Утро выдалось суетливым, офисные работники один за другим спешно шагали в просторный вестибюль высотного здания.
— Слыхали? Говорят, нового генерального директора переманили из другой компании за огромные деньги, — бросила коллега, ожидавшая у лифта, и, достав из сумочки компактное зеркальце, на ходу подкрасила губы.
— Прямо с неба свалился? — подхватил кто-то рядом.
— Кто ж его знает! Вы бы видели, до чего у заместителя директора Чжоу лицо окаменело, когда он об этом услышал, — понизив голос, огляделась по сторонам третья сотрудница.
— Ой, а ты откуда знаешь?
— Я как раз отчет ему приносила. Он-то думал, приказ о повышении пришел, даже громкую связь включил, — хихикнула она.
— Вот тебе и камень, который себе же на ногу уронил, — злорадно заметил кто-то.
— Эй, как думаете, станет ли замдиректора Чжоу палки в колеса вставлять нашему новому генеральному?
— Сдается мне, это еще вопрос, кто кому первый продемонстрирует, у кого зубы крепче!
— Двум тиграм в одной долине не ужиться, будет на что посмотреть.
— Как бы вам самим под горячую руку не попасть да за чужие разборки не расплатиться!
— …
Тем временем на подземной парковке черный седан с большим трудом втиснулся задним ходом в узкое парковочное место.
Сидевшая за рулем женщина — волосы собраны в самый обычный хвост, на ней белая рубашка и женственные серые брюки-палаццо — торопливо сжала в руке телефон и переключила передачу.
— Всё, мам, я поняла. — Шань Юньань подхватила сумочку с пассажирского сиденья и уже собралась толкнуть дверцу, как вдруг откуда ни возьмись вылетел внедорожник Land Rover и наглухо заблокировал водительскую сторону. Шань Юньань была готова сама пнуть эту машину от злости.
Но делать нечего: автомобиль она купила совсем недавно, и как ни злись, срывать гнев на новенькой тачке не имело смысла. Тяжело вздохнув, она перебралась на пассажирское сиденье.
— Ну всё, всё, я поняла, больше не могу говорить, опаздываю, — пробормотала Шань Юньань несколько дежурных фраз и поспешно сбросила вызов.
Если бы не необходимость вовремя явиться ради того самого загадочного нового гендиректора, которого якобы спустили прямо сверху, Шань Юньань, с ее вечной привычкой тянуть до последнего, наверняка до сих пор сидела бы дома.
— До чего же бесит, надо же было заявиться именно сегодня! — бурчала Шань Юньань, коря нового начальника за отвратительное чувство времени. С трудом толкнув дверь со стороны пассажира, она выбралась наружу. Уткнувшись в наручные часы, она шла быстрым шагом и угодила как раз в мертвую зону — заметить человека, вышедшего из того самого Ленд Ровера, она просто не успела.
Естественно, они столкнулись. На беду, в руке незнакомки был стакан с кофе, и от удара все содержимое хлынуло прямо на грудь Шань Юньань.
Лицо Шань Юньань от ярости мгновенно позеленело. И надо же было такому случиться: чтобы произвести хорошее впечатление на нового руководителя, она сегодня специально надела белоснежную рубашку!
И вот на тебе — беда не приходит одна, на груди красовалось огромное безобразное пятно!
Шань Юньань подняла голову и уставилась на женщину в темных очках, с волнистыми волосами до плеч, в фиолетовой блузке и строгой черной юбке. Высокая фигура незнакомки и ее вид заставляли руки Шань Юньань дрожать от гнева.
А та лишь чуть приподняла подбородок и смотрела на нее сверху вниз. Безупречная кожа, высокий лоб — за темными очками выражение глаз ускользало, но даже по тому, как высокомерно был задерат ее прямой подбородок и открывалась белизна шеи, чувствовалось: эта особа заносчива до предела.
Пусть столкновение и было случайностью, но ты же залила человеку всю рубашку кофе — неужели трудно хотя бы извиниться?!
— Эй, я говорю, ты вообще смотришь, ку...
— Шань Юньань, сколько лет прошло, а твой взрывной характер ни капли не изменился. — Прохладный голос слетел с ее тонких розовых губ небрежно, словно слова смаковали на языке. Легкая усмешка в уголке рта, мелькнувшая перед глазами Шань Юньань, вмиг испортила той настроение окончательно.
Впрочем, дело было еще и в том, что незнакомка сняла темные очки, явив миру те самые знакомые тонкие брови и глаза.
— Фу Цзиньсюань!
Если уж заводить речь о Шань Юньань и Фу Цзиньсюань, то здесь подходило лишь одно определение: злая ирония судьбы. Если выражаться точнее, они были заклятыми врагами еще с утробы матери.
А раз заклятые враги — тут всё и так ясно: на дух друг друга не переносят.Изначально, поскольку обе они выросли в одном ведомственном жилом комплексе, их отношения должны были быть вполне нормальными.
Но так уж вышло, что с самого детства они питали друг к другу взаимную неприязнь.
В те годы Шань Юньань и Фу Цзиньсюань были самыми красивыми девочками во всем жилом комплексе, и потому в разговорах окружающих — вольных или невольных — между ними неизбежно началось тайное соперничество.
То одна набежит с жалобой на другую, то другая сыграет на опережение и первая вывалит все недостатки соперницы.
Либо же — сегодня одна завяжет два хвостика, а на следующий день другая заявится с целой головой мелких косичек а-ля синьцзянские косы, лишь бы перещеголять.
С малых лет соревновались в красоте, а позже, пойдя в школу, — в успеваемости.
Хотя оценки у них были примерно на одном уровне, из-за долгих часов за учебниками Шань Юньань порой выглядела неряшливо, а к третьему году средней школы и вовсе обзавелась очками с диоптриями.
В сравнении с Шань Юньань, являвшей собой образчик заурядной и простоватой ученицы, Фу Цзиньсюань не только прекрасно училась, но и оставалась писаной красавицей, похожей на героиню какого-нибудь корейского сериала.
Мало того, отец Фу Цзиньсюань уволился с государственной службы и с головой ушел в бизнес. И надо же было такому случиться: по тем временам он действительно загреб денег лопатой, после чего дела пошли в гору, и постепенно основным направлением их деятельности стала недвижимость.
Семья Фу съехала из жилого комплекса, и Шань Юньань уже было подумала, что дома ей больше не придется видеть эту вечно щекочущую нервы Фу Цзиньсюань. Кто же знал, что ее собственный батяня, послушавшись советов отца Фу Цзиньсюань, потратил большую часть сбережений на покупку квартиры в элитном жилом комплексе, который отец Фу Цзиньсюань счел перспективным.
С тех пор они вновь стали соседями.
К тому времени, как Шань Юньань стала самостоятельно ездить в школу на велосипеде, за Фу Цзиньсюань уже присылали машину, причем личного семейного водителя.
Тогда Фу Цзиньсюань благодаря яркой внешности и отличной учебе не только завоевала титул главной красавицы школы, но и привлекла внимание парней из других учебных заведений, которые приходили посмотреть на нее.
Поистине завидно. Когда компания друзей наблюдала за тем, как Фу Цзиньсюань с грацией героини корейской дорамы — словно под собственную фоновую музыку — входит и выходит из школьных ворот, сказать, что они не завидовали, было бы явной ложью.
В выпускном классе старшей школы учебная нагрузка оказалась огромной, и Шань Юньань изо всех сил налегала на учебу. И хотя время от времени до нее доходили сплетни о том, что очередной красавчик школы или капитан баскетбольной команды признается в любви Фу Цзиньсюань, сама Шань Юньань считала, что Фу Цзиньсюань, вечно отвлекаемая всякими пустяками, не представляет никакой угрозы.
В конце концов, в настоящем состязании главное — кто поступит в хороший университет.
Каково же было ее удивление, когда в день получения результатов она узнала, что набрала всего на три балла больше соперницы и они обе поступили в один и тот же престижный вуз. Шань Юньань разозлилась так, что ей захотелось сигануть со второго этажа.
Какая злая ирония судьбы!
Мало того, что учились в одном институте, так еще и на одном факультете!
Шань Юньань выбрала экономику, а Фу Цзиньсюань — финансовый менеджмент.
...Почему у нее снова такое чувство, будто ее обскакали... — таково было первое ощущение Шань Юньань.
В колледже девушки естественно научились следить за собой: в ход пошли симпатичные юбочки, наряды на все лады. Едва только в Шань Юньань проснулось женское начало и она собралась, вся такая из себя красивая, облачиться в прелестные платья и закрутить бурный роман, как классным руководителем у них назначили самую суровую старую профессорку на факультете, которую за глаза звали Грозой Мертвецов и старой фурией — заместителя декана.
Старуха посвятила всю жизнь науке и к учебному процессу подходила железно. Шань Юньань тогда тоже хорошо училась, и профессор возлагала на нее большие надежды: с самого первого курса та получала стипендии и моталась со старухой то в командировки, то на исследования.
Какое там наряжаться — времени на свидания не оставалось вовсе.
По сравнению с Шань Юньань, снова окунувшейся в суровую школьную жизнь, Фу Цзиньсюань жила припеваючи — лучше и придумать нельзя.
То ей в любви признается какой-нибудь староста студенческого совета, то богатенькие сынки из какой-нибудь компании устроят под окнами кольцо из цветов и принимаются ухаживать, а то и вовсе укатит отдыхать за границу.
А та университетская жизнь Фу Цзиньсюань, похожая на мангу, заставляла Шань Юньань до крови искусать ногти от злости, всякий раз когда та, выслушивая подобные сплетни о сопернице, корпела над курсовой.
Но никто и предположить не мог, что эта сияющая и успешная Фу Цзиньсюань на третьем курсе внезапно возьмет академический отпуск.Когда Шань Юньань вернулась из другой провинции вместе со своим преподавателем, выяснилось, что та девушка уже два месяца как покинула академию. О новостях Шань Юньань узнала совершенно случайно от других.
Поговаривали, что в семье у нее случилась беда, но никто не знал подробностей.
Позже, созваниваясь с родителями, Шань Юньань услышала от Мамы Шань, которая сокрушалась о превратностях судьбы, историю о семье Фу. Оказалось, что отца Фу Цзиньсюань засудили из-за проблем с каким-то строительным проектом, и вскоре после того, как он оказался в тюрьме, он покончил с собой. Ее мать и без того была больна, нуждаясь в огромных средствах на лечение, а все деньги в семье Фу были либо растрачены отцом, либо пущены на залоги, так что оплачивать счета за лекарства стало просто нечем.
К тому же, на семье висел огромный долг.
Хотя отношения между Шань Юньань и Фу Цзиньсюань нельзя было назвать хорошими, их родители общались неплохо.
В конце концов, Папа Шань когда-то работал в одном отделе с отцом Фу Цзиньсюань, к тому же они были однокурсниками по университету, так что связь между ними была вполне дружеской.
Тогда Папа Шань первым внес пожертвование для Фу Цзиньсюань, Мама Шань связалась с другими людьми из их жилого комплекса, чтобы те тоже помогли. Но, несмотря на все усилия, это было лишь каплей в море, и семья Фу все равно не могла покрывать дальнейшие расходы.
Фу Цзиньсюань продала виллу, которая находилась по соседству с домом семьи Шань, и с тех пор Шань Юньань больше ее не видела.
Лишь в год выпуска она услышала от других студентов, что та пришла на защиту дипломной работы.
После этого никаких вестей о Фу Цзиньсюань больше не было — она словно испарилась из мира людей.
Шань Юньань не стала поступать в магистратуру и не осталась в университете, а, полагаясь лишь на собственные силы, постепенно закрепилась в крупной публичной компании.
Прошло семь лет. Тридцатилетняя Шань Юньань уже стала менеджером финансового отдела, а ее единственным вышестоящим начальником был финансовый директор, который готовился к выходу на пенсию и относился к ней с большой симпатией.
Что же касается внезапных кадровых перестановок в верхах, Шань Юньань считала, что ее это никак не касается. Единственное, что ей оставалось — это произвести хорошее впечатление на нового генерального директора, чтобы в будущем тот не стал вставлять ей палки в колеса.
Кто бы мог подумать, что, едва выйдя из машины, она получит порцию кофе на себя, да еще и от кого — от Фу Цзиньсюань, которую, как она думала, больше никогда в жизни не встретит!
Шань Юньань смотрела на все еще надменную Фу Цзиньсюань, и ее лицо перекосило от ярости.
— Не думала, что ты вообще меня узнаешь, — Фу Цзиньсюань слегка приподняла уголки губ в небрежной улыбке.
— Не волнуйся, даже если бы ты превратилась в пепел, я бы все равно тебя узнала, — съязвила Шань Юньань, едва сдерживая гнев.
— Ты совсем не изменилась, все так же не способна сказать ничего человеческого, — холодно усмехнулась Фу Цзиньсюань.
— Посмотри на себя, даже если я скажу что-то нормальное, ты ведь все равно не поймешь.
— Шань Юньань!
— Ладно, мне некогда с тобой препираться, — Шань Юньань бросила взгляд на огромное пятно на груди и вскинула бровь: — Слушай, ты ведь должна как-то это уладить? — она указала на свою одежду.
— Ты сама на меня налетела, при чем тут я? — Фу Цзиньсюань была не из робкого десятка и даже не взглянула на нее.
— Эй, ну ты совсем совесть потеряла? Это еще что значит — я налетела? — Шань Юньань чувствовала, как намокшее белье неприятно холодит кожу, а грудь сдавливает от возмущения. — Посмотри, где ты припарковала свое корыто! Разве можно так перегораживать дорогу?
— Тут не написано твое имя, какая тебе разница, где я паркуюсь? — усмехнулась Фу Цзиньсюань. — Сама не смотришь, куда идешь, а теперь кого винишь? Ах да, чуть не забыла, ты должна возместить стоимость моего кофе!
— Фу Цзиньсюань, у тебя хоть капля стыда осталась?!
— Раз у тебя его нет, то с чего бы мне иметь?
Шань Юньань задохнулась от возмущения, едва не лишившись дара речи. Она уже собиралась разразиться гневной тирадой, как вдруг зазвонил телефон в ее руке.
Бросив взгляд на экран, Шань Юньань ответила:
— Что случилось, Сяо Лю? Говори быстрее.
Фу Цзиньсюань, скрестив руки на груди, холодно наблюдала за ней, не проронив ни слова. Шань Юньань изменилась в лице, быстро бросила в трубку: «Хорошо, поняла, скоро буду», — и сбросила вызов.
— Ладно, ты победила. Считай, что сегодня мне не повезло, каждый раз встреча с тобой — к беде! — бросила Шань Юньань и собралась уходить.
Но слово «беда» мгновенно вывело Фу Цзиньсюань из себя. Она тут же размахнулась и швырнула остатки кофе из стакана прямо в Шань Юньань.
К счастью, та вовремя отскочила. Стакан с грохотом разбился у ее ног, но брызги все же попали на брюки.
— Ты больная, что ли? — взвизгнула от ярости Шань Юньань.
— Это кого ты назвала бедой?! — Фу Цзиньсюань смерила ее яростным взглядом.
Если бы не катастрофическая нехватка времени, Шань Юньань тут же устроила бы разборки, но ей было совсем не до того! Она сердито сверкнула глазами в сторону Фу Цзиньсюань и, подхватив сумку, побежала прочь.
Фу Цзиньсюань с посиневшим от злости лицом смотрела вслед убегающей Шань Юньань, и ей потребовалось несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.
В этот момент неподалеку послышался чей-то голос:
— Цзиньсюань.
Услышав его, Фу Цзиньсюань обернулась, и как только она увидела подошедшего человека, ее лицо невольно смягчилось.
— Чжилинь.
В отличие от Фу Цзиньсюань, чье настроение заметно улучшилось, Шань Юньань, едва успевшая заскочить в закрывающиеся двери лифта, смогла наконец выдохнуть.
В тесном лифте она то и дело поглядывала на часы. Когда лифт достиг двадцать седьмого этажа и двери открылись, Шань Юньань выскочила наружу, где ее уже ждала молодая девушка лет двадцати с новенькой белой рубашкой в руках. У девушки было миловидное лицо, сейчас искаженное тревогой.
— Сестра Шань.
Забрав рубашку и передав ей свою сумку, Шань Юньань быстрым шагом направилась к уборной, на ходу расстегивая пуговицы.
— Где господин Чжэн?
— Я слышала от секретаря Ху, что он уже спустился встречать генерального директора, — Лю Синьци последовала за ней по пятам.
— Значит, они еще не поднялись? — зайдя в уборную, Шань Юньань не церемонясь сбросила рубашку, быстро протерла салфеткой те места на груди, которые не были прикрыты бельем, и натянула свежую одежду, протянутую Лю Синьци.
— Да, — Лю Синьци держала ее сумку. — Но скоро должны быть.
— Финансовый отчет готов? — Шань Юньань поправила помаду перед зеркалом.
— Да, все готово.
Шань Юньань быстро привела волосы в порядок и взглянула на наручные часы.
— Отлично, пошли.
Поскольку сегодня была первая встреча нового генерального директора с руководителями отделов, господин Чжэн взял на себя инициативу по организации собрания.
Изначально руководителем финансового отдела была не Шань Юньань, но поскольку тот самый пятидесятилетний директор, который всегда был полон оптимизма и готовился к пенсии, ушел в отпуск, эта обязанность временно легла на ее плечи.
Когда Шань Юньань вместе с Лю Синьци, обнимавшей папку с отчетами, вошла в конференц-зал, большая часть присутствующих была уже в сборе.
Увидев, что господина Чжэна и нового директора еще нет, Шань Юньань с облегчением опустилась на свое место. Она перевела дух и вытерла пот салфеткой, которую подала Лю Синьци.
— Я слышала от людей из секретариата, что у нового генерального директора какие-то особые отношения с господином Чжэном, — прошептала ей на ухо Лю Синьци.
Шань Юньань моргнула.
Ходили слухи, что этого нового директора господин Чжэн представил лично через совет директоров. Похоже, вероятность того, что слухи верны, составляла более девяноста процентов.
Шань Юньань не стала поднимать головы, решив еще раз внимательно проверить финансовый отчет перед собой. Она взяла стакан воды и уже поднесла его ко рту.
В этот момент дверь отворилась. Шань Юньань не придала этому значения, пока не заметила, что перешептывания вокруг стихли, и не услышала голос господина Чжэна:
— Представляю всем нашего нового генерального директора.
Шань Юньань подняла голову, и как только она увидела женщину, стоявшую за спиной господина Чжэна, вода, которую она пила, фонтаном выплеснулась прямо на финансовый отчет.
— Фу Цзиньсюань.
http://bllate.org/book/39486/4999203
Готово:
