— Ты где живешь? — спросил молодой человек.
— На Третьей авеню, — ответил мужчина. — Вокруг ни сталелитейных заводов, ни пищевых комбинатов, ни гидроэлектростанций, одни горы и сады. Только умалишённые из Книи додумались бы тратить там ракеты.
Молодой человек бросил взгляд на собеседника. По его памяти, на Третьей авеню как раз располагался 804-й научно-исследовательский институт, разрабатывавший технологии ракетного перехвата, причем противник знал о расположении секретных военных объектов гораздо лучше самих граждан страны.
Он холодно произнес:
— В нынешние времена еще и о других беспокоишься? О себе лучше позаботьсь.
Мужчина хотел было сказать что-то еще, но молодой человек уже открыл другой электронный экран, на котором бегущей строкой шли новости. Опершись спиной о спинку кресла, молодой человек равнодушно уставился на экран, словно безмолвно выдворяя гостя.
Мужчина вернул гражданскую карту в терминал, но уходить не спешил — то ли разглядывая экран, то ли человека перед ним.
В объемной проекции шла трансляция церемонии награждения. Грянули залпы салюта, шеренга пилотов вытянулась по струнке и синхронно вскинула руки в приветствии. Затем высокий мужчина в форме военно-воздушных сил прошел перед ними и встал во главе строя. На его погонах сияли две золотые шестиконечные звезды в серебряной окантовке, означавшие генеральское звание.
Текст внизу экрана поплыл, знакомя зрителей с его должностью и послужным списком. Впрочем, в этом не было никакой нужды. Чжун Чанцзюэ — главнокомандующий ВВС, командующий Западно-Фронтовым театром военных действий — был известен на всю Федерацию. С самого начала войны пять лет назад он не сходил с экранов и полос новостных изданий. На заре боевых сил, будучи некогда легендарным асом, а ныне генералом ВВС, он с куда меньшими силами и скудным арсеналом сдерживал Королевские военно-воздушные силы Книи на подступах к горе Роламиа. Два года назад в Битве на реке Линхэ объединенные силы Саво потерпели сокрушительное поражение, а Кния на какое-то время захватила равнину Рилан на западе. Сам он тогда получил тяжелейшие ранения и балансировал на грани смерти. Проведя два месяца в реанимации, он снова вернулся на передовую, собрал воедино остатки войск и в условиях жесточайшего дефицита техники и упавшего боевого духа отбросил линию фронта обратно к границе, отвоевав утраченные земли.
До Битвы на реке Линхэ он не потерпел ни единого поражения, и нынешнее правительство превозносило его как Сэвилского орла и символ победы. После же битвы на реке Линхэ, когда он бросил вызов смерти и пошел в контратаку, он превратился в героя, омытого кровью, и саму душу федеральной армии. С момента начала войны он неизменно оставался символом вооруженных сил, синонимом триумфа и оплотом веры простых граждан.
Оркестр заиграл государственный гимн, и действующий Глава Федерации — высший руководитель государства — медленно вышел на сцену. В руках он держал Орден Защитника, высшую воинскую награду. Остановившись перед генералом, он торжественно поднял орден и прикрепил его к мундиру. Учитывая, что грудь генерала и без того пестрела наградами, на это ушло немало времени.
Чжун Чанцзюэ отдал честь, а Глава Федерации повернулся к остальным пилотам, ожидающим награждения. По окончании церемонии он подошел к трибуне, и над площадью разнесся его уверенный голос:
— В этот славный и торжественный час мы собрались здесь, чтобы выразить высочайшую благодарность и восхищение истинным героям…
В дни, когда не гремели взрывы и пушки, это было главным событием Федерации. Бегущая строка внизу показывала, что количество зрителей в прямом эфире уже достигло полумиллиарда.
Глядя на новости, сидевший напротив мужчина тоже растерял всю напускную развязность, выпрямился и принял суровый, сосредоточенный вид.
Молодой человек периферическим зрением заметил эту перемену. Даже преступники, промышляющие подделкой документов ради выживания, испытывали благоговейный трепет перед национальным героем с экрана.
Он снова перевел взгляд на экран, вглядываясь в знакомое лицо. Каждая мелкая морщинка, каждый сантиметр кожи казались до боли живыми, до боли настоящими.
Мужчина снова заговорил, пытаясь поделиться своими соображениями о положении на фронте, но сидевший напротив молодой человек уже выключил экран, явно не желая быть причастным к этому триумфу.
Он поднялся, обошел стол и прошел мимо клиента.
— Моя работа окончена, — сказал он, открывая дверь. — Пожалуйте на выход.
Мужчина разочарованно поднялся: смазливая мордашка клиента пришлась ему по вкусу, но уж больно угрюмым оказался характер. Он вышел на тусклую, давящую лестничную клетку и лишь тут вспомнил, что придется подниматься пешком на пятый этаж.
Проводив клиента взглядом, молодой человек выключил главный компьютер и наспех прибрался. Это была его мастерская, куда он являлся только ради заказов. Обычно он вел кочевой образ жизни — в конце концов, подделка документов и взлом правительственных систем карались смертной казнью, не говоря уже о его прошлом... Попадаться ему было нельзя ни в коем случае.
Он отправил Доктору Ханю сообщение, приписав на прощание пару строк. Он полностью рассчитался со всеми долгами и обязательствами, а в таком ремесле лучше вовремя уносить ноги.
Удалив контакт доктора, он вытащил жесткий диск из системного блока, достал флакон с какой-то жидкостью и плеснул на него. Пластина мгновенно размягчилась, испустив клубы едкого дыма, и превратилась в безобразный обугленный комок.
Закинув на плечо простенький рюкзак, он преодолел длинные пролеты лестницы, вышел на улицу и на легком метро добрался до вокзала. При проходе через турникет терминал жизнерадостно поприветствовал его: Здравствуйте, господин Ци Жань.
Некоторое время он смотрел на бегущие курсивные буквы, затем шагнул на перрон и сел на поезд до Линхэ.
Два года назад на реке Линхэ Федерация проиграла самое жестокое сражение. Тысячи истребителей и бомбардировщиков были сбиты, сотни тысяч солдат погибли, а четырнадцать пехотных дивизий и пятнадцать авиаэскадрилий были практически полностью стерты с лица земли. Командующий Западно-Фронтовым театром получил тяжелейшие ранения и едва не расстался с жизнью — хотя он-то знал, что это было далеко не едва.
Спустя два года река Линхэ все так же неторопливо несла свои воды. Следы крови и взрывчатки давно смыло, и река вновь обрела былую прозрачность. На берегах из обугленных корней пробивались молодые побеги.
Изредка на прибрежных полях все еще попадались разбитые корпуса машин, которые не смогли эвакуировать из-за тяжелых повреждений. В тихий полуденный час лишь следы ржавчины на броне напоминали о том, что когда-то здесь был настоящий ад.
Из-за огромных потерь правительству потребовалось больше трех месяцев, чтобы опознать погибших солдат и занести их в списки. К тому времени тела уже начали разлагаться, поэтому их крестили прямо на месте, а прах захоронили на специально отведенном кладбище на противоположном берегу реки. Родственникам, приходившим почтить память павших, было почти невозможно отыскать могилу близкого человека среди бесчисленных рядов одинаковых холмиков.
Прижимая к груди букет цветов, купленный на вокзале, Ци Жань стоял на другом берегу и издалека смотрел на кладбище. Родственники погибших обычно поминали их там, так что в этих местах было куда тише и безлюднее.
Он понимал, что Чжун Чанцзюэ не был похоронен здесь, но понятия не имел, как военные поступили с его телом, а потому мог прийти лишь туда, где тот погиб.
http://bllate.org/book/39562/5011270
Готово: