Кун Чанхуа с любопытством оглянулась, а Сяо Жэньчжун торопливо отвернулся и сделал неуклюжий шаг вперёд. Кун Хуайчи тоже прикрылся рукавом и возмущённо произнёс:
— Ах ты, Цинцин! Оказывается, всё это время ты только и делала, что запоминала всякие глупости, да ещё и Чанхуа вздумала портить. Вот вернусь и пожалуюсь папе с мамой, пусть они тебя как следует проучат!
— А вот и не боюсь! — Кун Чанхуа показала язык, со смехом потянула Кун Чанхуа за собой и принялась кружить вокруг них двоих. Два юноши закружились следом — круг за кругом, круг за кругом, пока не дошли прямо до конной повозки.
Видя, что Кун Цинцин всё ещё держит Кун Чанхуа и не собирается садиться в экипаж, а стоявший за их спинами первый принц и вовсе готов был запрыгнуть на коня и ускачать немедленно, Кун Хуайчи с досадой отмахнулся, закрыл глаза и махнул рукой на всё:
— Смотрите! Смотрите вовсю! Наглядитесь — игом же в повозку!
Сёстры перевели взгляд на лицо второго старшего брата: под его красивыми глазами красовались два чёрных круга, а сам он весь сморщился и походил на нелепо загримованного клоуна. От прежнего облика благовоспитанного ученого мужа не осталось и следа, и обе девушки неудержимо, от всей души рассмеялись.
Услышав их смех, Кун Хуайчи огорчённо выдавил:
— Неужели совсем не жалко моего лица? Редкие древние манускрипты... Мы ведь просто просидели всю ночь напролёт под копотью свечей!
Сяо Жэньчжун услышал звонкий, похожий на серебряные колокольчики смех, повернулся и увидел, что Кун Чанхуа, пусть и похудевшая без видимой причины, с ярко-красными губами и жемчужными зубами, сияла ярче весенних цветов, и её улыбка действительно способна была покорить целые города.
Заметив его взгляд, Кун Чанхуа мгновенно покраснела и дёргала за рукав всё ещё хохочущую Кун Цинцин:
— Цинцин, давай в повозку.
Кун Цинцин обернулась, увидела застывшего Сяо Жэньчжуна и тут же перестала смеяться. С мрачным лицом она помогла Кун Чанхуа поскорее забраться внутрь, плотно задёрнула занавески и крикнула:
— Нагляделись? Едем, едем быстрее, каждый в свой дом!
Кун Хуайчи открыл глаза, чувствуя, что всё происходящее разворачивается слишком быстро. Он озадаченно направился к Сяо Жэньчжуну и тут же испугался:
— Брат Жэньчжун, часом, не простудился? Отчего у тебя лицо такое красное?
Сяо Жэньчжун оттолкнул протянутую руку Кун Хуайчи и с натянутой улыбкой произнёс:
— Нет, я в порядке, брат Кун, давай трогаться.
— С чего это все вдруг стали такими странными? — озадаченно пробормотал Кун Хуайчи и тоже вскочил в седло.
После выхода в отставку старейшина Кун выстроил усадьбу в ближайшем пригороде Тяньду. Дорога к ней пролегала через густую рощу раскидистых тополей. Украшенная изящной резьбой грушевая повозка неспешно катилась по усыпанной опавшими листьями земле, издавая глухой скрип, а её упряжные кони — статные и крепкие — взбивали копытами лёгкие облачка пыли.
Душный летний ветер шумел в ветвях, листва шелестела, но занавески на окнах повозки по-прежнему оставались плотно задёрнутыми.
Кун Хуайчи лениво правил лошадью и всё никак не мог отделаться от смутного чувства, что что-то здесь не так.
Сяо Жэньчжун окликнул его:
— Брат Кун? В чём дело?
— А? — Кун Хуайчи с трудом вернулся к действительности, нахмурился и сказал: — Обычно эти две сестрицы в дороге только и делают, что болтают, смеются да подначивают друг друга. Почему сегодня так тихо?
— О? Правда? — Сяо Жэньчжун тоже посмотрел в сторону повозки.
Слуги и служанки, шедшие рядом с экипажем, обернувшись на молодых господ, недоумённо переглянулись.
Занавески по-прежнему висели наглухо закрытыми.
— Плохо дело! — Кун Хуайчи и Сяо Жэньчжун резко переглянулись и в один голос выкрикнули.
Глава 8. Маленький пёсик защищает старшую сестру
Оба в тот же миг соскочили с лошадей прямо на козлы и сорвали занавески — внутри обнаружились лишь две куклы в человеческий рост. Сердца обоих ухнули от испуга.
— Стоять! Немедленно остановить повозку!
— Стража Ханьи!
Невесть откуда взявшиеся тёмные стражи в одеждах цвета листвы рухнули сверху и мгновенно окружили повозку плотным кольцом. Слуги и служанки замерли на месте, словно испуганные птицы, не смея шевельнуться.
— Живо найдите Старшую барышню Кун и её сестру! Но без лишнего шума, — приказал Сяо Жэньчжун, и главный из стражей тут же увлёк за собой половину людей.
Кун Хуайчи велел слуге мчаться в поместье с вестями, а сам перехватил руку Сяо Жэньчжуна, тянувшуюся к деревянной кукле:
— Не трогай.
Сяо Жэньчжун спросил:
— Брат Кун знаком с такими куклами?
Кун Хуайчи пояснил:
— Я вижу, что суставы и механизмы здесь переплетены слишком замысловато, как бы не было ловушки.
Сяо Жэньчжун позвал:
— Лу Ли.
Страж по имени Лу Ли подлетел по приказу и ударил кинжалом по кукле. В тот же миг из всех пяти отверстий на её лице один за другим со страшной скоростью брыснул град скрытых стрел. Все трое отбили их на лету, и Сяо Жэньчжун выставил перед собой меч:
— Какая изощрённая мерзость.
Кун Хуайчи метнул короткий меч прямо в межбровье и грудь куклы; та со страшным треском заскрипела и замерла.
Лу Ли стащил куклу с повозки, а Сяо Жэньчжун тем временем оглядывал салон и спросил:
— Брат Кун, сколько вы уже пользуетесь этой повозкой?
Кун Хуайчи ответил:
— Лет десять, не меньше.
Сяо Жэньчжун покачал головой:
— Но этой обивке от силы год.
Кун Хуайчи попытался приподнять сиденье, но оно держалось намертво.
Тогда они вдвоём отбросили в сторону расшитые золотом подушки и с удивлением обнаружили, что всё сиденье представляет собой единый сложный механизм. Кун Хуайчи прислушался и постучал по дереву — внутри оно оказалось полым.
— Опять скрытые механизмы? — нахмурился Сяо Жэньчжун.
Кун Хуайчи шарил обеими руками, нащупывая рычаги:
— Сделать работу такой тонкой сложности... Боюсь, это почерк Си-Ли.
Сяо Жэньчжун задумался:
— Скрытые механизмы, Си-Ли... Неужели — Ваньсянгу?
— Очень похоже. — Кун Хуайчи нажал на потайную пружину, и в ту же секунду всё сиденье рассыпалось на множество переплетенных между собой деревянных планок. Он вздохнул: — Как сложно, какая искусная работа.
Сяо Жэньчжун подошёл, чтобы помочь разобраться:
— Шкивы, тросы, шипы и пазы, подвижные пластины... Технологии Си-Ли шагнули так далеко. После битвы на перевале Линъян империя Сунь и Си-Ли годами жили в мире, войска на границе не нарушали покоя ни на йоту. Почему же они решились на дерзкое нападение именно сейчас?
В гневе воскликнул Кун Хуайчи:
— Прямо здесь, в Тяньду, похитить моих младших сестёр! Да как Си-Ли смеет!
В этот момент что-то внутри со щелчком провернулось и вернулось на место, обнажив пустое нутро сиденья.
Сяо Жэньчжун поднял единственную оставшуюся уликy и гневно произнёс:
— Это серьга Старшей барышни Кун.
В мерцающем свете беспламенных свечей девушка с распущенными волосами крутила в пальцах серебряную шпильку. Тонкий нос, нефритовые щёки, чёткий овал лица — типичная внешность уроженки государства Ли. Её прекрасный лик, однако, выражал немалое раздражение:
— Айиму, сколько же вы в конце концов влили отравы?
Глядя на двух глубоко бесчувственных девочек, валявшихся на полу, Айиму в недоумении ответила:
— Да вовсе не много! Ровно столько, чтобы свалить одного молочного ягнёнка.
— Уже вечер на дворе... — махнула рукой Ду Ха. — Поднимите их. Похитить человека и не получить никакого веселья — смертная скука.
Айиму предложила:
— Может, сходить принести воды?
Ду Ха окинула её взглядом и бросила:
— И сколько ты в Поднебесной Фэйшунь, а уже отупела. Нечего было позволять тебе зачитываться детективными романами...
С этими словами она подошла к крепко связанным пленницам и зажала каждой лицо ладонями. Прошло совсем немного времени, как Кун Цинцин и Кун Чанхуа задышали и пришли в себя.
Кун Цинцин ещё толком не очнулась от дурмана, но сквозь пелену перед глазами смутно разглядела фигуру силийки, стоявшей к ней спиной и криво усмехавшейся:
— Никудышная сестрица, наконец-то проснулась.
— А-а-а-а-а! Сестрица, спаси! Цинцин сейчас сожрёт лесная демоница! — отчаянно завопила Кун Цинцин.
Кун Чанхуа, тоже страдавшая от головокружения и тяжести в голове, при виде силийки испугалась еще больше:
— Ты кто такая?
Ду Ха перевела взгляд на Кун Чанхуа, в её глазах мелькнула убийственная жажда, и она нащупала на поясе кривой нож:
— Какая же мерзкая девчонка из этой проклятой Фэйшунь!
Кун Цинцин поспешно заслонила собой сестру и крикнула:
— Плохая силийка, не смей обижать мою сестру!
Ду Ха посмотрела на дрожащую Кун Цинцин и презрительно усмехнулась:
— Сами в пасти у смерти, а всё туда же — защищать кого-то лишнего. Глупая девчонка, теперь вы в моих руках. Захочу — помилую, захочу — казню, и что ты сделаешь?
Кун Цинцин задохнулась от слов, её лицо покраснело, а во взгляде горело упрямое, не желающее сдаваться пламя.
Кун Чанхуа осторожно придвинулась к Кун Цинцин, перехватила её руку и сказала:
— Если ваша светлость хотела убить нас, незачем было тянуть до сих пор. Мы — дочери премьер-министра государства Сунь Кун Цяосуна. Если вам нужны деньги или слава, мы можем обо всем договориться, к чему эти пугающие угрозы?
Ду Ха вгляделась в испуганные, но упорно сопротивляющиеся страху глаза Кун Чанхуа, до боли напоминавшие загнанную в ловушку горную косулю, и холодно хмыкнула:
— А если мне нужна именно твоя жизнь?
Кун Цинцин крепче сжала руку сестры и дрожащим голосом выкрикнула:
— Тогда возьмите мою! Если вы хотите отомстить папе, то убийство меня — вот она, настоящая боль разлуки с родной плотью и кровью!
Ду Ха громко рассмеялась:
— Ха-ха-ха-ха, ну и глупая же девчонка! Разве тот парень из Фэйшунь не сказал уже? Если бы я хотела убить тебя, не стала бы ждать до сих пор. Мы потратили столько сил, чтобы отыскать вас, пошли на огромные жертвы, чтобы похитить... И взять вот так просто убить? Разве не жалко?
Кун Цинцин немного успокоилась, но тут силийка резко переменилась в лице и процедила сквозь зубы:
— А вот это личико я вам точно оставлю в таком виде, что живого места не останется!
Не успела она договорить, как кривой нож с её пояса со свистом метнулся прямо в лицо Кун Цинцин и Кун Чанхуа.
Обе от страха зажмурились, ожидая худшего —
Дзынь!
Раздался звон металла, будто драгоценный нефрит отразил удар чужого оружия, а вслед за ним — грохот падающих на землю осколков камня и лезвия.
Кун Чанхуа и Кун Цинцин испуганно, но с надеждой открыли глаза. Перед ними снова стояли силийцы: один — в белых одеждах и маске, другой — широкоплечий громила с недобрым выражением лица.
— Брат, — Ду Ха подбежала к мужчине в белом и взяла его под руку, заговорив по-силийски: — Зачем ты защищаешь этих девчонок из Фэйшунь? Неужели загляделся на её мордашку? Снова размяк?
Мужчина в белом стряхнул её руку и холодно бросил:
— Сама-то не помнишь, кого едва не покалечила секунду назад?
Ду Ха знала за собой вину, потупилась и пробормотала:
— Я была неправа, но когда задание завершится, брат должен отдать её мне для расправы.
Воин Аке вмешался:
— И поделом ей. Если бы барышня вечно не крутилась с этой девчонкой из Фэйшунь, куда ни сунься — везде вокруг тройные кольца скрытой охраны, нам бы не пришлось поднимать на уши столько людей и заставлять главу долины Чжун лично рисковать.
Ду Ха подошла к Кун Цинцин, присела на корточки и сдавила её щеки:
— Тьфу, ишь ты какая защитница нашлась. Я ведь не собираюсь убивать её прямо сейчас. Что, неужели её мордашка тебе дороже собственной жизни?
Пальцы Кун Чанхуа разжались, но Кун Цинцин тут же крепко перехватила её ладонь в ответ:
— Для меня всё в сестре бесценно! Пока я жива, я не позволю причинить ей хоть малейший вред!
Ду Ха рассмеялась:
— И чем же ты собралась нас защищать? Той, что от щепотки сонного порошка вырубается на целые сутки?
— Да, именно этим, — отрезала Кун Цинцин. — Слушайте сюда: мне плевать, для чего я вам понадобилась, но если с моей сестрой что-то случится, у меня найдется тысяча тупиков, в которые я утяну вас за собой, и все ваши трупы сгинут понапрасну.
— Ты угрожаешь нам? — Ду Ха сильнее сжала пальцы. — Так вот, знай: когда всё закончится, у меня найдется уйма способов расправиться с ней и ещё больше средств обуздать тебя.
Кун Цинцин изо всех сил сжала руку Кун Чанхуа и посмотрела на Ду Ха с тем же свирепым и неумолимым вызовом.
Мужчина в белом, глава долины Чжун, молча глядел на Кун Цинцин, и под его маской скрывался мрачный, не поддающийся прочтению взгляд.
http://bllate.org/book/39537/5007824
Готово:
