Вэнь Ди инстинктивно хотел возразить, но, вспомнив прошлый печальный опыт, признал, что в этих словах есть доля правды.
— На этот раз всё будет иначе, — попытался он убедить себя. — У меня предчувствие, сегодня всё сложится совершенно по-другому.
Посмотрев на него, Юй Цзинъи выразила взглядом всю глубину мысли: «С чего это умные люди вообще ввязываются в романтические отношения?», после чего подхватила ноутбук и ретировалась в свою комнату. — И надо же мне было потратить драгоценное время на повторение материала ради болтовни с тобой о мужчинах!
Юй Цзинъи жила точно так же, как и любая другая молодежь в условиях замедления экономического роста и сложной ситуации на рынке труда: она страстно желала заполучить стабильную государственную должность, а потому одновременно работала и усиленно готовилась к экзаменам в Министерство иностранных дел. Днем, когда не было пар, она решала тесты, а по вечерам, возвращаясь с работы, засиживалась над книгами за полночь. Вэнь Ди бросил вдогонку вопрос: «Не хочешь перекусить на ночь?», но из комнаты не последовало никакого ответа — судя по всему, соседка уже полностью погрузилась в режим подготовки к экзаменам. Советчик сбежал, так что разбираться с муками выбора одежды пришлось в одиночку.
Вэнь Ди окинул взглядом комнату, критически осматривая вещи, висевшие на диване, спинке стула и дверном крючке, и в конце концов остановился на той самой рубашке, к которой присмотрелся в самом начале.
На следующий день Вэнь Ди поднялся ни свет ни заря, трижды проверил, жива ли флешка, и заявился к третьему учебному корпусу на четверть часа раньше назначенного времени.
Он некоторое время нервно мерил шагами пространство у входа, пока не прозвенел звонок и студенты потоком не хлынули наружу. Усмирив рвавшееся наружу нетерпение, он намеренно опустил голову и прижался к косяку двери, изо всех сил пытаясь изображать безмятежность и непринужденность.
Когда поток студентов почти иссяк, а сердце отчаянно заколотилось, едва не пробивая отметку в двести ударов, раздался знакомый голос:
— Молодой человек.
Вэнь Ди поднял голову, и его взгляду предстал тот самый человек, чьи образы неотступно крутились у него в голове.
В тот момент, когда тот его заметил, на его лице отчетливо промелькнуло удивление. Стоявший перед ним был одет в простую светло-голубую оксфордскую рубашку и джинсы, а на ногах красовались почти новые белые кеды. У него была мягкая, неброская внешность, но до того изящная, что на фоне свежих тонов его юное лицо казалось чистым и сияющим, словно заснеженные вершины гор под ясным небом.
— Здравствуйте, профессор, — он бессознательно выпрямился. — Я Вэнь Ди.
Бянь Цэн стоял спиной к свету, и его безмолвная тень окутывала Вэнь Ди.
Мысленно отсчитав несколько секунд, Вэнь Ди озадачился: неужели его артикуляция оставляет желать лучшего, и собеседник просто не понял, как его зовут?
К счастью, Бянь Цэн наконец заговорил, повторив его имя:
— Вэнь Ди.
— Ди — это как «флейта», — пояснил Вэнь Ди. — Кстати говоря...
Побродив пальцами по карманам, он извлек на свет флешку и протянул ее вперед.
Бянь Цэн взял ее. На его лице не отразилось ни единой лишней эмоции — казалось, перед ним стоит не живой человек, а какая-то математическая формула.
— Спасибо, — произнес он, а затем, сжав флешку в руке и сунув ее в карман, сделал движение, словно собирался развернуться и уйти.
Сердце Вэнь Ди резко сжалось. Он столько дней грезил об этой возможности сблизиться, и что же — они не перебросятся и тремя фразами?
Кто знает, когда еще представится шанс встретиться с ним один на один!
— Подождите, — внезапно выпалил он.
Бянь Цэн замер и перевел на него взгляд.
— Разве вы раньше не говорили, что там находятся важные файлы? Я ведь принес ее обратно — неужели вы не хотите меня поблагодарить?
В этой фразе одновременно сквозили и официальное обращение, и некоторая панибратская дерзость. То ли Бянь Цэн и впрямь был слишком молодым, но Вэнь Ди постоянно казалось, что он разговаривает с ровесником, а вовсе не с профессором.
Бянь Цэн, казалось, ничуть не смутился:
— И что же ты предлагаешь?
Набравшись храбрости и ухватившись за выпавший шанс, Вэнь Ди дал себе мысленную установку: второй такой возможности не будет.
— Пригласите меня пообедать.
Молчание Бянь Цэна было весьма многозначительным.
Вэнь Ди торопливо добавил:
— Не обязательно вести меня в какой-то роскошный ресторан, сойдет и столовая. Разве третий этаж Цинфэнь не предназначен только для преподавателей? Говорят, там очень неплохой шведский стол.
И при всей этой дешевизне и отменном качестве Лао Лю не привел его туда ни разу в жизни! Вэнь Ди мысленно еще раз пнул своего научника.
Бянь Цэн никак не реагировал, напоминая зависший из-за ошибочной команды искусственный интеллект. Обладал столь выдающимся умом, так почему же изъясняется с таким трудом? Разве на лекциях его язык не подвешен прекрасно?
На лбу Вэнь Ди проступил пот:
— Если вам неудобно...
— Хорошо.
Вэнь Ди приподнял бровь. Вот так просто согласился? Без лишних разговоров?
— Сегодня я уже занят, — Бянь Цэн бросил взгляд на часы. — Послезавтра в обед у тебя есть свободное время?
Вэнь Ди закивал с такой готовностью, что едва не свернул шею:
— Есть, есть, есть.
Бянь Цэн слегка кивнул, бросил короткое «Тогда до встречи послезавтра в двенадцать» и повернулся, чтобы уйти.
Поистине предельно лаконично, чисто и решительно.
События развивались совершенно неожиданно для него, и даже когда фигура Бянь Цэна скрылась далеко вдали, Вэнь Ди всё еще не мог прийти в себя. Лишь когда налетевший порыв осеннего ветра с шумом ударил ему в лицо, он резко очнулся. Запоздалая волна восторга взметнулась в груди ураганом, заставляя всю кровь в жилах радостно забурлить. Сам того не замечая, он затянул песню, соскочил с каменных ступенек и быстрым шагом направился к библиотеке.
Послезавтрашняя встреча — пускай он и выпросил ее сам — казалась морковкой, подвешенной перед носом ослика. Когда впереди забрезжил такой просвет, убогая жизнь академического работяги показала проблеск надежды.
Когда Бянь Цэн подошел к зданию математического факультета, ему как раз позвонил близкий друг. Профессор покачал головой: этому человеку уже стукнуло почти тридцать лет, а страсть к сплетням ничуть не угасла — просто наказание какое-то.
Стоило ему принять вызов, как из трубки посыпались пулеметные вопросы:
— Ну что, повидался? Как впечатления? Это тот самый человек?
Распахивая дверь своего кабинета, Бянь Цэн ответил:
— Тот самый.
— Боже мой, — вздохнули на том конце провода. — Что за невероятное совпадение.
Бянь Цэн затворил за собой дверь:
— Похоже, он меня не помнит.
— Что? — изумились собеседники. — Да как такое возможно? Разве можно забыть подобное?
Бянь Цэн подошел к окну за письменным столом и бросил взгляд на старое здание неподалеку: Вэнь Ди как раз пристегивал к велопарковке велосипед и, закинув за спину рюкзак, бегом бросался внутрь.
— Не знаю, — произнес Бянь Цэн. — Но если он притворяется, то его актерскому мастерству остается только позавидовать.
Примечания автора:
Бедный доктор Вэнь, которого я вечно подвергаю испытаниям:
1. Никаких автокатастроф.
2. Никаких падений с лестницы (или с любых других высот).
3. Никаких временных петель сброса (нет).
Я говорю о любви. Горькие стоны окупаются лишь презрительным взглядом; сколько сердечных мук и вздохов требуется, чтобы заслужить один робкий, полный стыдливой нежности взгляд из-под опущенных ресниц; мимолетная радость покупается ценой двадцати ночей, проведенных в бессоннице. Даже в случае успеха можно понести потери, превышающие барыш, а если потерпишь крах — все труды пойдут прахом. Любовь лишает человека рассудка, превращая его в глупца. — «Два веронца»
http://bllate.org/book/39672/5027173
Готово:
