Это история, которая очень долго передавалась из уст в уста среди местных жителей.
Считалось, что земли Лобнора оберегают и защищают божества, и любой, кто посмеет их разгневать, был обречен на верную смерть. Даже некогда процветавшие Древний Лулань и Цзинцзюэ в конце концов пали и были стерты с лица земли.
И всё из-за того, что их жители оскорбили небожителей. Разгневанные боги обрушили карающий глот на смертных, и былое великолепие исчезло навсегда, а цветущие оазисы превратились в безжилостную пустыню.
Когда в эпоху Восточная Цзинь через эти места проходил монах Фасянь, он с горечью вздыхал: «Наверху нет парящих птиц, внизу не бегают звери. Куда ни кинь взгляд — кругом лишь бескрайняя пустыня, и лишь высохшие кости мертвецов служат путникам ориентиром».
Старик прожил в окрестностях несколько десятилетий, разумеется, слышал эту легенду и безоговорочно в неё верил.
Поэтому сейчас он вовсе не был бесстрашен.
Но что толку в страхе? Его сын сгинул здесь при самых таинственных обстоятельствах, и старик даже не смог отыскать его останки. Разве можно было просто так всё оставить?
Над пустыней постепенно сгущались сумерки, ветер в Гоби усиливался. Вокруг царила зловещая, мёртвая тишина; руины древнего города напоминали гигантские тени, готовые поглотить всё живое, отчего на душе становилось еще тревожнее.
Сородичи, сопровождавшие старика, тоже сильно беспокоились и наперебой уговаривали его вернуться, а поиски отложить до рассвета.
Однако старик лишь покачал головой и продолжал упрямо переставлять дрожащие ноги, опираясь на деревянный посох, который глухо стучал о песчаную почву.
Впереди его внимание привлегло какое-то пятно. Подойдя ближе и присмотревшись, он понял, что это наполовину занесенное песком человеческое тело.
Человек погиб уже давно. Из-за сухого климата труп еще не успел истлеть, но влага полностью испарилась, и тело стремительно иссохло: кожа и плоть намертво прилипли к костям, являя собой жуткое зрелище. Рот мертвеца был широко разинут, глаза выкатились от ужаса. Торчащая из песка половина туловища застыла в неестественной, уродливой позе — казалось, перед смертью несчастный увидел нечто невообразимо ужасное, попытался сбежать, но не смог, и теперь его душа не находила покоя.
Одежда на трупе сохранилась. С первого же взгляда старик узнал её, и из его глаз ручьем хлынули слезы. Бросившись вперед, он вцепился в безжизненное тело, и его губы задрожали, не в силах вымолвить ни слова.
Долго рыдая, он позволил спутникам утереть свои слёзы и уже собирался вытащить сына из песка, чтобы забрать и предать земле, как вдруг заметил, что правая рука юноши судорожно сжата в кулак, будто он до последнего держал что-то и не желал выпускать из ослабевших пальцев.
***
Тем временем неподалеку профессор Лю с воодушевлением и пеной у рта рассказывал студентам о сложном и запутанном переплетении судеб Лю Бана и Сян Юя.
Чэнь Бай методично конспектировал каждое слово, в то время как на его плече устроился некий посторонний предмет.
*Хлюп.*
С подбородка этого незваного гостя сорвалась капля слюны и преспокойно шлепнулась прямо на ту часть тетради, куда Чэнь Бай только что внес пометки. Чернила мгновенно расплылись чернильным пятном, безвозвратно уничтожая только что записанный текст.
Звук был тихим, но именно он стал последней каплей, разрушившей и без того скудные запасы терпения Чэнь Бая.
Глубоко вздохнув, он со злостью спихнул с плеча источник своих страданий.
— Ой! — этот человек кубарем скатился со стула и рухнул на пол.
Шум стоял знатный. Все присутствующие в аудитории тут же затихли и синхронно повернули головы в их сторону, но, завидев лицо Сяо Ланя, понимающе отвернулись — они уже привыкли к подобным сценкам.
— Сяо Бай, ну зачем же так грубо? Ладно я — если разобью голову, это пустяки, но вот если сломаю стул, будет неприятно. Хотя здешнее оборудование и так разваливается на части, всё равно не стоит усугублять... — Сяо Лань, потирая ушибленный затылок, вновь уселся на стул.
— Заткнись! — процедил Чэнь Бай сквозь зубы, понизив голос.
Он искренне не понимал, за какие грехи он, совершенно нормальный и адекватный человек, столкнулся с таким стихийным бедствием по имени Сяо Лань и почему этот паразит привязался к нему на столько лет?
То, что они оказались в одном классе в средней школе, еще можно было стерпеть. Общий класс в старшей школе — ну, ладно, пусть совпадение. Но почему они умудрились поступить в один университет на ту же самую специальность и даже получили комнату в одном общежитии?!
Обычно одержимость злыми духами лечат целебными отварами и изгнанием нечисти с помощью заклинаний, так почему же его собственная напасть оказалась куда живучее любого призрака? Небеса, да чем же он провинился в прошлых жизнях...
Его призыв умолкнуть был нагло проигнорирован. Сяо Лань потер глаза и наконец соизволил обратить крошечную долю своего внимания на профессора Лю, всё еще страстно вещающего у кафедры.
— Погляди-ка на Старика Лю, с чего это он сегодня такой возбужденный? Лицо раскраснелось, щеки горят, межбровье прямо сияет, на каждое слово по три раза вздрагивает — вылитый укушенный бешеным псом. Ча случайно не одержим злым духом?
*Это не он одержим, это ты с рождения заколдованный!*
Чэнь Бай изо всех сил пытался оградить себя от пагубного влияния соседа, но пока он боролся с собой, бесконечный поток бреда из уст Сяо Ланя продолжал засорять его слуховые каналы. Профессор Лю давно перешел к новой теме, и Чэнь Бай безнадежно упустил огромный кусок лекции. Теперь оставалось лишь уповать на чужие конспекты.
Стоило ему подумать о конце пары, как прозвенел звонок. Профессор Лю вовремя умолк, объявил об окончании занятия, подхватил книги и вимером упорхнул из аудитории — так, будто за ним гнались кредиторы. Однако, уже у самого выхода он, видимо, о чем-то вспомнил, резко обернулся и зычным голосом бросил:
— Сяо Лань, Сяо Бай, зайдите ко мне!
Чэнь Бай с непроницаемым лицом собрал вещи, схватил за шиворот притаившееся рядом исчадие ада и решительно двинулся к выходу.
— Сяо Бай, не хватай меня так крепко, люди ведь могут превратно истолковать наши отношения... — раздался у самого уха манерный, полный фальшивого смущения голос.
*Разве после стольких лет знакомства со мной вообще осталось хоть что-то, что можно назвать чистой репутацией?* — мрачно и обреченно подумал Чэнь Бай.
Когда они добрались до места, профессор Лю в своем кабинете буквально ходил ходуном, бережно прижимая к груди какой-то сверток. Его лицо лоснилось от радости, и только хвоста не хватало для полного сходства с тем самым бешеным псом, о котором говорил Сяо Лань. Если бы кабинет не был выделен персонально профессору, случайные свидетели такой картины наверняка бы испугались.
*Этот старик и этот негодяй идеальная пара.*
Чэнь Бай демонстративно кашлянул и пару раз постучал в дверь.
— Входите быстрее! Закройте дверь, закройте дверь! — профессор Лю поднял голову, сияя улыбкой и излучая ауру величайшей тайны. — У меня для вас потрясающая находка, идите сюда, скорее!
— Какая еще находка? — в голосе Чэнь Бая проскользнуло искреннее любопытство.
Пусть Старик Лю временами вел себя чудаковато, он оставался признанным экспертом по истории и культуре эпох Цинь и Хань. Будучи двумя его самыми любимыми учениками, Чэнь Бай и Сяо Лань уже не раз сопровождали наставника в археологических экспедициях, так что вещица, которую он называл ценной, определенно стоила внимания.
— Взгляните-ка сюда, — профессор протянул им небольшую шкатулку.
Чэнь Бай обратил внимание на тончайшую резьбу по дереву — ларец напоминал старинную шкатулку для женских украшений. Заметив его взгляд, профессор пренебрежительно махнул рукой:
— Я подобрал её просто так, чтобы удобнее было носить, к самому содержимому она отношения не имеет. Лучше посмотрите на это.
В это время Сяо Лань присел на корточки у аквариума с золотыми рыбками, засучил рукава и уже погружал пальцы в воду, пытаясь поймать добычу. Стоило рыбкам заметить его, как они тут же шарахались в самый дальний угол, мечтая слиться со стеклянной стенкой, но даже это не спасало их от когтей Сяо Ланя. Поймав одну рыбку, он вытащил её на воздух, слегка потискал и бросил обратно в воду. На его лице застыло выражение глубочайшей сосредоточенности и детского восторга — казалось, он занимался величайшим делом в мире.
И ведь надо же было местным золотым рыбкам обладать железной выдержкой, чтобы переносить подобные издевательства; любые другие обитатели водоемов давно бы отдали Богу душу.
Уголки губ Чэнь Бая дернулись. Решив не обращать внимания на этого идиота, он сам открыл шкатулку и извлек наружу её содержимое.
На ладони лежал кусок белого нефрита. Необычного бефрита — сквозь молочно-белую массу проступали тончайшие красные прожилки, напоминающие кровеносные сосуды, что придавало камню поразительный, приковывающий взгляд вид.
Форма минерала была далека от привычных нефритовых подвесок или пластинок: неправильный оллипс, чуть меньше человеческой ладони и толщиной в полфаланги пальца. На ощупь камень оказался теплым и гладким. Чэнь Бай совершенно не разбирался в антиквариате, но стоило ему коснуться этого нефрита, как в груди возникло стойкое предчувствие: возраст находки исчисляется вовсе не современностью и даже не новейшим временем.
Перевернув пластину, он обнаружил на обратной стороне рельефную резьбу: группа древних построек и сотни людей, стоящих на коленях перед неким божеством. С первого взгляда узнав чужеземные одежды и черты лиц, Чэнь Бай после недолгих колебаний произнес:
— Это... древний Синьцзян?
Профессор Лю перевел многозначительный взгляд на Сяо Ланя:
— А ты? Что скажешь ты?
Сяо Лань подпрыгнул от аквариума, перехватив древний нефрит, долго вертел его в руках, гладил, а затем и вовсе попытался попробовать на зуб.
Чэнь Бай: «……»
*Ты думаешь, это слиток золота?*
Уголки губ Сяо Ланя изогнулись в лукавой улыбке, словно он действительно держал в руках драгоценный металл:
— Этому нефриту наверняка больше тысячи лет. К тому же одежда людей на рельефе очень похожа на ту, что мы видели на фресках из Древнего Луланя.
Имя Лулань было знакомо многим. Некогда процветавшее царство, поддерживавшее тесные связи как с ханьским Китаем, так и с хуннами, оно в одночасье исчезло с лица земли около четырехсотого года нашей эры. Ни в одном историческом трактате не осталось об этом ни единого упоминания — цивилизацию будто стерли ластиком, не оставив после себя никаких следов.
Хотя в последние годы исследователи то и дело снаряжали экспедиции к тем местам, постепенно раскапывая руины древних городов, самым крупным открытием за всю историю региона до сих пор оставалась лишь одна мумия возрастом почти в четыре тысячи лет, найденная в 1980 году в нижнем течении реки Кончедарья. Эта находка позволила отодвинуть предполагаемую дату существования Луланя еще дальше вглубь веков. Однако помимо полуразрушенных песчаными бурями стен и выцветших фресок люди так ничего и не нашли.
А поскольку Лулань располагался в северо-западной части Лобнора — зоны, где регулярно при загадочных обстоятельствах пропадали люди, — аура мистики и жутких тайны лишь сгущалась над ним.
Если этот нефрит действительно имел отношение к Луланю, он станет поистине сенсационным открытием для всех исследователей.
Но... разве такое возможно?
Нахмурившись, Чэнь Бай подсознательно хотел пресечь чужие фантазии на корню.
Однако глаза профессора Лю загорелись. Потирая руки, он принялся взволнованно мерить шагами кабинет:
— Мои догадки во многом совпадают с вашими, но я пришел к несколько иному выводу. Присмотритесь внимательнее к рисунку: эти люди поклоняются божеству, а что находится над ними?
Чэнь Бай неуверенно протянул:
— ...Солнце?
Народы западного края издревле почитали небесные светила, так что подобный сюжет не казался удивительным.
Профессор Лю покачал головой:
— А почему вы не думаете, что это луна?
Чэнь Бай возразил:
— Если рассуждать здраво, обычно поклоняются именно солнцу. Солнце — владыка, а луна — слуга.
— В твоих словах есть резон. Но взгляните: вокруг молящихся людей выбиты языки пламени — костры. Если бы на дворе стоял день, в них не было бы никакого смысла. Древние мастера никогда не наносили рисунки просто так, за каждым изображением скрывается определенный смысл.
Чэнь Бай замер, внезапно ухватившись за суть:
— Профессор, а как вообще обнаружили этот нефрит?
На лице профессора Лю промелькнуло одобрение:
— История долгая.
Первым обладателем артекла оказался старик, несколько десятилетий проживший близ Лобнора. Однажды отряд путешественников, вознамерившийся проникнуть вглубь пустыни, нанял его сына проводником. Спустя месяц экспедиция так и не вернулась. Заподозрив неладное, старик сам отправился на поиски и обнаружил тело сына неподалеку от оврага Хунлюгоу, рядом с руинами Луланя. Что же касается остальных членов группы — они исчезли бесследно, растворившись в воздухе словно пар.
Державший в окоченевшей руке сына нефрит старик не имел ни малейшего представления о его происхождении и связи с гибелью юноши. Все знатоки, к которым он обращался, разводили руками. В отчаянии продав вещицу за бесценок, старик пустил её по рукам торговцев, пока та в конце концов не попала к другу-антиквару профессора Лю. Тот не рискнул выкупать столь подозрительную вещь вслепую и принес её на экспертизу старому знакомому.
Чэнь Бай глубоко вздохнул:
— Выходит, этот нефрит и впрямь связан с Луланем?
Профессор кивнул:
— Нельзя исключать такую вероятность. Я уже подал заявку на финансирование в ректорат. Как только средства поступят, мы немедленно выдвинемся на место. Если нам удастся что-то отыскать, это перевернет всю науку!
Выйдя из кабинета профессора, они направились к студенческому общежитию.
— У тебя вообще есть кости?! Немедленно убери свои лапы! — передвижение давалось Чэнь Байю с огромным трудом, ведь на его плечах повисла дополнительная масса, превратившая его в подобие вьючного верблюда с мешком песка.
— Мы же с тобой в таких близких отношениях! Мое — значит твое, твое — значит мое, так что мои лапы — это твои лапы.
Сяо Лань лениво волочился следом, вечно имея сонный вид. По правде говоря, с его нежными чертами лица, алыми губами и аристократичной утонченностью он вполне мог сойти за писаного красавца, но стоило ему открыть рот, как весь образ рушился в один миг. По глубокому убеждению Чэнь Бая, любой, кто проводил рядом с Сяо Ланем больше суток, рано или поздно начинал мечтать о том, чтобы придушить его собственными руками.
Эта мысль годами зрела в его голове, но так и не воплотилась в жизнь, что лишь усиливало внутреннее раздражение студента.
— Мне нужно сходить в столовую за едой, иди в комнату один.
— Сяо Бай, я так устал... На лекции выспаться не дали, ты меня еще и толкнул, я больно ударился головой о пол. Теперь в висках стучит, кажется, у меня легкое сотрясение мозга. Если я пройду еще пару лишних шагов, то вполне могу потерять память... — паразит снова прижался к нему ближе, неся откровенную чушь. Его глаза переливались янтарными искрами, словно в них таился какой-то недосказанный смысл.
У него были тонкие губы — на первый взгляд холодные и бесчувственные, но уголки рта неизменно кривились в улыбке, складываясь в опасную, заставляющую сердце биться быстрее комбинацию. Даже видя это лицо каждый божий день, Чэнь Бай неизменно терял концентрацию, после чего его собственный язык выдавал фразы, за которые хотелось немедленно отвесить себе пощёчину.
— Ладно, я сам всё принесу, возвращайся... — едва сорвались с губ эти слова, как он мысленно врезал себе ладонью по лбу. *Черт побери, опять повелся на эту фальшивую красоту!*
— Знал же, что ты у меня самый лучший! В следующей жизни стану быком или лошадью, но отблагодарю за твою доброту! — послав воздушный поцелуй, эта ходячая катастрофа подпрыгнула на три метра в высоту и сайгаком помчалась в сторону общежития портить жизнь кому-нибудь другому, оставив Чэнь Бая стоять в одиночестве и молча оплакивать свою судьбу.
Не прошло и нескольких дней, как профессор Лю принес благую весть: университет выделил бюджет, наверху дали добро, пора собирать вещи и готовиться к отправке.
Помимо Сяо Ланя и Чэнь Бая, в экспедицию вошло еще несколько студентов. В молодости профессор Лю уже бывал в Лобноре, но за прошедшие годы климат и рельеф там сильно изменились, поэтому без местного проводника в пустыне делать было нечего.
Судя по всему, профессор планировал для начала разыскать того самого пожилого человека, нашедшего древний нефрит, поэтому к их команде присоединился и его знакомый антиквар.
Поезд тронулся из Пекина, держа курс на северо-запад. Дорога предстояла долгая, с пересадками на множестве станций. Студенты, большинство из которых впервые в жизни отправлялись в столь дальнее путешествие, были вне себя от восторга. Они всю дорогу шумели, болтали, резались в карты и травили байки, заполнив весь вагон веселым смехом — так что даже пассажиры из соседних купе то и дело заглядывали к ним поглазеть на веселье.
Сяо Лань и Чэнь Бай заняли верхнюю и нижнюю полки. Впрочем, Сяо Лань ленился карабкаться наверх, поэтому едва ступив в вагон, оккупировал нижнее место Чэнь Бая и завалился спать, совершенно не обращая внимания на грохот карт и крики товарищей.
Цзян Чэнь толкнул Чэнь Бая в локоть, выразительно поиграв бровями и расплывшись в сальной улыбке:
— Вы двое спите на одной койке и даже не тесно?
Он тоже читал в числе студентов, отправляющихся на раскопки. Обычно разгильдяй и лентяй, Цзян Чэнь тем не менее показывал отличные результаты по специальности, за что пользовался расположением профессора Лю, да и с парнями из комнаты они давно спелись.
Чэнь Бай лениво отмахнулся:
— Отвали!
Толчок получился излишне резким, и Цзян Чэнь с воплем врезался плечом в поручень, отчего весь плацкартный отсек заметно качнуло.
На верхней полке над ними спал посторонний пассажир. С самого момента посадки он закутался в одеяло, свернувшись калачиком лицом к стене, и хранил абсолютное молчание. Никакие шумы и вопли компании внизу не могли потревожить его сон.
Цзян Чэню это показалось странным: нормальный человек давно бы проснулся и устроил скандал от такого гадёжа, а этот спал как убитый.
Поддавшись детскому любопытству, он выпрямился и вытянул шею, заглядывая на верхнюю полку.
— Ты чего уставился? — сосед по купе пихнул его в плечо.
Цзян Чэнь шмыгнул носом:
— Вы ничего странного не чувствуете?
— В смысле? — тот нахмурился. — Совсем мозги от недосыпа расплавились?
— Да ну вас! — отмахнулся Цзян Чэнь.
Тем временем Сяо Лань перевернулся на другой бок и продолжил сладко спать. Бросив на него случайный взгляд, Чэнь Бай на мгновение замер.
Во сне этот парень выглядел донельзя умиротворенным и утонченным. Тонкие белые пальцы свешивались с края одеяла, ослепляя своей аристократичной бледностью — глядя на него сейчас, было трудно поверить, что в бодрствующем состоянии это ходячее бедствие полностью менялось.
Чэнь Бай как раз предавался этим сложным мыслям, как вдруг прямо перед его носом возникло лицо Цзян Чэня.
— Чего разглядываешь? Мордашка у Сяо Ланя и правда смазливая, но до нашей мисс Юь всё равно не дотягивает. Ты только глянь на ту барышню, ух, какие формы...
Упомянутая им «мисс Юь» тоже числилась в списке участников экспедиции. Звали её Юь Сюэ, и, судя по слухам, она приходилась дочерью кому-то из руководства вуза. Девица была хороша собой, но отличалась отвратительным, капризным характером — услынь она сейчас эти речи, с Цзян Чэня живо содрали бы живьем шкуру.
Заметив, что парень явно перегибает палку и заводит разговор в пошлую сторону, Чэнь Бай раздраженно оттолкнул его и поднялся, направляясь к профессору Лю.
Тот как раз оживленно спорил со своим другом-антикваром. Зайдя разговор о Лобноре, торговец оживился, заговорив с пеной у рта:
— Местечко там и впрямь проклятое! Был у меня товарищ, который в восьмидесятых ходил в экспедицию с отрядом Пэн Цзяму...
Сердце Чэнь Бая пропустило удар, и он без раздумий примостился рядом, прислушиваясь к разговору.
В восьмидесятые годы имя Пэн Цзяму гремело на всю страну. Возглавив комплексную научную экспедицию в Лобнор, он таинственным образом исчез посреди пустыни. Государство бросило на поиски огромные силы, но ученый так и канул в Лету — его тела не нашли до сих пор, и эта загадка оставалась неразгаданной.
Профессор Лю удивился:
— Почему ты раньше никогда об этом не рассказывал?
Тот понизил голос до загадочного шепота:
— Раньше об этом не стоило трепаться. Но раз уж мы сами туда отправляемся, скрывать больше нечего. Только чур — никому ни слова! Говорят, тогда в пустыне исчез не один Пэн Цзяму... Мой друг чудом унес оттуда ноги, но вернувшись, наотрез отказался обсуждать случившееся, обмолвившись лишь тем, что больше никогда в жизни не сунется в это проклятое место.
http://bllate.org/book/39436/4991589
Готово:
