В этом месте сила превыше всего, и неважно, какими средствами ты её добился — проиграл, значит, проиграл. Изначально Бай Сяошэн хотел обманом заставить нового учителя вернуть нож, но раз Ди И рядом, вряд ли у него это получится.
Он вздохнул и, не желая расставаться, с тоской уставился на лезвие:
— Всё равно я его украл, пусть пока побудет у тебя.
Цзи Минси: ...?
Да что не так с детьми в этой школе?
Он убрал нож в карман и спросил:
— Вам не холодно в такой одежде? Есть ещё какие-нибудь вещи?
Не говоря уже о Бай Сяошэне, одетом как старик, вышедший погулять к деревенским воротам, Ди И тоже был в застиранной белой рубашке и синих брюках, которые совсем не грели. Раньше Цзи Минси думал, что эти дети — в худшем случае «оставленные» сироты, но, судя по словам Бай Сяошэна, всё обстояло ещё хуже: у них вообще не осталось родных.
Оба мальчика дружно покачали головами. Они носили эту одежду с самого рождения и понятия не имели, что её можно менять.
Цзи Минси спросил:
— В этой школе есть кто-то ещё?
— Нет, — Бай Сяошэн покачал головой. В этой школе был только один человек.
— А другие учителя?
— Кроме тебя, учителей нет.
Хоть Цзи Минси и был готов к такому, он всё равно не сдержал вздоха. Взяв обоих детей за руки, он направился к выходу:
— Пока не стемнело, давайте сходим в город, купим кое-что, переночуем и вернёмся. Не переживайте о расходах, всё оплачу.
— Ты хочешь сказать... выйти наружу? — уточнил Бай Сяошэн.
— Угу.
Трудный подросток внезапно погрузился в меланхолию. Он позволил новому учителю тащить себя вперёд, глядя на тёмные, отливающие холодом школьные ворота с нескрываемой печалью. Он поднял голову, позволяя ветру обдувать свои глаза, в которых блестели слёзы.
— Нам не выйти. Мы, запертые в этой школе, давно лишились свободы...
С момента его рождения прошло более пятисот лет. За это долгое время он видел бесчисленное множество призраков и духов, которые, не жалея себя, пытались прорваться наружу, но в итоге либо получали тяжёлые ранения, либо развеивались прахом. А эти ворота, подавлявшие столько нечисти, после каждой магической атаки оставались целы, без единой трещинки.
Слёзы покатились по щекам Бай Сяошэна:
— Мне суждено навеки остаться вдали от внешнего мира.
Цзи Минси: ...
С чего это ребёнок вдруг стал таким пафосным?
Он распахнул ворота и, заметив, что дети по-прежнему стоят на месте, боясь пошевелиться, вывел их за руку — по одному на каждую — и закрыл ворота снаружи.
Погружённый в печаль Бай Сяошэн: ?
Он что, вышел?!
И при этом не превратился в прах?!
Он посмотрел на небо: там распогодилось, солнечные лучи пробивались сквозь облака, создавая атмосферу покоя и умиротворения. Тот, кто должен был их остановить, так и не появился. Бай Сяошэн перевёл взгляд на Ди И, и они обменялись поражёнными взглядами.
А ведь этот учитель чего-то да стоит.
Бай Сяошэн театрально вытер слёзы и пробормотал:
— Я думал, что никогда не увижу внешний мир...
Цзи Минси не мог смотреть, как тот опускает руки, и решил подбодрить их:
— Не принижайте себя. Хорошо учитесь, постарайтесь поступить в престижный университет, и тогда мы сможем выбраться из этих гор. Посмотрите на меня: я тоже был ребёнком, которого когда-то бросили в Деревне Цзи, но позже я сдал экзамены с лучшим результатом в городе и поступил в Пекин.
Глаза Ди И засияли, его настроение заметно улучшилось:
— Я так и знал, что учёба полезна! И быть первым тоже полезно!
Бай Сяошэн хотел что-то сказать, но осёкся. Разве нормальный человек не должен был произнести что-то вроде: «С этого момента я буду каждый день брать вас с собой гулять»?
Ладно, раз уж перед смертью удалось выбраться наружу, можно сказать, что жизнь прожита не зря.
Он ткнул в бок своего учителя, который вёл себя совершенно непредсказуемо, и сказал:
— Тот нож называется Клинок Ужаса. Если ты сможешь создать гнетущую атмосферу и заставить противника погрузиться в этот страх, то этот страх станет реальностью. К примеру, если бы ты хоть на секунду поверил в историю, которую я тебе рассказал, то мгновенно стал бы жертвой этого клинка.
— Ходят легенды, что этот Божественный артефакт обладает разумом и сам выбирает себе владельца. Только тот, кого он избрал, может раскрыть его потенциал полностью. Впрочем, пока он был у меня... он никак не реагировал, так что, видимо, легендам верить нельзя. Теперь он твой, используй его с умом.
Голос Бай Сяошэна звучал призрачно. Он медленно сжал ладонь в воздухе, обрывая свою связь с клинком.
Не ожидал, что во мне проснется благородство... Эй, а где связь с клинком? Почему она оборвалась так чисто?
Цзи Минси принялся старательно хлопать в ладоши. Хотя эта легенда звучала довольно по-детски, Бай Сяошэн, очевидно, решил добровольно сдать холодное оружие. Как хороший учитель, он, разумеется, должен был подыграть.
Он достал нож и глубокомысленно произнёс:
— Я принимаю этот Божественный артефакт. Но он всё же великоват, носить его опасно, так что я спрячу его в ящик стола, пусть там полежит.
Как только он договорил, ладонь обожгло. Неизвестно почему, но Цзи Минси внезапно понял, чего хочет нож: он не желал лежать в шкафу. Эта мысль возникла так внезапно, что даже ему самому показалось странным, поэтому он просто сказал:
— Если бы он был размером с брелок и не имел лезвия, можно было бы носить его с собой.
Бай Сяошэн усмехнулся:
— Этот Божественный артефакт невероятно гордый. До сих пор лишь владельцы подстраивались под него, и никогда он не подстраивался под других.
Этот учитель явно ничего не смыслит.
Однако в следующую секунду гордый Божественный артефакт заизвивался и превратился в крошечное изящное украшение, которое тихо и послушно легло на ладонь Цзи Минси.
Цзи Минси потыкал в маленькую подвеску и продолжил играть роль:
— Ну точно, Божественный артефакт, даже форму менять может.
Бай Сяошэн: ...?
За те сто с лишним лет, что Клинок Ужаса был у него, он ни разу не видел, чтобы этот господин менял форму.
Ди И безжалостно разбил его последнюю надежду:
— Он выбрал владельца.
Пока Цзи Минси жив, никто другой не сможет завладеть этим клинком.
Цзи Минси прицепил подвеску к ключам и улыбнулся:
— Значит, мне повезло! Только пришёл — и сразу такой выбор.
Это равнодушие, отсутствие признаков того, что он ценит артефакт, отсутствие удивления, и тон, которым обычно разговаривают с маленькими детьми — Бай Сяошэн понял: этот человек до сих пор не осознаёт, что на самом деле означает этот нож.
http://bllate.org/book/39568/5012127
Готово:
