия покушения Цзин Кэ на Циньского Шихуанди.
— Лу Дин!
Зрачки Лу Дина сузились, рефлексы сработали мгновенно — он резко отпрянул назад и одновременно вскинул руку для контратаки. В критический момент откуда-то сбоку стремительно выскочила фигура и, не раздумывая, бросилась на Лу Дина, сбивая его с ног сильнейшим толчком. Сердце Лу Дина замерло, и в следующее мгновение он воочию увидел, как этот человек принял на себя смертоносный удар!
Металл вонзился в плоть, издав отвратительный, леденящий душу звук. Лу Дин судорожно втянул воздух и, не раздумывая ни секунды, взмыл в прыжке, изо всех сил ударив нападавшего ногой. Тот с грохотом рухнул на землю, после чего Лу Дин обрушил на него град ударов локтями, лишив возможности издать хоть что-то, кроме жалких стонов боли.
Один за другим раздавались крики ужаса, репортёры и прохожие в панике бросились врассыпную. Когда подбежал Жирный Рыбий Жир, нападавший уже был полностью обездвижен. Жирный Рыбий Жир свирепо прижал преступника к земле и грозно потребовал назвать своё имя и откуда он взялся. Тот лишь крепко сжал губы и вытаращив глаза, в упор уставился на Лу Дина. Лицо Лу Дина помрачнело, и он приказал Жирному Рыбьему Жиру утащить его прочь.
— Тц… — неподалёку послышался тихий стон боли.
Лу Дин быстро повернул голову и посмотрел на лежавшего на земле парня, который прижимал руку к ране, сдерживая дикую боль. От мук лицо юноши исказилось, сморщившись так сильно, что едва можно было узнать его черты.
Лу Дин на секунду замер, затем большими шагами подошел ближе и принялся внимательно разглядывать его сверху донизу.
Лицо совершенно незнакомое, но очень красивое.
Глаза на этом прекрасном лице медленно приоткрылись — это оказались удивительно выразительные глаза, полные тревоги.
— Господин Лу, вы в порядке?!
Сердце Лу Дина дрогнуло, в груди поднялось странное, не поддающееся описанию чувство, а в следующий миг он увидел длинную жуткую рану на руке парня — окровавленную, похожую на кусок жареного свиного мяса по-кантонски.
Брови Лу Дина сошлись на переносице, и под испуганный возглас Чэнь Дунцина он наклонился, подхватив парня на руки.
Через квартал от Кинотеатра «Стар» находилась принадлежащая Корпорации Лу Больница «Жэньхэ». Уровень медицины и отношение к делу в «Жэньхэ» славились на весь Виктория-Харбор, так что Лу Дин, разумеется, решил везти пострадавшего сюда. Увидев, что прибыл сам главный босс, Лу Дин, медики окружили пациента максимум заботы и внимания.
К счастью, рана на руке Чэнь Дунцина выглядела устрашающе, но жизненно важные сухожилия и сосуды задета не была. Врачи обработали её, перевели парня в палату и доложили Лу Дину обо всех деталях, включая меры предосторожности в период восстановления, а также обнаружившиеся у Чэнь Дунцина легкое истощение и гастрит.
Выслушав их, Лу Дин кивнул, и врачи удалились. В палате быстро остались только Чэнь Дунцин и Лу Дин.
Чэнь Дунцин ошеломленно бормотал про себя:
— Разве при недоедании тоже вырастают до пяти футов четырех дюймов? Может, они ошиблись…
Лу Дин приподнял веки, его острый взгляд встретился с глазами Чэнь Дунцина. Тот смущенно отвел взгляд, чувствуя, как в груди разливается странное тепло, которое слегка заглушало боль от раны.
Спустя мгновение Лу Дин заговорил:
— Как тебя зовут?
— Чэнь Дунцин.
Лу Дин кивнул:
— Чэнь Дунцин, спасибо, что сегодня бросился на помощь. Чего ты хочешь в награду?
Чэнь Дунцин долго хлопал глазами, а затем переспросил:
— Господин Лу меня не помнит?
В глазах Лу Дина мелькнуло слишком явное недоумение. Чэнь Дунцин выдавил из себя улыбку и напомнил про тот случай на рыбном рынке. Выслушав его, Лу Дин с пониманием кивнул и бросил, что это было лишь мимоходом. Чэнь Дунцин снова принялся благодарить его, и хотя Лу Дин отвечал немногословно, от одного созерцания его лица Чэнь Дунцин был готов продолжать болтать без умолку.
Через некоторое время действие адреналина сошло на нет, и Чэнь Дунцин наконец почувствовал боль. Его сияющие круглые глаза невольно зажмурились в узкие щелочки, и он издал приглушенный стон.
Лу Дин усмехнулся краешком рта, подумав, что до того наконец дошло, каково это — чувствовать боль. Впрочем, этот смазливый парень продержался дольше, чем он ожидал.
Вспомнив наставления врача, Чэнь Дунцин почувствовал горькую обиду:
— Целый месяц нельзя есть острое, свинину, морепродукты, карри, фруктовый лед, пиво? Это же значит, что вообще ничего нельзя есть?! Просто смерть, как же это пережить?
— На самом деле тебе необязательно слушать врача во всём.
Лу Дин бросил взгляд на его замотанную в бинты руку и обронил:
— С твоей степенью повреждения можно не соблюдать диету, ничего не будет.
Стоило Чэнь Дунцину услышать это, как он тут же ожил. Его глаза загорелись, он принялся настойчиво переспрошивать, правда ли это, — казалось, стоило Лу Дину кивнуть, и он тут же умчится в уличный ларек наедаться до отвала.
— Ешь что хочешь, пей что хочешь. Зачешется — почешешься от души, а от порезов и царапин ещё никто не умирал, максимум шрам останется, да и то не скоро заживёт.
Услышав про шрам, Чэнь Дунцин мгновенно сник, и его рука сама собой упала на колено Лу Дина. Кожа на руке юноши была бела как нефрит, казалось, тронь — и она рассыплется. Лу Дин скользнул взглядом по этому «нефритовому куску мяса» и сделал вид, что ничего не заметил, отодвинув её.
— Ты слишком хлюпок. У настоящего мужчины на теле должны быть шрамы.
Брови Чэнь Дунцина сошлись на переносице:
— Я и сам не рад, что такой бледный. Вань Бичжи, то есть моя двоюродная сестра, вечно говорит, что я белый как голодный призрак, а худой как мертвец. Но некоторые просто от природы не могут поправиться и не загорают на солнце, я тут бессилен.
Чэнь Дунцин бросил взгляд на бронзовые бицепсы Лу Дина, казалось, готовые разорвать ткань одежды, закусил губу и спросил:
— Господин Лу, вы от природы такие… рельефные?
Лу Дин не удержался от смеха:
— В детстве я был бледнее тебя. Выйди я посреди ночи на улицу — до смерти испугал бы бабульку, носящую ночные горшки.
Чэнь Дунцин широко разинул рот:
— Тогда сейчас вы…?!
— Просто перебил пару человек — вот и загорел.
Рот Чэнь Дунцина округлился еще сильнее, казалось, он больше никогда не сможет его закрыть. Лу Дин подумал, что этот парень и впрямь забавный: можно даже не слушать, достаточно посмотреть на его рот, чтобы понять, о чём он думает.
Он добавил полушутливым, полусерьезным тоном, понизив голос:
— В Виктории-Харборе огнестрельное оружие вне закона, поэтому убивать приходится ножами. Это отнимает много сил: с одного удара не прикончишь, противник начнет орать, придётся повозиться. Со временем и мышцы появляются, и на солнце загоришь. Можно сказать, становишься сильнее с каждым убийством.
Чэнь Дунцин покрутил слова Лу Дина в голове так и этак, прежде чем у него зародились сомнения: если бы убийства действительно были связаны с мускулами, то мышцы должны были появиться до того, как человек начнет убивать.
Вспомнив сегодняшнее утреннее происшествие у кинотеатра, он сообразил: если бы он тогда не бросился вперед, тот бандит всё равно был бы схвачен Лу Дином.
Чэнь Дунцин поднял глаза на сидевшего рядом с ним невозмутимого Лу Дина и уныло произнес:
— На самом деле, даже без меня сегодня господин Лу был бы в безопасности.
Лу Дин легко улыбнулся:
— В противном случае пострадал бы я.
Чэнь Дунцин покачал головой:
— Нет. Вы же такой сильный, он бы вас не ранил.
Лу Дин приподнял бровь, приняв это за лесть. Чэнь Дунцин только собрался объясниться, как дверь палаты внезапно распахнулась снаружи и в проходе раздался резкий женский голос:
— Лу Дин!
Глава 5
В дверях показалась женщина в инвалидном кресле. Её макияж был едва заметным, на запястье нанизана лишь одна связка четок из тёмно-коричневого дерева, а сама она была в ципао цвета лунного света, что на первый взгляд делало её похожей на покойницу в трауре и придавало жутковатый, мертвенный вид.
Стоило ему разглядеть её утонченные черты лица, как в голове Чэнь Дунцина тут же мелькнула догадка.
И действительно, в следующий миг он услышал, как Лу Дин назвал её матушкой.
Лицо Госпожи Лу было холодным и отрешенным. Проигнорировав приветствие, она холодно бросила стоявшему за её спиной рослому телохранителю:
— Ты ещё здесь?
Телохранитель взглянул на Лу Дина и, заметив его кивок, молча удалился.
Госпожа Лу холодно усмехнулась:
— Хорошая собака.
— Я совсем забыл, что сегодня у матушки день повторного осмотра. Ну как, что сказал врач?
Голос Лу Дина звучал так нежно, словно перед ней стоял самый преданный сын, однако Чэнь Дунцин заметил, как его тело словно приросло к стулу, а ноги были вальяжно закинуты одна на другую — поза была слишком праздной для человека, к которому пожаловал незваный гость с претензиями.
Госпожа Лу, судя по всему, прекрасно понимала эту сыновнюю заботу Лу Дина и холодно произнесла:
— К чему притворяешься? Разве твои люди не доложили тебе, что я сегодня приехала в больницу на обследование?
— Мне нужно было услышать это лично от матушки, чтобы наконец успокоиться.
— Сердца матери и сына связаны. Я тоже услышала, что кто-то пытался совершить на тебя покушение, вот и приехала взглянуть, чтобы успокоиться.
— На жизнь твоего сына действительно покушались, но у меня крепкая удача и нашлись благодетели, так что матушка может спать спокойно.
Взгляд Госпожи Лу скользнул по Чэнь Дунцину, словно тот был неодушевленным предметом, и снова вернулся к Лу Дину.
— Сегодня спасли, завтра спасли, а что будет на третий и четвертый раз? — она тяжело вздохнула. — В следующий же раз из-за тебя могут зацепить и меня. Лу Дин, если ты не хочешь сжить меня со свету, позволь мне переехать.
Чэнь Дунцин нахмурился: узнав о покушении на сына, мать Лу Дина отреагировала вовсе не беспокойством о его ранах, а страхом пострадать самой?
http://bllate.org/book/39683/5028410
Готово: