— Что делать этой ночью? — он решил сначала разобраться с этой напастью.
Линь Цзайшань подался вперёд, одна рука легла на плечо Юань Чэ, а кончики пальцев легко и плавно заскользили по его костям. Голос его звучал низко, словно он кого-то уговаривал:
— Помучайся ещё одну ночку, побудь со мной, ладно? Сокровище моё?
Стоило Юань Чэ услышать это слово — сокровище, — как он тут же растаял.
Это ласковое обращение просочилось сквозь поры прямо к костям, разом растопив любые принципы и всюбэзупречную стойкость. Кивать, нужно обязательно кивать! Муж столько дней тяжело трудился на чужбине, как он мог позволить ему плохо выспаться дома?
Что же касается Сунь Ци…
— Я хочу позвонить своей седьмой сестре, можно? — спросил он.
Едва слова сорвались с губ, лицо Линь Цзайшаня мгновенно помрачнело.
— Кому ты собрался звонить? — нахмурившись, переспросил он.
— Своей… сестре…
Юань Чэ тоже заикался.
Потому что сидевший напротив человек… казалось, разозлился…
Разве дело было только в злости? Линь Цзайшаня просто разрывало от бешенства!
Что это значит? Что вообще значили те слова, которые этот парень только что произнёс?
Он-то всегда думал, что этот дурачок простодушен, что им легко манипулировать и водить за нос, а оказалось — всё это было притворством? И вдруг среди ночи он заговорил о Юань Сымяо — что, решил попрекнуть его старшей сестрицей?
Ну ладно.
Линь Цзайшань уставился на наивное лицо Юань Чэ, и в его душе промелькнула холодная усмешка. Больше всего на свете он ненавидел, когда им пытались манипулировать, особенно с помощью женщин. Исходя из его обычного нрава, если бы кто-то посмел так с ним разговаривать, он бы давно выставил наглеца вон одним лишь приказом катиться к чёрту.
Но времена нынче другие.
Очутившись под низким навесом, волей-неволей согнёшь спину. Деньги от Юань Цзинтяня только что поступили на счёт, компания наконец-то смогла вздохнуть свободно, и сейчас он — наполовину зять в примаках в чужом доме. Подумав об этом, он решил: ну и что с того, что придётся лечь с мужиком в одну постель? Ляжет и ляжет. Если дело дойдет до драки, этот щенок всё равно ему не ровня.
— Телефон дать не могу.
Бросив эту фразу и даже не взглянув на Юань Чэ, он решительно, словно идя ва-банк, откинул одеяло и вытянулся на кровати во весь рост. Выражение его лица вполне можно было назвать выражением человека, готового встретить смерть лицом к лицу.
Юань Чэ сидел на краешке кровати, совершенно ошеломлённый чередой этих внезапных действий. Он повернул голову и уставился на застывшего на постели человека, а затем его взгляд медленно скользнул по тому лицу — ничего хорошего, выражение было хуже некуда.
Муж разозлился.
На сердце у Юань Чэ тяжело упал камень, и он принялся лихорадочно крутить в голове мысли: из-за чего он рассердился? Из-за того, что он попросил телефон? Неужели позвонить стоит так дорого? Неужели ему жалко даже этих грошей? Или же… муж просто до безумия прижимист?
Чем больше он думал, тем сильнее тревожился. Если Линь Цзайшань не хочет даже позволить ему воспользоваться телефоном, то уж о покупке нового смартфона и речи быть не может. Без нового телефона не связаться с сестрой, без сестры не отыскать Сунь Ци, а без Сунь Ци… как он теперь будет спать?
Юань Чэ так и замер на месте, терзаемый мрачными мыслями.
Линь Цзайшань изначально не собирался обращать на него внимания, но, полежав какое-то время, обнаружил, что сидящий рядом человек и не думает шевелиться. Нахмурившись, он повернул голову набок и с раздражением хлопнул ладонью по краю матраса:
— Ты спать собираешься?
Юань Чэ резко очнулся, и его глаза мгновенно засияли:
— Т-ты… ты будешь спать со мной?!
Линь Цзайшань бросил на него косой взгляд и, не желая тратить слова на пустые споры, просто протянул руку и погасил настольную лампу.
— Не хочешь спать — иди в другую комнату.
В тот самый миг, когда на комнату опустилась темнота, Юань Чэ словно пружина сорвался с места.
Он понятия не имел, почему Линь Цзайшань вдруг передумал, и не знал, не выглядит ли его поведение эгоистичным, но в голове у него крутились лишь две вещи: муж согласился составить ему компанию, и наконец-то удастся выспаться!
Однако стоило его телу коснуться Линь Цзайшаня, как грубая сила яростно оттолкнула его в сторону.
— Бац! —
Юань Чэ плашмя рухнул на пол, и его затылок с глухим стуком ударился о тумбочку, издав болезненный стон.
Линь Цзайшань рывком сел на кровати, и сердце его ёкнуло — чёрт возьми, а вдруг он расшибся?!
Он торопливо перевалился через край кровати и на ощупь присел на корточки в темноте. Тот свернулся калачиком, зажав голову руками, и ни за что не хотел убирать локти. Линь Цзайшань, у которого не было ни малейшего терпения возиться с ним, просто схватил его за руки и силой отвёл их в сторону.
В темноте их лица оказались пугающе близко друг к другу.
Юань Чэ рефлекторно попытался отпрянуть, но Линь Цзайшань крепко прижал его за плечи, второй рукой намертво зафиксировал его запястье и, почти прильнув лицом вплотную, в упор всмотрелся в его лоб.
Только бы не пострадал, только бы не пострадал, — безостановочно твердил про себя Линь Цзайшань.
Стоит содрать хоть кусок кожи, и сложность возврата товара возрастёт вдвое.
Однако вопреки желаниям, несмотря на тусклый свет, он сразу же нащупал вздувшуюся шишку. Проверив пальцами, он убедился, что та действительно выросла. Брови Линь Цзайшаня сошлись на переносице, подушечки пальцев осторожно надавливали, проверяя размер, и он был настолько поглощен осмотром, что совершенно не заметил, как дыхание сидящего напротив человека давно сбилось.
— Мы… — заикаясь, начал Юань Чэ, — мы не слишком близко?..
— А ты только сейчас это понял? — Линь Цзайшань даже не поднял головы, и тон его был далёк от дружелюбного. — Кто только что набросился на меня?
— Но…
— Заткнись.
Крепко зажав подбородок Юань Чэ в пальцах, он еще раз тщательно всё осмотрел — вроде бы обошлось, крови нет, шрама остаться не должно.
Убедившись, что всё в порядке, он поднялся на ноги и с высоты своего роста посмотрел на сидящего на полу человека:
— Предупреждаю: руки распускать не смей. Ещё раз полезешь ко мне — в следующий раз живо отучу.
Юань Чэ испугался:
— Прости, сокр… прости, муж! Я не специально, просто… я немного обрадовался!
— Радуйся на расстоянии от меня. — Линь Цзайшань поленился продолжать пустые разговоры и повернулся, чтобы уйти.
Сделав пару шагов, он замер.
Метод кнута исчерпал себя, теперь следовало применить пряник. Раз уж он только что отчитал этого щенка, было бы неправильно не подсластить пилюлю. Он привык доводить дела до конца, и раз уж решил всерьёз заняться управлением этим браком, то нельзя было ограничиваться лишь громом без дождя.
Ладно.
Он развернулся и протянул руку лежащему на полу человеку.
Стоило ладони только наполовину преодолеть разделяющее их расстояние, как сидевший внизу человек внезапно обхватил голову обеими руками и весь сжался в комок, словно напуганный крупный пёс, несмотря на свой рост за метр восемьдесят.
Линь Цзайшань на пару секунд замер, а затем усмехнулся:
— Эй, это ещё что за фокусы?
Он и не подозревал, что это самое простое «эй» прозвучало для Юань Чэ резче любого оскорбления. Муж даже перестал называть его сокровищем — значит, он по-настоящему разозлился. И без того терзаемый чувством вины, теперь он испытал ещё больший страх: если муж возненавидит его, то он точно не станет покупать ему телефон, а без телефона как связаться с сестрой?
Линь Цзайшань посмотрел на эту съёжившуюся под собственными руками жалкию фигурку, которая упорно хранила молчание, и тяжело вздохнул:
— Псих. Семейка сумасшедших.
Сидевший на полу ещё не успел прийти в себя, как его руку уже перехватили. Тёплое прикосновение заставило всё его тело расслабиться, он почти машинально поднялся на ноги, после чего его подвели к кровати, усадили на неё нажатием плеча и, наконец, укутали в одеяло.
Он уставился на их переплетённые в темноте руки, и его сердце снова забилось в неконтролируемом ритме.
В этот момент до него, кажется, дошло: Линь Цзайшаню трогать его разрешено, а вот ему Линь Цзайшаня — нет.
— Всё, спать.
Линь Цзайшань безжалостно вытянул свою руку, отвернулся на бок и оставил его лежать спиной к себе.
Юань Чэ поспешно лёг как положено, строго контролируя дистанцию между собой и Линь Цзайшанем. Он закрыл глаза, но голова работала с пугающей ясностью — вероятно, из-за всех этих падений и прикосновений успокоиться сейчас не получалось ни при каких обстоятельствах.
Поразмыслив немного, он решил воспользоваться тем, что Линь Цзайшань ещё не уснул, и сказать хоть что-нибудь, чтобы разрядить обстановку.
— Муж? — осторожно позвал он.
Повернутый к нему спиной человек никак не отреагировал. Однако ритм дыхания вовсе не походил на дыхание спящего. Юань Чэ хотел было придвинуться поближе, но страх снова схлопотать тумака заставил его передумать. Подумав так и этак, он всё же остался лежать на месте.
— Почему в тот день я услышал, как кто-то в телефоне назвал тебя мужем? — он теребил край одеяла и, уставившись в непроглядную черноту потолка, пробормотал это скорее сам себе.
Едва эти слова сорвались с губ, та самая «спящая» спина едва заметно и неуловимо напряглась на долю секунды.
Струна в голове Линь Цзайшаня мгновенно натянулась до предела.
Опять за своё?
Ему хотелось то ли расхохотаться, то ли взвыть от злости.
С самого начала он недооценил этого щенка: с виду безобидный, этакий пушистый крольчонок, а на деле? С виду простачок, а сердце с перчинкой — каждое слово бьёт точно в цель.
Теперь, перебирая всё в памяти, он понял, что с самой их встречи сегодня этот маленький извращенец действовал шаг за шагом: за обеденным столом намеренно назвал матушку мамой, в машине воспользовался случаем прижаться, а перед сном сочинил небылицы про странности во сне, чтобы загнать его в ловушку. А он-то? Он ведь и впрямь поверил!
И что теперь? Этот человек валяется в его постели, и отыграть назад уже невозможно.
Неудивительно, что тот даже пискнуть не смел, когда его пнули.
Выходит, всё это время он ждал именно этого момента.
— Эй… — Юань Чэ тихо вздохнул и осторожно перевернулся на другой бок. — Я ведь правда слышал, и, кажется, назвали даже…
Не успел он договорить, как чьи-то руки внезапно обхватили его сзади, намертво заключив в объятия.
Слова застряли в горле Юань Чэ, а его мозг мгновенно отключился.
Грудь Линь Цзайшаня прижималась к его спине, дыхание ощущалось прямо у самого уха, неся с собой тёплый и влажный аромат только что принятого душа. Его держали так крепко, что он боялся даже шелохнуться, страха разрушить этот внезапный, непозволительно роскошный сон.
— Тебе послышалось, сокровище.
Низкий голос ввинчивался в самую слуховую раковину, в нём даже проскальзывали те специфические нотки, с какими мужчины обычно ластятся — одновременно грубоватые и мягкие. От этого Юань Чэ почувствовал, как у него в буквальном смысле размягчились все кости.
Ему ещё не доводилось слышать, чтобы чей-то голос звучал подобным образом — с присущей зрелому мужчине небрежной ленцой и в то же время со скрытой, нарочито смягченной сладкой ноткой. Это пригвоздило его к месту, лишив возможности пошевелиться.
А что до того, что говорил Линь Цзайшань…
Какое ещё послышалось?
— Разве в тот день в трубке был такой шум, разве мог кто-то назвать меня так? — продолжал уговаривать Линь Цзайшань. Его тон был до безумия нежным, но в глубине глаз мелькнула искорка игривого веселья. — Разве мы не поженились? Кроме тебя, кто ещё посмеет назвать меня мужем?
Закончив говорить, он ещё крепче прижал его к себе и потёрся подбородком о макушку Юань Чэ.
Улыбнуку на губах уже невозможно было сдержать.
Строишь из себя дурачка? Что ж, ладно, я подыграю.
Раз уж ты прикидываешься белым крольчонком, я позволю тебе быть моим крольчонком. Разве тебе не нравилось называть меня мужем?
Зови, зови до потери пульса.
С этих пор ты во всём будешь подчиняться мне, и чёрт возьми, я посмотрю, до какого дня ты сможешь продолжать своё представление.
Прожив почти тридцать лет, пробившись через все бури делового и любовного мира, неужели он не сможет справиться с каким-то сопливым пареньком?
http://bllate.org/book/39580/5014184
Готово: