Глава 4
«Лу Е»...
Ци Яньбай мысленно повторил это имя, словно пробуя его на вкус.
Тишина снова заполнила коридор, и звуковые датчики один за другим погасили лампы. Дальний конец прохода потонул в непроглядном мраке, и лишь у самого лифтового холла, за углом, ещё теплился приглушённый свет одинокого плафона.
Старый лифт со скрипом ходил между этажами, разгоняя гулкую пустоту резким металлическим скрежетом. Ци Яньбай ещё некоторое время простоял на пороге, неподвижно глядя вслед ушедшему офицеру, о чём-то глубоко задумавшись.
Мысли словно растворились, но в самой глубине души, точно в благодатной почве, пускало тонкие, прочные корешки нечто новое — незримый росток, выжидающий своего часа, чтобы пробиться на свет.
Когда угасла последняя лампа и коридор окончательно погрузился во тьму, Ци Яньбай очнулся от оцепенения. Стряхнув с себя неподвижность изваяния, он опустил взгляд на собственную ладонь.
Порез на пальце был тонким и неглубоким — кровь давно запеклась. И всё же, немного поколебавшись, Яньбай распаковал пластырь, оставленный Лу Е, и аккуратно наклеил его на рану.
Затем он обернулся, закрыл дверь и прошёл в гостиную. Включив свет, он небрежно бросил канцелярский нож из кармана на журнальный столик.
На мольберте всё ещё стоял пейзаж, над которым он мучился полмесяца. Ни секунды не сомневаясь и даже не взглянув на него, Яньбай сорвал холст, разорвал на несколько частей и швырнул на пол. На освободившееся место он тут же закрепил чистый лист.
Его охватил неожиданный порыв — острое, почти невыносимое желание запечатлеть то сложное, неуловимое чувство, что бушевало в груди.
Выудив из стакана графитовый карандаш, Ци Яньбай нанёс на бумагу первый штрих.
Пять лет. Пять долгих лет его преследовал клеймящий вердикт: «Слишком ремесленно, бездушно и ни о чём».
Эти слова въелись в сознание подобно проклятию. Стоило ему взять в руки кисть или карандаш, как злосчастная фраза всплывала из темноты, отравляя каждую нервную клетку. Из-за этого Ци Яньбай уже очень давно не мог нарисовать ни одной законченной картины. Он часами заворожённо гипнотизировал чистый холст, а если и заставлял себя работать, результат казался ему фальшивым, полным изъянов и бездарным.
Сколько бы он ни пытался вырваться из этого замкнутого круга, желание доказать обратное лишь сковывало руки: штрихи становились мёртвыми, линии — сбивчивыми, краски — топорными, а наброски выглядели вульгарной поделкой.
Со временем он утратил способность делать даже беглые наброски. Итогом этого творческого тупика стала работа в обучающем центре — теперь он преподавал малышам основы рисунка, набивая им руку на натюрмортах из яблок и гипсовых фигур.
Но сегодня всё изменилось. Впервые за много лет грифель скользил по бумаге легко и непрерывно. Карандаш мягко шуршал, и всего за полчаса на белом листе вырисовался образ статного мужчины с выразительными чертами лица.
На портрете Лу Е стоял в узком коридоре. Он замер на мгновение и, не оборачиваясь полным разворотом, лишь вскользь посмотрел назад. Свет, падающий по диагонали сверху, резко рассекал его силуэт на глубокую тень и яркий блик.
Набросок был выдержан в строгой монохромной гамме, но казался удивительно живым. Особенно удались глаза: взгляд офицера пробивал тонкую бумагу насквозь, встречаясь со зрителем с невероятной, почти осязаемой силой.
Завершив последний штрих единым росчерком, Яньбай отбросил карандаш, отступил на шаг и облегчённо перевёл дух.
Грудь заполнило давно забытое чувство свободы. Лихорадочная тревога и глухое раздражение, томившие его годами, наконец вырвались наружу, словно плотина рухнула под напором паводка. На душе стало удивительно легко.
Ци Яньбай осторожно коснулся бумаги; кончики его пальцев дрожали.
«Как прекрасно...» — подумал он.
Процесс захватил его целиком — ни сомнений, ни задержек. И, что самое удивительное, во время работы проклятый вердикт критика ни разу не всплыл в памяти. В голове стоял лишь тот единственный миг: коридор, поворот головы и внимательный взгляд Лу Е.
Яньбай не понимал, почему эта мимолётная встреча произвела на него такое впечатление и какой силой обладал этот незнакомый офицер, сумевший разрушить его многолетний кошмар. Но внезапное прозрение радовало его. И его ничуть не пугало вспыхнувшее в душе опасное, неодолимое любопытство к постороннему человеку.
«Слишком много совпадений не бывает случаем, — размышлял Ци Яньбай. — Раз Лу Е появился именно сейчас, значит, именно ему суждено вывести меня из тупика».
Это был знак свыше. Щедрый подарок самой судьбы.
***
Тем временем у подъезда корпуса Б жилого комплекса «Близнецы» Лу Е тянулся к кнопке домофона. Он уже собирался заговорить, как вдруг ни с того ни с сего вздрогнул от неожиданного озноба и чихнул, отвернувшись в сторону.
— Что такое? — усмехнулся идущий следом Ли Чживэнь. — Погода вроде тёплая, а ты уже простудиться успел?
— Да нет, — нахмурился Лу Е. — Просто по спине вдруг холодок пробежал. Прямо недоброе предчувствие какое-то.
Опытные оперативники обладают обострённым чутьём на неприятности. Услышав слова напарника, старый полицейский сразу изменился в лице и замахал руками:
— Тьфу-тьфу на тебя! И без того ночь суматошная, не кликай беду!
— Да шучу я, — хмыкнул Лу Е. Мимолётное ощущение улетучилось, и он не стал придавать ему значения. Кивнув в сторону припаркованного неподалёку патрульного автомобиля, он добавил: — Наверняка кто-то из той компании за глаза меня поносит.
Выйдя от Ци Яньбая, Лу Е сразу отправился в соседний корпус. Едва переступив порог вызвавшей подозрения квартиры, полицейские потонули в клубах сизого дыма. Картина перед ними предстала непристойная: полдесятка парней и девиц, полностью обнажённые, барахтались вповалку от самой прихожей до кухни.
За годы службы Лу Е принял участие не в одном десятке рейдов по притонам, но даже его едва не вывернуло наизнанку от спёртого, тошнотворного амбре, царившего в помещении.
Вдобавок к банальному притону здесь явно не обошлось без запрещённых веществ: соображали задержанные с трудом. Пришлось срочно вызывать подкрепление из окружного отделения. Оперативники потратили немало сил, чтобы привести дурную компанию в чувство, заставить одеться и приковать наручниками в патрульной машине.
Ночной воздух быстро сбил дурман с горячих голов. Едва оказавшись на улице, молодёжь моментально протрезвела. Куда делась вся спесь — задержанные повисли на рукавах Лу Е, заливаясь слезами и умоляя дать им «последний шанс» и «ни в коем случае не сообщать родным».
Навидавшись подобного досыта, офицер оставался непреклонен. Отцепив от своего кителя какого-то юнца с шестью пирсингами в ухе, он бесцеремонно запихнул его в салон и со злорадной ухмылкой отрезал:
— Вспомнили про шанс? А когда закон нарушали, о чём думали? Лишь бы кайф сорвать, а теперь заскулили!
Участникам оргии на вид едва исполнилось лет по двадцать-двадцать пять. Лу Е испытывал к подобной публике лишь глухое отвращение, а потому с размаху захлопнул дверь, отсекая истеричный вопль и просьбы о пощаде.
— Насколько же разные люди бывают, а? — Ли Чживэнь вытащил сигарету и протянул напарнику. — Жилец из корпуса А вроде того же возраста, а ведь какой законопослушный гражданин.
При упоминании о Ци Яньбае жёсткие черты лица Лу Е заметно смягчились. Прикурив, он согласился:
— Сравнил тоже. Он всё-таки художник, преподаватель.
Оттого он и казался таким чистым, мягким, сдержанным — словно вылепленным из совсем другого теста, нежели сброд в патрульном авто.
— То-то я смотрю, интеллигентный парень, — кивнул Старик Ли и шутливо добавил: — Культурный человек всегда поймёт. Надеюсь, хоть жалобу на нас не накатит.
Эти слова невольно воскресили в памяти Лу Е образ Ци Яньбая, окликнувшего его перед уходом.
Тот замер на пороге, между светом и тьмой, выглядя невероятно уязвимым и хрупким. Лу Е показалось тогда, будто молодой художник хотел сказать что-то ещё, но в последний момент осёкся.
— Не переживай, — негромко отозвался Лу Е, вспоминая тонкий силуэт в дверном проёме. — Не накатит.
С этими словами он затушил сигарету об урну, открыл дверцу патрульной машины со стороны пассажира и кивнул:
— Поехали в отдел.
Уже садясь в салон, офицер словно по повиновению непонятного импульса вновь оглянулся на темнеющую громаду жилого комплекса и только потом захлопнул за собой дверь.
http://bllate.org/book/39583/5103404
Готово:
