Гу Шиюй с интересом посмотрел на экран, где значилось: «Пункт назначения: университет Ц», и на мгновение ему показалось, будто ничего не изменилось и всё осталось точно так же, как пять лет назад — Шэнь Цинфань по-прежнему готов во всём ему уступать.
Мягкий желтоватый свет в салоне автомобиля мягко ложился на бледную кожу этого человека, придавая ей полупрозрачное сияние, словно перед ним была безмятежно спящая в музее прекрасная нефритовая статуэтка.
Всё в точности повторяло воспоминания, но их общение сводилось лишь к череде сменяющих друг друга вздохов. В голове Гу Шиюя внезапно промелькнула сцена за ужином.
Он плотно сжал губы и протянул руку, чтобы выключить радиоприёмник, исполнявший роль третьего лишнего, — в салоне мгновенно воцарилась тишина.
— Учитель Шэнь, можно задать вам пару вопросов?
— Нельзя.
Шэнь Цинфань даже не поднял глаз, ответив почти мгновенно.
Гу Шиюй, привыкший к такому обращению, лишь произнёс:
— Ладно, тогда я всё равно спрошу.
Шэнь Цинфань: «......»
— Вопрос первый: что вы любите есть?
— Ничего особенного.
— А что вы терпеть не можете?
— Ничего такого нет.
Глаза Гу Шиюя помрачнели, и он чеканно, со всей серьёзностью произнёс:
— Если учитель Шэнь не начнет нормально отвечать, сегодня вечером я поеду с вами домой и буду оставаться там, пока вы не станете относиться к моим вопросам серьезно.
Его брови и взгляд были холодны, будто покрыты тонкой коркой льда.
Шэнь Цинфань нахмурился:
— Я вообще-то веду машину.
Собеседник без колебаний предложил:
— Давай я сяду за руль.
Шэнь Цинфань лишился дар речи: этот парень за пять лет отрастил лишь бесстыдство, причем достиг в этом деле поистине мастерского уровня.
Гу Шиюй, разумеется, воспринял это молчание как согласие, его выражение лица снова посветлело, и он с улыбкой продолжил:
— Тогда следующий вопрос.
— Вы любите цветы?
— Нормально отношусь.
Гу Шиюй напомнил:
— Учитель Шэнь.
Хотя прошлые ответы и были чистой правдой, Шэнь Цинфань не хотел продолжать этот спор. Сделав вид, будто раздумывает над ответом, он выдал:
— Люблю.
Гу Шиюй, похоже, остался доволен. Кивнув, он продолжил:
— Какие именно цветы?
Шэнь Цинфань поджал губы и задумчиво произнес:
— Любые, если это цветы.
Гу Шиюй открыл заметки в телефоне и принялся быстро стучать по экрану. Заметив краем глаза его движения, Шэнь Цинфань помрачнел, а на его лице проступило недовольство.
Салон машины и внешний мир были разделены непроницаемой броней. В девять вечера дорога была запружена автомобилями, красные габаритные огни сливались в мерцающую ленту, а кроваво-красная река уходила далеко в бескрайнюю черноту ночи.
Машина цвета шампанского застряла в этом багровом потоке, и доносившиеся снаружи гудки машин со всех сторон отчетливо пробивались в притихший салон.
Взгляд Гу Шиюя замер на слегка покусанных губах Шэнь Цинфаня. Нижняя губа была прикушена до алызны, распустившись ярким цветком на белоснежной коже, словно ветка красной сливы на фоне бескрайних снежных полей.
О чём ты думаешь? Стоило этому человеку о чём-то задуматься, как он неизменно принимался за старое.
Шэнь Цинфань разомкнул губы. Наконец плотный поток машин на дорогах начал понемногу двигаться, сзади раздался нетерпеливый гудок. Он отпустил ручник и равнодушно бросил:
— И это тебе тоже рассказать?
Тишина в салоне по мере того, как машина набирала скорость, сменилась завыванием ветра, который с силой бился о стекла, словно пытаясь помешать их движению.
Опять двадцать пять, подумал Гу Шиюй. Шэнь Цинфань снова принялся латать брешь в своей безупречной внешней оболочке. Меняющаяся дорожная обстановка отражалась в глазах Гу Шиюя, точно его собственные сумрачные и неясные мысли. Его выдержка дала трещину.
— Последний вопрос, — медленно произнес он, снова переводя взгляд на это неприятное лицо, и его голос упал до хририплого шепота. — В тот вечер, когда я тебя поцеловал... Ты ведь не спал?
Умение Шэнь Цинфаня читать по лицам не означало, что Гу Шиюй был лишен этого навыка. Он заметил, как побелели костяшки пальцев собеседника.
Внезапно — резкий тормоз.
— Приехали.
Шэнь Цинфань смотрел прямо перед собой, его лицо было суровым, а голос — холодным и чистым.
— Шэнь Цинфань.
Гу Шиюй впервые назвал его по имени.
— Выходи из машины, — голос Шэнь Цинфаня дрожал. — Не заставляй меня повторять дважды.
Не желая отступать, Гу Шиюй с вызовом спросил:
— Ты бегал от меня пять лет, неужели тебе не надоело?
— Ну допустим, я знал, и что с того? — Шэнь Цинфань перевел взгляд на его лицо, полное горького упрямства. — Скажу тебе прямо: даже если бы я знал, между нами ничего бы не изменилось.
— Я не верю.
В этот момент взгляд Гу Шиюя был таким пронзительным, что казалось, он хочет просверлить в нем дыру. Они смотрели друг другу в глаза, не желая уступать ни на дюйм.
Шэнь Цинфань холодно посмотрел на него:
— Не веришь — твои проблемы. Ни раньше, ни сейчас я не испытывал к тебе никаких лишних чувств. И в будущем не буду.
Спустя мгновение снаружи снова раздались раздраженные гудки. Гу Шиюй пробормотал себе под нос:
— Я всё равно не отступлю.
Тот, кто однажды потерял и вновь обрёл дорогого человека, больше никогда не захочет снова погружаться в бесконечные круги жгучей и безнадёжной тоски.
Оставаясь на прежнем месте, он молча провожал взглядом удаляющуюся машину, за которой клубилась беспощадная пыль.
Глава пятая. Лекция
Шэнь Цинфань встал на следующий день ни свет ни заря, с легкими темными кругами под глазами. Скинув одеяло, усыпанное плюшевыми игрушками, он с зевотой обошел всю квартиру и попутно погасил свет, горевший всю ночь. На прикроватной тумбочке красовалось несколько совершенно одинаковых баночек с мелатонином — одна начатая и целая стопка запечатанных, словно готовая в любой момент прийти на помощь.
Едва его длинная нога переступила порог кабинета, как он увидел на своем рабочем месте нагло раскинувшийся яркий алый букет роз. Если бы у этих цветов были руки и ноги, они непременно закинули бы ногу на ногу с предельно самодовольным видом — точь-в-точь как тот, кто их прислал.
К букету прилагалась открытка. Изысканное оформление, аккуратный и размашистый почерк.
Хм? Неужели это прислал не он?
Шэнь Цинфань уже видел почерк Гу Шиюя: заковыристый и нечитаемый, страшное зрелище.
Тогда кто же притащил эти цветы?
Когда с легким недоумением он толкнул дверь аудитории и увидел открывшуюся картину, ход его мыслей оборвался.
На самом первом ряду, прямо по центру, сидели два человека: один лучезарно улыбался и вовсю махал ему рукой, а второй, изначально явно не горевший желанием здесь находиться, с неловкой улыбкой поздоровался с ним лишь в ту самую секунду, когда он вошел.
Это были Гу Шиюй и Вэнь Чуньци.
Сегодня лекция была у группы Вэнь Чуньци, так что предысторию этого визита Шэнь Цинфань примерно догадался.
Кивнув им в знак приветствия, он разложил свои учебные материалы и начал занятие — как и всегда.
http://bllate.org/book/39555/5010124
Готово: