Готовый перевод My Students Aren't Human / Учитель, чьи ученики — не люди: Глава 9

В этом месте сила превыше всего, и неважно, какими средствами ты её добился — проиграл, значит, проиграл. Изначально Бай Сяошэн хотел обманом заставить нового учителя вернуть нож, но раз Ди И рядом, вряд ли у него это получится.

Он вздохнул и, не желая расставаться, с тоской уставился на лезвие:

— Всё равно я его украл, пусть пока побудет у тебя.

Цзи Минси: ...?

Да что не так с детьми в этой школе?

Он убрал нож в карман и спросил:

— Вам не холодно в такой одежде? Есть ещё какие-нибудь вещи?

Не говоря уже о Бай Сяошэне, одетом как старик, вышедший погулять к деревенским воротам, Ди И тоже был в застиранной белой рубашке и синих брюках, которые совсем не грели. Раньше Цзи Минси думал, что эти дети — в худшем случае «оставленные» сироты, но, судя по словам Бай Сяошэна, всё обстояло ещё хуже: у них вообще не осталось родных.

Оба мальчика дружно покачали головами. Они носили эту одежду с самого рождения и понятия не имели, что её можно менять.

Цзи Минси спросил:

— В этой школе есть кто-то ещё?

— Нет, — Бай Сяошэн покачал головой. В этой школе был только один человек.

— А другие учителя?

— Кроме тебя, учителей нет.

Хоть Цзи Минси и был готов к такому, он всё равно не сдержал вздоха. Взяв обоих детей за руки, он направился к выходу:

— Пока не стемнело, давайте сходим в город, купим кое-что, переночуем и вернёмся. Не переживайте о расходах, всё оплачу.

— Ты хочешь сказать... выйти наружу? — уточнил Бай Сяошэн.

— Угу.

Трудный подросток внезапно погрузился в меланхолию. Он позволил новому учителю тащить себя вперёд, глядя на тёмные, отливающие холодом школьные ворота с нескрываемой печалью. Он поднял голову, позволяя ветру обдувать свои глаза, в которых блестели слёзы.

— Нам не выйти. Мы, запертые в этой школе, давно лишились свободы...

С момента его рождения прошло более пятисот лет. За это долгое время он видел бесчисленное множество призраков и духов, которые, не жалея себя, пытались прорваться наружу, но в итоге либо получали тяжёлые ранения, либо развеивались прахом. А эти ворота, подавлявшие столько нечисти, после каждой магической атаки оставались целы, без единой трещинки.

Слёзы покатились по щекам Бай Сяошэна:

— Мне суждено навеки остаться вдали от внешнего мира.

Цзи Минси: ...

С чего это ребёнок вдруг стал таким пафосным?

Он распахнул ворота и, заметив, что дети по-прежнему стоят на месте, боясь пошевелиться, вывел их за руку — по одному на каждую — и закрыл ворота снаружи.

Погружённый в печаль Бай Сяошэн: ?

Он что, вышел?!

И при этом не превратился в прах?!

Он посмотрел на небо: там распогодилось, солнечные лучи пробивались сквозь облака, создавая атмосферу покоя и умиротворения. Тот, кто должен был их остановить, так и не появился. Бай Сяошэн перевёл взгляд на Ди И, и они обменялись поражёнными взглядами.

А ведь этот учитель чего-то да стоит.

Бай Сяошэн театрально вытер слёзы и пробормотал:

— Я думал, что никогда не увижу внешний мир...

Цзи Минси не мог смотреть, как тот опускает руки, и решил подбодрить их:

— Не принижайте себя. Хорошо учитесь, постарайтесь поступить в престижный университет, и тогда мы сможем выбраться из этих гор. Посмотрите на меня: я тоже был ребёнком, которого когда-то бросили в Деревне Цзи, но позже я сдал экзамены с лучшим результатом в городе и поступил в Пекин.

Глаза Ди И засияли, его настроение заметно улучшилось:

— Я так и знал, что учёба полезна! И быть первым тоже полезно!

Бай Сяошэн хотел что-то сказать, но осёкся. Разве нормальный человек не должен был произнести что-то вроде: «С этого момента я буду каждый день брать вас с собой гулять»?

Ладно, раз уж перед смертью удалось выбраться наружу, можно сказать, что жизнь прожита не зря.

Он ткнул в бок своего учителя, который вёл себя совершенно непредсказуемо, и сказал:

— Тот нож называется Клинок Ужаса. Если ты сможешь создать гнетущую атмосферу и заставить противника погрузиться в этот страх, то этот страх станет реальностью. К примеру, если бы ты хоть на секунду поверил в историю, которую я тебе рассказал, то мгновенно стал бы жертвой этого клинка.

— Ходят легенды, что этот Божественный артефакт обладает разумом и сам выбирает себе владельца. Только тот, кого он избрал, может раскрыть его потенциал полностью. Впрочем, пока он был у меня... он никак не реагировал, так что, видимо, легендам верить нельзя. Теперь он твой, используй его с умом.

Голос Бай Сяошэна звучал призрачно. Он медленно сжал ладонь в воздухе, обрывая свою связь с клинком.

Не ожидал, что во мне проснется благородство... Эй, а где связь с клинком? Почему она оборвалась так чисто?

Цзи Минси принялся старательно хлопать в ладоши. Хотя эта легенда звучала довольно по-детски, Бай Сяошэн, очевидно, решил добровольно сдать холодное оружие. Как хороший учитель, он, разумеется, должен был подыграть.

Он достал нож и глубокомысленно произнёс:

— Я принимаю этот Божественный артефакт. Но он всё же великоват, носить его опасно, так что я спрячу его в ящик стола, пусть там полежит.

Как только он договорил, ладонь обожгло. Неизвестно почему, но Цзи Минси внезапно понял, чего хочет нож: он не желал лежать в шкафу. Эта мысль возникла так внезапно, что даже ему самому показалось странным, поэтому он просто сказал:

— Если бы он был размером с брелок и не имел лезвия, можно было бы носить его с собой.

Бай Сяошэн усмехнулся:

— Этот Божественный артефакт невероятно гордый. До сих пор лишь владельцы подстраивались под него, и никогда он не подстраивался под других.

Этот учитель явно ничего не смыслит.

Однако в следующую секунду гордый Божественный артефакт заизвивался и превратился в крошечное изящное украшение, которое тихо и послушно легло на ладонь Цзи Минси.

Цзи Минси потыкал в маленькую подвеску и продолжил играть роль:

— Ну точно, Божественный артефакт, даже форму менять может.

Бай Сяошэн: ...?

За те сто с лишним лет, что Клинок Ужаса был у него, он ни разу не видел, чтобы этот господин менял форму.

Ди И безжалостно разбил его последнюю надежду:

— Он выбрал владельца.

Пока Цзи Минси жив, никто другой не сможет завладеть этим клинком.

Цзи Минси прицепил подвеску к ключам и улыбнулся:

— Значит, мне повезло! Только пришёл — и сразу такой выбор.

Это равнодушие, отсутствие признаков того, что он ценит артефакт, отсутствие удивления, и тон, которым обычно разговаривают с маленькими детьми — Бай Сяошэн понял: этот человек до сих пор не осознаёт, что на самом деле означает этот нож.

http://bllate.org/book/39568/5012127