Ци Юньчжоу действительно был очень опечален.
Он опустил голову и с видом эксперта, оценивающего антиквариат, принялся разглядывать четыре колеса Майбаха. Мысленно он обливался слезами: — Какие чудесные колеса... Если скрутить хотя бы одно и продать, сколько же... сколько же он сможет жить припеваючи, бездельничая и ожидая старости!
Месяц, два...
Пока Ци Юньчжоу строил столь пылкие и воодушевляющие подсчеты, из телефона помощника Чэня донесся голос:
— Включи камеру.
Это был Ци Чжихань.
Его голос звучал так, будто его вымочили в зимней морской воде, а в самом тоне, казалось, не было никаких лишних эмоций.
Но Чэнь Линь уже несколько лет работал помощником этого мужчины, а потому чутко уловил в его голосе глубоко подавленную, смутную и невыразимую тревогу.
— Малыш, а где твой папа? — пока помощник Чэнь настраивал камеру в телефоне, Ци Чжихань сквозь холодный экран повторил свой вопрос. — Разве ему совсем не интересно...
Папа.
Снова эти два слова.
Папа, который в романе никогда не возлагал никаких надежд на собственное рождение.
Папа, бессердечный и безжалостный, который за десятки лет не подарил ребенку ни единого доброго слова.
Странное раздражение поднялось со дна души. Камера телефона включилась, и под лучами солнца от нее повеяло безжизненным холодом.
Улыбка Ци Юньчжоу тоже была холодной.
— Мой папа меня ненавидит.
Он уставился в объектив камеры. Его голос звучал с присущей детям мягкостью, но каждое слово разило, словно острый нож, безжалостно разрывая все иллюзии о нежности:
— Он даже не удосуживается мной заниматься.
Дрожащая картинка наконец замерла. Ци Чжихань узнал его: это был тот самый ребенок, что на мгновение мелькнул во время лекции.
Сердце кольнуло, словно в него вонзили что-то острое, и из раны непрерывно сочилась кровь.
— Дай этому ребенку пластырь, — распорядился он помощником. — Я скоро буду.
Мгновение спустя помощник Чэнь наклеил пластырь на мизинец Ци Юньчжоу с озадаченным выражением лица.
Он никак не мог взять в толк, как шеф умудрился разглядеть через такую трясучку в камере, что у ребенка кровоточит палец.
И почему этот мальчишка казался ему до боли знакомым...
Ци Юньчжоу не знал, о чем думает помощник Чэнь. Он не любил лишних хлопот и совсем не хотел общаться с владельцем машины, который вот-вот должен был объявиться. Воспользовавшись замешательством и глубокими раздумьями помощника Чэня, он припустил прочь и, словно юркая рыбешка, затерялся в толпе на выходе из переулка.
— Где ребенок?
Спустя десять секунд после исчезновения мальчика подоспел Ци Чжихань. Шаг его был необычайно быстрым — он даже не заботился о том, что позади еле поспевает Старший Линь.
Помощник Чэнь замер. Инстинктивно избегая взгляда Ци Чжиханя, он перевел глаза на Старшего Линя.
В этот момент до него дошло, почему тот мальчик показался ему знакомым...
В высшем свете Яньчэня все знали, что пропавшая в молодости дочь Старшего Линя была метиской, и забыть ее слегка буроватые глаза с примесью пепельного оттенка было просто невозможно.
А у только что ушедшего парнишки были глаза точь-в-точь как у дочери Старшего Линя — чуть буроватые, с едва заметным пепельным отливом.
Два дня спустя.
Понедельник, пять часов вечера. Ци Юньчжоу получил уведомление о зачислении в Детский сад «Золотая колыбель».
Возможно, все дело было в рекомендательном письме в детский сад, которое ему передал Гу Янь, но вчерашнее собеседование прошло на удивление просто: воспитатели лишь расспрашивали о домашней жизни и все в таком духе. Учитывая, что мальчикам порой ближе отцы, проводившая собеседование учительница — не посмотревшая запись вчерашнего мероприятия — с улыбкой подсказала:
— Малыш, можешь начать с рассказа о своем папе.
Папа, папа.
Погибшие воспоминания пошли в атаку на Ци Юньчжоу — всего за несколько дней эти два слова грозили довести его до нервного истощения.
Но Сяо Юньчжоу был не из робкого десятка. В критический момент он крепко зажмурил глаза и дал полную волю своей запредельной детской фантазии: — Мой папа — красивый старый хрен.
Учительница на собеседовании: ???
— У него красивые огромные толстые ляжки, красивый пивной животик, а красивые маленькие глазки моргают над красивым кровавым ртом.
Учительница: (...)
— У него красивые маленькие короткие ручки и красивая большая лысина, — лицо Ци Юньчжоу было благоговейным и отрешенным. — И пусть в том самом плане он уже не так хорох, его красоте просто нет равных...
Учительница: — Кхе-кхе-кхе-кхе!
Несколько часов спустя директор Цзинь, посмотрев видеозапись с собеседования, напечатал родителям Ци Юньчжоу длинное сообщение, полное благоговейного восторга...
В общих чертах оно сводилось к тому, что ваш ребенок невероятно искренний и отважный, а подобные выдающиеся качества — это именно то, к чему они стремились на протяжении десятилетий работы в сфере образования, и Детский сад «Золотая колыбель» гордится тем, что в его стенах будет учиться такой замечательный ученик, как Ци Юньчжоу!
Получив сообщение от директора, Цинь Сюэ как раз обсуждала с Фан Чжанем шоу «Счастливый домик». Прочитав текст, она сначала несколько раз перечитала его от начала до конца, а затем с опаской открыла видео с собеседования... Сопоставив оба источника, она пришла к выводу, что психическое расстройство диагностировано либо у директора, либо у нее самой.
— Посмотри на Ци Юньчжоу, разве он похож на ребенка для семейного шоу? — Цинь Сюэ в полном оцепенении протянула экран.
— Хотя во время съемок и могут возникнуть всякие непредвиденные ситуации, — Фан Чжань сначала отпился водой, но сдаваться не собирался, — Ци Юньчжоу — ребенок одаренный...
— Но у этого ребенка вообще нет мамы и папы, которые могли бы пойти с ним на передачу!
— Требования можно и смягчить, разве ты не сгодишься? — Фан Чжань покосился на Цинь Сюэ. — К тому же ты сама артистка, почему бы тебе не взять его с собой?
http://bllate.org/book/39437/4991702
Готово:
