Готовый перевод Stolen Love / Украденное сердце: Искусство воровства: Глава 16

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

— Настоящие манеры отсутствуют! — Даже зная, что критиковать малыша в присутствии посторонних не следует, дабы не ранить его хрупкое детское самолюбие, Хэ Хайчэн всё же не выдержал.

Ну какой спрос с его младшего брата — этого бесстыдного малого? Разве он вообще знает, что такое самоуважение? Ладно еще нагло объедать чужой дом и жить за чужой счет, но теперь он еще и лазает по чужим вещам! Это уже ни в какие ворота не лезет, за такое и ремня всыпать не грех!

Поэтому, заметив, как этот маленький демон пытается запустить свои лапки в металлическую сферу, из-за которой лицо Су Мина так резко переменилось, он опередил его, схватил вещицу со стола и протянул мальчику:

— Извините, мой братишка неразумен, возьмите, тут всё на месте.

— Дай посмотреть, ну дай же посмотреть! — Маленьких демонов потому и зовут демонами, что в них всегда живет неискорежимая вредность.

Увидев, что старший брат собирается вернуть вещь хозяину, Ци Сыюань с тревожным воплем заслонил собой Су Мина и принялся отчаянно подпрыгивать, пытаясь выхватить вещицу обратно.

— Сяо Ваньцзы, если ты еще хоть раз так сделаешь, старший брат рассердится! — Хэ Хайчэн поистине грозно сузил глаза, а внутри него уже вовсю полыхал огонь.

Но если бы дети понимали язык разумных доводов, они бы перестали быть детьми.

Заметив, что брат поднял шарик высоко вверх, намереваясь отдать его Су Мину, Ци Сыюань не смог дотянуться и в отчаянии яростно подпрыгнул. Его маленькая головка как раз угодила аккурат в тот момент, когда они передавали вещь из рук в руки.

Раздался звонкий шлепок, шарик выскользнул из пальцев Хэ Хайчэна, брякнулся на пол и живо закрутился, откатываясь в сторону.

— Мой мячик, мой мячик! — Ци Сыюань кубарем скатился с дивана и бросился в погоню, точь-в-точь как шустрый щенок.

Шарик покатился к стене, с глухим стуком врезался в неё и, задев какой-то потайной механизм, с тихим шуршанием раскрыл свою ярко-жёлтую оболочку, обнажая то, что скрывалось внутри.

Глаза Су Мина округлились, а лицо разом лишилось всяких красок.

Глаза Ци Сыюань тоже округлились, но в них плескалось лишь чистейшее любопытство.

Протянув ручонку, малыш подобрал шарик, зажал его в ладошке и некоторое время внимательно рассматривал, а затем с восторгом обернулся и завопил на Хэ Хайчэна:

— Брат, это твоя машинка! Четыреста двадцатый, это твоя машинка!

У Хэ Хайчэна было прекрасное зрение, он всё отлично видел.

На круглом постаменте посреди раскрытого желтого шара величиной с грецкий орех покоилась миниатюрная модель автомобиля, выполненная с невероятной детализацией.

Спокойный морской синий цвет — его самый любимый, а номерной знак оканчивается на 420 — это ведь его день рождения.

Прямо сейчас такая же машина стояла у них во дворе, и Хэ Хайчэн не сомневался: если спустить эту модель вниз и сравнить с оригиналом, они окажутся абсолютными близнецами. Водя автомобиль почти десять лет, он мог с первого же взгляда подтвердить подлинность — даже рисунок протекторов на крошечных шинах совпадал до мельчайших деталей! Сколько же душевных сил и труда пришлось вложить, чтобы создать столь безупречное творение?

Ци Сыюань вытянул пальчики и с любопытством покрутил игрушечный автомобильчик. Когда он случайно приоткрыл дверцу машины, едва превосходившую размером ногтистый срез, в тишине комнаты зазвучала плавная мелодия.

Нежные переливы тренькающих нот — удивительно красивые и до боли знакомые.

Настолько знакомые, что даже такой малыш, как Ци Сыюань, смог безошибочно подхватить мотив и затянуть:

— С днем рожденья тебя, с днем рожденья тебя, с днем рожденья тебя, с днем рожденья тебя…

Допев песню до конца, маленький певец озадаченно нахмурил брови и обернулся:

— Брат, у тебя что, опять день рождения?

— Не болтай ерунды! — Хэ Хайчэн почувствовал, как у него слегка запылали щеки, а в горле пересохло.

Слегка кашлянув, он сделал широкий шаг вперед, единым движением выхватил из братских рук модель автомобиля, спрятанную в оболочку из лепестков, с явным сожалением бросил на нее еще один взгляд и протянул парню, который застыл статуей:

— Вот… держи, возвращаю.

Парень не принимал вещицу, похоже, он вообще забыл, как нужно реагировать. Хэ Хайчэн еще раз взглянул на эту крошечную модель, на создание которой наверняка ушло немало времени и сил, и почувствовал, как в груди шевельнулся невиданный ранее трепет.

Словно в глубине души внезапно пробился родник с теплой водой: сердце заколотилось, забилось, горячие брызги разлетелись во все стороны, оставляя растерянное тепло, и он совершенно не знал, как с этим справиться. Наконец, не находя слов, он растерянно выдавил:

— Эм… это… мне подарок?

Парень по-прежнему молчал. Хэ Хайчэн всмотрелся в его выразительное лицо и принял волевое решение:

— Что ж… спасибо тебе. Я зайду поблагодарить тебя в другой день. Сяо Ваньцзы, марш домой!

Сунув модель в карман, он схватил брата за руку и зашагал прочь, спасаясь бегством.

Уходя, он не забыл проявить вежливость и прикрыл за собой дверь.

И заодно бросил еще один взгляд на парня, оставшегося на диване. Мимолетный, но глубокий и странно-сложный взгляд.

В тот самый миг, когда он повернулся, Хэ Хайчэн и сам не мог бы толком описать свои чувства — уголки его губ сами собой поползли вверх.

— Брат, чему ты улыбаешься? — озадаченно тыкнул его в щеку прижатый к груди Ци Сыюань.

— Тому, что ты глупышка! — не задумываясь, отбрил младшего брата Хэ Хайчэн, чья вредность ничуть не уступала замашкам главного зачинщика неприятностей.

Тот немедленно перешел в контратаку:

— Я вовсе не глупышка! Глупышка — это ты, брат!

— Нет уж, именно ты глупышка! Если ты не глупышка, ну-ка расскажи мне таблицу умножения. Наш старший дядя уже в три года вовсю складывал, вычитал, умножал и делил, а ты даже этого не знаешь — кто же ты после этого, если не глупышка?

Вспомнив гениального старшего дядю, Ци Сыюань наморщил лоб в глубоких раздумьях, уныло почесал затылок и лишь после долгих мучений признал поражение:

— Ну… тогда я всего лишь малая глупышка, а не настоящая.

— Малая глупышка — это тоже глупышка.

— Нет! Малая глупышка — это малая глупышка, а просто глупышка — это просто глупышка, они разные!

Двое братьев, старший и младший, пререкались на темы, абсолютно не требующие работы интеллекта, и постепенно удалялись.

В опустевшей и тихой комнате парень моргнул, словно бы возвращаясь к жизни.

Но лучше бы он в таком состоянии вовсе не оживал — ему хотелось выкопать яму и зарыться туда с головой!

Невыразимое смущение накатывало волна за волной, окатывая его с макушки до пят и грозя сварить заживо. Лицо раскраснелось так, будто он страдал от тяжелой лихорадки; парень уткнулся лицом в сгиб локтя, свернувшись на диване крошечным комочком, точь-в-точь как страусиное яйцо.

Что же делать? Что же делать!

Кто-нибудь, подскажите ему, как теперь поступать?!

Хотя на часах уже почти подбиралось к полуночи, Хэ Хайчэн всё никак не мог уснуть. В конце концов он набросил пижаму, поднялся с постели и отправился на кухню, чтобы заварить себе чашку чая с молоком.

Когда терпкий аромат чайных листьев и нежная сладость молока постепенно слились воедино, его встревоженная душа тоже начала понемногу успокаиваться. Довольный собой, он уже собирался снять ковшик с огня, как внезапный голос заставил его подпрыгнуть от неожиданности:

— Как вкусно пахнет. Я могу рассчитывать на честь испить чашечку?

— Пап! Так ведь и до инфаркта довести можно! — Подобно любому ребенку на свете, в присутствии собственного отца Хэ Хайчэн не нуждался в масках. Одарив родителя сыновьим взглядом закатившихся глаз, он извлек из шкафчика еще одну чашку и щедро налил туда ароматного напитка.

Ци Лэчжи с видимым наслаждением отпил чай, приготовленный руками сына, и устроился рядом с ним в гостиной:

— Почему не спишь так поздно? Тревожит что-то?

— Да нет, ничего особенного, — с легкой фальшью отозвался Хэ Хайчэн и тут же поспешил добавить: — Просто кое над чем размышляю, никак не могу разобраться.

— Из-за той машины? — Ци Лэчжи улыбнулся сыну, и его проницательный взгляд ясно давал понять, что ему известно абсолютно всё. — Сам посуди, твой младший брат еще не дорос до возраста, когда умеют хранить тайны.

Этот маленький предатель! — мысленно взвыл Хэ Хайчэн, коря себя за то, что зря потратил на него целых две куриные ножки, раз тот выдал его с потрохами на первой же минуте.

Впрочем, поразмыслив, он понял, что не прочь с кем-нибудь посоветоваться о своих чувствах, а если этот кто-то — его собственный отец, то и вовсе глупо отказываться.

— Пап, тут такое дело… — Хэ Хайчэн все еще чувствовал легкое смущение, но в голосе его сквозила и крошечная нотка гордости. — Су Мин наверняка угрохал немало сил на эту модель… На самом деле я и сам догадывался, что я ему небезразличен, просто не ожидал, что он подойдет к делу с такой душой.

Ци Лэчжи расплылся в улыбке до ушей:

— Еще бы, мой сын парень хоть куда, обаяния ему не занимать!

— Пап! — Хэ Хайчэн, хотя и был польщен стараниями Су Мина, вовсе не жаждал слушать одни лишь комплименты. Сделав шудливое замечание, он перешел к сути своих терзаний: — Но этот Су Мин… понимаешь, нельзя сказать, что он плохой человек, однако с характером у него определенно есть проблемы. Даже если я тронут его заботой, если говорить начистоту, принимать его чувства я пока не спешу — я все еще сомневаюсь.

— Чего же ты тогда мучаешься? Раз не испытываешь к человеку подобных чувств, возьми да откажись прямо. Если тебе совестно говорить самому, попроси Синьяна или Муяна помочь. Не стоит позволять человеку всё сильнее увязать в безответной любви, когда сам ты не можешь ответить тем же — это и есть высшая проявление доброты к нему.

Слова Ци Лэчжи звучали четко и здраво, полностью отражая рассудительность самого Хэ Хайчэна, но неведомо почему в сердце поднимался протест — не мог он проявить такую жестокость.

— Но…

— Но у тебя не хватает духу. Или, вернее сказать, тот парень тебе самому не чужой, так ведь?

Нет отца, который не знал бы своего ребенка. Ци Лэчжи слишком хорошо понимал сына:

— Хайчэн, послушай отца: вы с Канчжи во многом похожи. Но почему тогда в свое время Цзябао предпочел впервые увиденного им Канчжи, а не тебя, с которым был знаком много лет?

Хэ Хайчэн подавился воздухом, не понимая, к чему отец клонит.

Впрочем, старые шрамы давным-давно затянулись под воздействием времени, и теперь при упоминании об этом оставалась лишь легкая, светлая грусть, так что он мог обсуждать подобные темы с абсолютным спокойствием.

— Наверное, дело в искре? В таких делах важна предопределенность судьбы.

— Вот и отлично, что понимаешь. Любовь — штука иррациональная, ей не нужны резоны. Старые знакомые остаются чужаками, а случайные прохожие становятся родными с первого взгляда. Помнишь, когда твой батя познакомился с твоим папочкой, он еще в старшей школе учился, но я уже тогда прикидывал, как мы поженимся и заведем детей.

Услышав о славных подвигах старшего поколения, Хэ Хайчэн прыснул со смеху:

— Точно, дедушка всегда говорил, что папе невероятно повезло.

— Повезло, конечно, но дело не только в удаче. — Ци Лэчжи с улыбкой посмотрел на него. — Будь на моем месте ты, ручаюсь за что угодно — упустил бы свое счастье.

— Почему это? — Хэ Хайчэн почувствовал себя задетым.

— Да потому что ты слишком рассудителен, а если говорить прямо — страшно скован. — Ци Лэчжи скривил губы. — Сам подумай: ты был знаком с Цзябао с малых лет, но тянул со встречей, всё ждал и ждал подходящего момента. Только вот, сынок, любовь так не ждут. Даже если между вами была предначертанная связь, она испарилась за время твоего бесконечного ожидания. Целых десять лет! Неужели нельзя было пригласить его на свидание в его восемнадцатый день рождения? Неужели трудно было преподнести сюрприз? Ты всё выжидаешь идеального момента, но разве бывает на свете абсолютное совершенство, когда ты наконец будешь полностью готов?

Сделав глоток молочного чая, Ци Лэчжи продолжил «воспитательный процесс»:

— Ваш папочка вечно твердит, что наши дурные черты характера вы унаследовали от меня, но, по-моему, твой нрав точь-в-точь как у твоего папочки. Он тоже законченный перфекционист. Помню, когда мы только делили с ним комнату в общежитии, этот красавчик с порога вручил мне целый список пунктов эдак на семьдесят-восемьдесят — требовал, чтобы всё было исключительно по его правилам! Разве так можно? Одно дело — терпеть его заскоки в студенческие годы, но сейчас, когда он твой родитель, неужели ты готов во всем ему подчиняться?

Хэ Хайчэн случайно бросил взгляд на дверной проем гостиной, заметил там смутно знакомый силуэт и отчаянно замахал отцу руками, пытаясь подать знак.

Однако Ци Лэчжи, ни о чем не подозревая, продолжал развивать мысль и приводить примеры:

— ...А в итоге что? Стоило мне усмирить твоего папочку, как он стал послушно делать всё, что я скажу! Сначала он упирался, не хотел рано жениться, не планировал детей, но в конце концов мы и поженились вовремя, и тебя родили вовремя. И ничего, живем душа в душу столько лет! Люди ведь меняются, сынок. Твой папочка раньше был таким чистюлей — помнится, он готов был менять носки по три раза на дню! А теперь? Целыми днями возится с Сяо Ваньцзы и извазался в грязи с головы до ног. И ничего, прекрасно ко всему приспособился.

— Папа. — Хэ Хайчэн больше не мог этого выносить: он опасался, что если отец продолжит в том же духе, в доме неминуемо разразится гражданская война.

Но Ци Лэчжи, ничточто сумняшеся, вещал дальше:

— Я понимаю, что папочка делает это ради младшего брата, но хоть капельку следить за внешним видом всё же стоит. Посмотри на твоего второго дядю: он хоть и падок на франтовство и бездумно швыряет деньги на ветер, но почему второй папа никогда его не пилит? Да потому что тот всегда выглядит безупречно ухоженным…

Из темноты за его спиной раздался леденящий душу голос, перехвативший инициативу:

— А на твоего папочку посмотри: целыми днями киснет дома с ребенком, на работу не ходит, так он теперь хуже любой базарной бабы.

Э-э… пожалуй, это было уже слишком сурово! Ци Лэчжи наконец-то запоздало обернулся и, столкнувшись с любимым человеком, который стоял скрестив руки на груди и сверлил его ледяным взглядом, виновато выдавил из себя улыбку:

— Цзяюэ, ты тоже спустился?

— Конечно. Ждал горячей воды до самого рассвета, и если бы не спустился, так и не узнал бы, что в твоих глазах я выгляжу именно так.

— Цзяюэ, ты всё не так понял, послушай…

— Заткнись! — Хэ Хайчэнь явно был разъярен не на шутку, но прежде чем заняться воспитанием мужа, он решил разобраться с проблемами сына.

Хэ Хайчэн, охваченный жгучим желанием ретироваться, уже собирался улизнуть, но папочка безжалостно схватил его за шкирку и сурово отчитал:

— Раз уж твой отец перекладывает вину за твою нерешительность на меня, то воспитывать тебя придется мне. Хайчэн, встретить в этой жизни человека, который относится к тебе искренне, — огромная удача. Если ты отмахнешься от него лишь из-за пустяковых недостатков, потом горько пожалеешь. На свете легко раздобыть что угодно, но искреннее сердце — величайшая редкость. Усвоил?

— Усвоил, усвоил! — Хэ Хайчэн закивал головой, словно цыпленок, клюющий зерно, мечтая лишь об одном — унести ноги из зоны боевых действий и спасти свою шкуру. — Я тогда пойду к себе в комнату, ладно?

— Иди.

Хэ Хайчэн бросился наутек, не оглядываясь. Однако, скрывшись из виду родителей, он сделал пару шагов назад и затаился в тени. Раз уж выдался такой редкий шанс, не грех и послушать — не упускать же зрелище!

В гостиной меж тем вовсю бушевало сражение.

— Когда это я менял носки по три раза на дню?! И когда это я составлял списки из семидесяти правил?!

— Ну прости, прости! Разве я не хотел убедительнее донести мысль до сына, вот и… слегка приукрасил действительность!

— Слегка приукрасил?! Ты проводил воспитательную беседу, с какой стати выставлять меня в таком неприглядном свете? И с чего ты взял, что я вечно извазан в грязи? Между прочим, это всё из-за твоего драгоценного сыночка! Он вечно норовит залезть ко мне своими грязными руками после всяких игр и еды, ты думаешь, я успеваю за ним убирать? Или мне, как твоему второму братцу, скупать горы одежды, пока весь дом не забьется под завязку, чтобы ты наконец был доволен?!

— Я виноват, я во всем виноват!

— Ты говоришь, я запустил себя? Ладно! С завтрашнего дня сам возись со своим сыном, посмотрю я, как ты будешь сохранять презентабельный вид! Тьфу, моя главная ошибка в жизни — что я поверил твоим сладеньким речам! Почему ты не расскажешь сыну всю правду? Кто тогда волочился за мной по пятам и вымаливал свадьбу? Кто заявился к моему порогу и бесстыдно клянчил согласия?!

…

Хэ Хайчэн зажал рот ладонью, с трудом сдерживая смех, и на этот раз удрал окончательно.

Вернувшись в комнату, он вновь бросил взгляд на безупречно исполненную миниатюрную машинку, в создание которой было вложено столько сил, и окончательно принял решение.

http://bllate.org/book/39511/5003898

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Вы не можете прочитать
«Глава 17»

Приобретите главу за 5 RC

Вы не можете прочитать Stolen Love / Украденное сердце: Искусство воровства / Глава 17

Для покупки авторизуйтесь или зарегистрируйтесь

100 гл. на все книги · 350 RC Главы открывают любые книги этого автора. Не сгорают. Новая покупка прибавляет главы.
Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода