Глава 7
Семья Фан считалась в Цинму известным знатным родом, однако ей так и не удалось войти в число сильнейших семей города. Причиной тому было то, что на протяжении нескольких десятков поколений у них не рождалось никого, кто обладал бы истинной святой сродственностью. Хотя многие члены клана делали успешную карьеру при дворе, они не могли наладить прочных связей с сектами бессмертных практиков, из-за чего позиции семьи в конечном счете оставались несколько слабыми.
Если бы не превосходное, поистине божественное мастерство главы семьи Фан Вэньцзэ в каллиграфии и живописи, род этот, пожалуй, уже давно бы пришел в упадок. Говаривали, что его картины раскупались нарасхват даже в Павильоне Тысячи Сокровищ. Более того, многие заклинатели, отправляясь за покупками в Павильон Тысячи Сокровищ, попутно приобретали одну-две работы Фан Вэньцзэ.
Именно благодаря этому семья Фан сумела завязать связи с Павильоном Тысячи Сокровищ и смогла предложить в качестве вознаграждения целых десять духовных камней земного ранга — сумму, совершенно немыслимую для обычной смертной семьи.
Мастер бессмертных, прибывший ради этих десяти духовных камней земного ранга, сейчас сидел в главном зале особняка семьи Фан, пользуясь всеобщим почтением как почетный гость.
На главном месте восседала супруга Фан Вэньцзэ, госпожа Ли. В юности она славилась на весь Цинму своей красотой, и хотя сейчас ее лицо омрачала печать тревоги, она по-прежнему сохраняла изящество и горделивую осанку, способные заставить любого забыть о мирской суете.
И все же, кем бы ни был входящий в главный зал человек, его взгляд в первое же мгновение неизменно притягивал сидевший неподалеку юноша в серых одеждах.
Служанки подошли подать чай — эти горничные из влиятельных семейств всегда действовали безупречно. Но даже эта привыкшая к сдержанности старшая служанка, отступая назад, невольно задержала взгляд на мастере бессмертных еще на одно мгновение.
Госпожа Ли тоже втайне разглядывала мастера Лу Цзю. Хотя она знала, что по внешности таких небожителей невозможно определить возраст и многие выглядящие цветущими юношами люди на самом деле могли провести в этом мире уже не одну сотню или даже тысячу лет...
Но разве этот мастер бессмертных не был слишком молод? Судя по его облику, он ничем не отличался от обычного парня лет пятнадцати-шестнадцати. Госпожа Ли не была обделена жизненным опытом, и мастера бессмертных столь юного возраста обычно оказывались талантливыми учениками, тщательно взращенными в недрах великих сект.
Однако при взгляде на его одежду и убранство такого впечатления не возникало: талантливые ученики из крупных сект пускай и не носили роскошнейших парчовых одеяний, расшитых золотом, но все же не выглядели столь… жалко, как этот мастер.
И госпожу Ли нельзя было винить в излишних подозрениях, ведь эти десять духовных камней земного ранга составляли ее последний оплот.
Для такой обычной смертной семьи, как семья Фан, не имеющей выхода на секты совершенствующихся, раздобыть духовные камни было делом крайне непростым. К тому же несколько месяцев назад глава семьи Фан практически подчистую растратил все запасы духовных камней в поместье, а после этого больше не выставлял свои картины на продажу в Павильон Тысячи Сокровищ.
Эти десять духовных камней земного ранга были частью приданого, которое госпожа Ли принесла из родительского дома.
Согласно правилам Павильона Тысячи Сокровищ, даже если этот мастер бессмертных не сможет успешно выполнить поручение, выданный Павильону задаток все равно не подлежал возврату.
Столкнувшись с оценивающим взглядом госпожи Ли, Лу Хэн сохранил невозмутимость. Он просто достал из рукава верительную бирку Павильона Тысячи Сокровищ, положил ее на чайный столик и слегка подвинул в сторону госпожи Ли.
Госпожа Ли как раз собралась взять ее в руки, чтобы рассмотреть.
В этот момент в главный зал быстрыми шагами вошла служанка. Слегка поклонившись, она приблизилась к уху госпожи Ли и тихо произнесла несколько слов.
Служанка говорила крайне тихо, так что обычный смертный, несомненно, ничего бы не расслышал, однако для Лу Хэна никакой разницы не было. Каждое ее слово отчетливо прозвучало в его ушах.
— Госпожа, снаружи прибыл великий мастер-буддист. Говорит, он из Монастыря Фаньинь и способен разрешить беду, постигшую наш дом.
Его услышав, что этот досточтимый мастер прибыл из Монастыря Фаньинь, госпожа Ли, чье сердце уже было успокоилось при виде верительной бирки, вновь засомневалась.
Монастырь Фаньинь был одной из самых могущественных и глубоко укорененных вершителей судеб на Континенте Цяньюань, а его слава в деле усмирения демонов и изгнания нечисти гремела на весь мир.
Стоило лишь кому-то из учеников Монастыря Фаньинь вмешаться в дело, как любые злые духи и заклинатели пути демонов не представляли ни малейшей угрозы. Ходили слухи, что в Пагоде Подавления Демонов Монастыря Фаньинь томились в заточении немало могущественных демонов, способных раскалывать небеса и содрогать землю.
Вдобавок к этому, излишне юный и зеленый вид мастера Лу Цзю изначально заставлял сердце госпожи Ли трепетать от сомнений, а теперь появился высокопоставленный монах из Монастыря Фаньинь — выбор казался более чем очевидным.
И все же мастер Лу Цзю прибыл с официальной верительной биркой Павильона Тысячи Сокровищ. Если она сейчас откажется от его услуг, Павильон впредь наверняка станет отклонять любые поручения семьи Фан. А ведь Павильон Тысячи Сокровищ служил для семьи Фан единственной нитью, связывающей их с миром совершенствующихся, и рушить эту связь из-за подобного инцидента было никак нельзя.
Заметив смятение на лице госпожи Ли, Лу Хэн сразу догадался, о чем она думает, а услышав, что пришедший монах родом из Монастыря Фаньинь...
Он внезапно ощутил просветление в душе и почему-то подумал, что этого человека он должен знать. При этой мысли Лу Хэн левой рукой сложил печать заклинания, после чего почувствовал, как красная точка между бровей слегка нагрелась.
И впрямь старый знакомый пожаловал.
— Госпожа Фан, если вы и впрямь сомневаетесь, ничего страшного, если вы позволите тому мастеру войти, — прямо произнес Лу Хэн.
Только тогда госпожа Ли сообразила, что для подобных мастеров шепот служанки наверняка прозвучал так же отчетливо, будто был сказан вслух.
Она торопливо поднялась на ноги и с легким извиняющимся поклоном произнесла:
— Мастер Лу, это я проявила излишнюю легкомысленность. Раз уж семья Фан доверилась Павильону Тысячи Сокровищ, то мы не станем поступать столь бесчестно и нарушать свое слово. Я сейчас же велю служанке отправить того мастера обратно…
— Не нужно. Тот, кто стоит за дверью — мой друг. Мы с ним давно не виделись, так что как раз сможем поболтать о старом.
Лицо госпожи Ли тотчас просияло от радости:
— Вот и прекрасно! Если удастся разрешить бедствие в нашем поместье, обещанная мастеру Лу награда не уменьшится ни на йоту.
— Договорились, — с улыбкой кивнул Лу Хэн.
— Живо ступай и пригласи мастера войти, — получив одобрение Лу Хэна, госпожа Ли повернулась и приказала стоявшей рядом служанке.
Ши Кун вместе с ведущей его служанки прошел до самого главного зала резиденции семьи Фан. Едва перешагнув порог и еще не успев толком разглядеть хозяев дома, он был привлечен сидевшим на почетном месте юношей.
В глазах и на лица этого юноши читалась полная беззаботность и своенравий, а алая точка меж бровей делала его черты еще более изящными, подчеркивая белизну зубов и яркость губ.
Лу Хэн поднялся на месте и громко произнес:
— Благодетель, давненько не виделись. При нашей прошлой разлуке вы сказали, что если суждено, мы непременно встретимся вновь. Судя по всему, у нас с вами и впрямь крепкая кармическая связь.
Ши Кун на мгновение замер, а затем произнес имя:
— Сяо Цзю.
Шедшая рядом служанка украдком бросила взгляд на белоризного монаха и подумала, что этот обладающий столь прекрасным лицом высокий монах, произнося имя того юноши в серых одеждах, словно бы наполнился земным теплом и человечностью.
Стоило вспомнить, как они шли сюда всю дорогу, и она ведь не смела даже вздохнуть полной грудью, чувствуя, что от одного лишнего вдоха может осквернить этого сошедшего с небес прекрасного буддийского практика.
— Угадали, — Лу Хэн приподнял бровь и усмехнулся.
Сейчас оба они были гостями, да и перетягивать на себя роль хозяев не стоило. Обменявшись приветствиями, Лу Хэн уступил инициативу госпоже Ли.
Усадив дорогого гостя на почетное место и подав чай, госпожа Ли наконец смогла перейти к сути дела, поведав обо всех истоках и перипетиях нынешнего поручения.
С тех пор как несколько лет назад госпожа Ли вышла замуж за Фан Вэньцзэ, они жили в полном согласии, лелея друг друга словно мандаринки-юаньян. В глазах госпожи Ли ее муж был человеком преданным: с самого дня ее вступления в дом он ни разу не заикался о наложницах и не разделял страсти многих литераторов к развлечениям в веселых домах за чаркой вина.
Опустив взгляд на чашку в руке, госпожа Ли промолвила:
— Обычно муж больше всего любил писать мои портреты. За исключением тех картин, что отправлялись в Павильон Тысячи Сокровищ, он всегда рисовал только меня одну.
Хотя все, о чем рассказывала госпожа Ли, казалось лишь тихими радостями супружеской жизни, Лу Хэн догадывался, что раз она заговорила об этом сейчас, значит, дело напрямую связано с теми событиями.
— Полгода назад муж познакомился с кем-то по рекомендации и отправился на какой-то съезд, куда, как говорят, могут попасть лишь мастера бессмертных. Прикупив там кое-какие сокровища небожителей, он сильно изменился. С тех пор он целыми днями запирался во Дворе Шёпота Сосен и больше никогда не рисовал меня.
— Глава семьи Фан после возвращения с той встречи так и не пришел в себя? — спросил Лу Хэн.
Госпожа Ли на мгновение нахмурилась, вспоминая:
— Если вдуматься, то не совсем так. После возвращения мужа прошел целый месяц, и все было по-прежнему: он по-частому писал мои портреты, просто делал это все реже и реже, пока наконец окончательно не заперся во Дворе Шёпота Сосен, перестав принимать посторонних и взявшись за кисть.
— Не знаете ли вы, что именно за сокровища он приобрел? — подал голос Ши Кун.
Госпожа Ли лишь покачала головой:
— Муж считал те вещи невероятно важными. Едва купив их, он запер их в потайном хранилище своего кабинета, и даже мне не довелось на них взглянуть. Но я знаю точно: среди них был один свиток, и злой дух исходит именно из этого свитка.
Видя уверенность в голосе госпожи Ли, но понимая, что сама она простая женщина из мира смертных и никак не могла разглядеть демоническую Ци сквозь полотно, Лу Хэн спроил:
— С чего вы это взяли?Сначала я ещё мог заходить во Двор Шёпота Сосен и каждый день видел, как он, заворожённо глядя на свиток, о чём-то бормочет себе под нос, — начала рассказывать госпожа Ли. — Поначалу я думала, что мужу просто приглянулась картина и он ею увлёкся, но в один прекрасный день...
Госпожа Ли повернула голову и посмотрев на стоявшую рядом служанку.
Заметив знак госпожи Фан, та поклонилась и заговорила:
В ту ночь госпожа сказала, что проголодалась, и я отправилась на кухню за кое-какими сладостями. Возвращаясь обратно, в беседке я увидела господина — он был очень близок с какой-то женщиной.
На этом моменте на лице служанки промелькнула тень страха:
Эта женщина точно не человек, я готова поклясться!
Почему ты так решила?
Тогда дул ветер. Когда порыв взметнул её подол, я заметила, что ноги женщины не касаются земли — она парила в воздухе!
Разве то была ночь полнолуния? — снова спросил Лу Хэн.
Служанка задумалась и кивнула:
Верно, свет луны стоял необычайно яркий, только поэтому мне и удалось разглядеть то, что происходило в беседке.
Закончив рассказ, она отступила за спину госпожи Ли.
Госпожа Ли продолжила:
После того как Сяо Тао поведала мне об этом, на душе у меня стало неспокойно. Я постаралась и пригласила знающих мастеров из одной близлежащей мелкой секи, чтобы они всё осмотрели. Однако они заявили, что никакой ауры демонов в поместье нет, и велели мне не беспокоиться. Но состояние мужа становилось всё хуже. В последнее время он полностью закрыл Двор Шёпота Сосен, и туда не разрешено входить никому, кроме слуги, который носит еду. Не имея другого выхода, я и обратилась с заказом в Павильон Тысячи Сокровищ.
Лу Хэн собирался задать ещё несколько вопросов, как вдруг в главный зал в ужасе влетел слуга.
Госпожа, беда! Господин он...
Услышав это, госпожа Ли, чей рассказ прервали, тут же испуганно помрачнела:
Что с моим мужем?
Я только что отнёс еду во Двор Шёпота Сосен и заметил, что господин не вышел забрать утреннее угощение. Я забеспокоился, постучал в дверь и несколько раз позвал его, но оттуда не доносилось ни звука.
Говори же быстрее! — гневно приказала госпожа Ли, её лицо побледнело от тревоги.
Слуга бежал всю дорогу и теперь тяжело дышал. Немного переведя дух, он продолжил:
Перепугавшись, я заглянул в щель приоткрытой двери и увидел, что господин лежит на полу. Тогда я выбил дверь и бросился внутрь — оказалось, господин без сознания.
Узнав, что Фан Вэньцзэ всего лишь упал в обморок, госпожа Ли немного успокоилась. Она велела слуге позвать в город лекаря, а затем повернулась к гостям:
Бессмертный заклинатель Лу, Учитель, не окажете ли вы мне милость взглянуть на него?
Дело выглядело нездоровым, и Лу Хэн с компаньоном, разумеется, не стали отказываться, после чего вместе с госпожой Ли направились во Двор Шёпота Сосен.
Слуга, обнаруживший Фан Вэньцзэ, уже перенёс его в спальню, где у постели дежурила служанка.
Лежавший на кровати Фан Вэньцзэ имел землисто-бледный цвет лица, дыхание его было едва заметным — казалось, он одной ногой уже в могиле.
Увидев такое зрелище, госпожа Ли побелела почти так же сильно, как больной, и дрожащим голосом спросила:
Заклинатель, что с ним?
Лу Хэн шагнул вперёд, прижал пальцы к запястью Фан Вэньцзэ, и капля его духовного восприятия проникла в тело больного. Едва проверив его, он сразу же понял причину беспамятства этого человека.
Душа оторвалась от тела, — нахмурился Лу Хэн. — Из трёх душ и семи тел в нём осталась лишь одна душа, да и та на грани ухода...
Лу Хэн не стал договаривать.
Но госпожа Ли обладала умом и прекрасно поняла смысл его слов. Услышав это, она схватилась за грудь, и её зашатало.
Не переживайте, — поспешно утешил её Лу Хэн и тут же перевёл взгляд на Ши Куна. — В таком деле вы должны разбираться лучше меня.
Ши Кун слегка кивнул и подошёл к постели.
Он сложил пальцы в заклятие, и на кончиках его пальцев вспыхнул золотой свет, тут же превратившийся в призрачный силуэт лотоса. Не прерывая движений, монах вдавил этот призрачный лотос прямо между бровей Фан Вэньцзэ.
Стоило лотосу раствориться, как землисто-бледное лицо Фан Вэньцзэ слегка порозовело, а дыхание выровнялось.
Нищий монах уже запечатал в теле господина Фаня оставшиеся нерассеявшимися душу и одно из семи тел. Пока они на месте, его плоть не умрёт.
Заметив, что муж больше не похож на ходячего мертвеца, госпожа Ли опустила руку, прижимавшую грудь, а её бледное лицо немного ожило:
Благодарю за труды, Учитель! Но как же привести его в сознание?
Конечно же, отыскать заблудшую душу и водворить её обратно в тело, тогда ему станет лучше, — ответил Лу Хэн. — А теперь попросим госпожу Фан проводить нас к той странной картине.
Госпожа Ли кивнула, велела служанке хорошенько присмотреть за потерявшим сознание Фан Вэньцзэ и повела Лу Хэна с Ши Куном в кабинет во Дворе Шёпота Сосен.
Кабинет Фан Вэньцзэ был обставлен весьма изысканно. Войдя внутрь, госпожа Ли вдруг замерла.
Спустя мгновение она с горечью произнесла:
Раньше на стенах этого кабинета висели только мои портреты. Кто бы мог подумать, что, будучи одурманен демоническими чарами, муж не сможет вынести даже их.
Лу Хэн, будучи типичным технарём, совершенно не умел общаться с женщинами, а потому, заметив скорбь на лице госпожи Ли, поспешил сменить тему:
Где этот свиток?
За мной.
Госпожа Ли подошла к книжному шкафу и привычным движением повернула стоявшую на полке фарфоровую вазу. Шкаф медленно отъехал в сторону, обнажая скрытую за ним потайную дверь.
Однако на этой двери висел тяжёлый прочный замок, преграждающий путь.
Это... — изумилась госпожа Ли. — Я и не знала, что на секретное хранилище повесили замок.
Она присмотрелась внимательнее и озасаченно нахмурилась:
Это замок Девяти циклов возвращения. У него нет ключа — открыть его можно лишь по памяти, в строгом соответствии с последовательностью шагов, известной тому, кто его запер. Но ведь муж сейчас без сознания.
Лу Хэн шагнул вперёд:
Госпожа Фан, дело срочное, прошу не гневаться.
Не успела она толком осмыслить его слова, как в руке серомантийного юноши мелькнул холодный отблеск — и висевший на дверях хранилища замок разлетелся надвое.
Госпожа Ли подумала, что ей поистине не стоило мерить этих бессмертных мерками простых смертных. Собравшись с духом, она толкнула дверь секретного хранилища.
Внутри оказалось немного вещей, и самой приметной из них, несомненно, была картина, висевшая на стене.
Едва взглянув на свиток, госпожа Ли изменилась в лице:
Нет, эта картина неправильная! Раньше мне доводилось мельком видеть то, что на ней изображено. Хотя муж тогда и отчитал меня, не позволив толком разглядеть, я точно помню — на полотне были люди.
Теперь же на стене висело полотно, изображающее лишь пейзаж, подобный обители бессмертных.
Глядя на свиток и вспоминая мужа, балансирующего между жизнью и смертью, госпожа Ли воспылала гневом. Она бросилась вперёд, намереваясь разорвать проклятую картину.
Госпожа Фан, успокойтесь. Судьба главной души главы клана Фаня неизвестна, вполне возможно, что его затянуло внутрь этого свитка. Если вы уничтожите полотно и лишитесь проводника, он, боюсь, уже никогда не вернётся, — Лу Хэн проявил расторопность и вовремя схватил её за руку.
Спонсор, чтобы не задеть невинных людей при изгнании демона, прошу очистить Двор Шёпота Сосен от посторонних, — произнёс Ши Кун.
Это я вспылила. Бессмертный заклинатель Лу, Учитель Ши Кун, я сейчас же распоряжусь закрыть Двор Шёпота Сосен. Делайте всё, что сочтёте нужным, лишь бы спасти моего мужа.
Будучи родом из знатной семьи, госпожа Ли быстро взяла себя в руки. Поклонившись, она увела со двора всех слуг.
Только тогда у Лу Хэна и Ши Куна появилась возможность внимательно изучить таинственный свиток.
Лу Хэн снял картину со стены, положил её на письменный стол в тайной комнате и, повернув голову, спросил:
Благодетель, как думаете, есть ли в этом свитке что-то неладное?
Зовите меня просто Ши Кун, — негромко ответил монах, подходя ближе к столу и разглядывая полотно. — Демонической ауры на картине и впрямь нет.
Однако внимание Лу Хэна привлекало совсем другое. Будучи образцовым технарём, чьё хранилище Короля Демонов ломилось от сокровищ, он дни напролёт только и делал, что бороздил сеть в поисках путей культивации да изучал самые разные ремесла.
В живописи он тоже кое-что смыслил. Одного взгляда ему хватило, чтобы понять: краски на этом свитке свежие, и на древнюю реликвию он вовсе не похож.
С этими мыслями Лу Хэн начертил в воздухе руну, и та, завершив формирование, тут же нырнула прямо в свиток. Поверх полотна тут же проступил призрачный силуэт.
Он точь-в-точь повторял изображение на столе, а над ним проявились письмена, обозначающие год и месяц создания.
Это была техника обращения вспять, с помощью которой можно было определить время появления предмета на свет.
Иероглифы наверху призрачного силуэта задвигались с бешеной скоростью, и остановились лишь тогда, когда картинка на свитке полностью растворилась, превратившись в чистый лист бумаги.
Лу Хэн бегло окинул взглядом верхние иероглифы и нахмурился:
Полгода назад? Как такое возможно? Разве вещь, созданная столь недавно, способна обрести душу и превратиться в демона?
http://bllate.org/book/39534/5007404
Готово:
