Бай Цзин вечером отправился в старый дом клана Бай.
И вовсе не из-за жалобы Бай Хэна — в последнее время здоровье его отца, Бай Чжэнъюаня, оставляло желать лучшего, мелкие хвори не прекращались ни на день. Управляющий, дядя Сюй, позвонил и попросил его во что бы то ни стало вернуться домой.
Когда Бай Цзин приехал, дядя Сюй уже ждал у ворот. Обычно осмотрительный и невозмутимый, сейчас он хмурился, и во всём его облике читалась тревога. Дождавшись, пока Бай Цзин выйдет из машины, он сперва коротко обрисовал состояние Бай Чжэнъюаня, затем огляделся по сторонам и, наклонившись к самому уху Бай Цзина, сказал ему несколько слов.
Выслушав, Бай Цзин едва заметно улыбнулся и велел дяде Сюю не волноваться — мол, он знает, что делает. Дядя Сюй кивнул и только тогда перевёл дух.
Когда они вошли, Чжао Чжиюнь как раз поила Бай Чжэнъюаня лекарством, причитая и всхлипывая: то жаловалась, что Бай Хэна притесняют в компании, то пеняла, что Бай Чжэнъюань благоволит старшему сыну и ни во что не ставит её с сыном. Бай Чжэнъюань и в молодости умом не блистал, а теперь, постарев, и вовсе стал слаб головой — вместо того чтобы осадить её, он только и делал, что утешал Чжао Чжиюнь.
Дядя Сюй, следуя за Бай Цзином, тихонько кашлянул. Чжао Чжиюнь обернулась на звук, и, едва увидев Бай Цзина, вся так и дёрнулась — маленькая ложка с бульканьем выпала у неё из руки в фарфоровую пиалу, и лекарство расплескалось.
В отличие от напряжённой Чжао Чжиюнь, Бай Цзин держался невозмутимо: улыбнувшись, он поздоровался:
— Отец. Тётя Чжао.
Чжао Чжиюнь поднялась, не смея встретиться с ним взглядом, и натянуто улыбнулась:
— Бай Цзин вернулся… Что же ты не предупредил заранее, мы бы подождали тебя к ужину.
Бай Цзин сел напротив них двоих, и улыбка на его лице оставалась всё такой же мягкой:
— Не беспокойтесь, тётя Чжао, я уже поел. — Он посмотрел на Бай Чжэнъюаня, который всё это время сидел с каменным лицом, и сказал: — Я слышал, отец, что в последнее время вам нездоровится. Перед приездом я уже договорился со стариком Фу — завтра он заглянет вас проведать.
Старик Фу — знаменитый на всю страну врач китайской медицины, давно уже отошёл от дел, и в городе Цзиньхай сейчас мало кто мог его заполучить.
Бай Чжэнъюань хмыкнул, и лицо его заметно смягчилось. С этим сыном он был не близок, но почтительность Бай Цзина вернула ему ощущение отцовского достоинства. Вот только при мысли о Бай Хэне лицо его вновь окаменело, и он принялся выговаривать за сегодняшний случай в компании.
Бай Цзин не спешил — не торопясь, обстоятельно изложил, что к чему, заодно припомнив и все прежние проделки Бай Хэна, которыми тот успел насолить компании.
Бай Чжэнъюаню стало так неловко, словно ему отвесили пощёчину. Он торопливо перебил Бай Цзина:
— Да будь он хоть трижды виноват, не дело какого-то чужого человека его воспитывать! Что вообще такое эта Ли Шуи!
Улыбка на лице Бай Цзина померкла:
— Не будь этой… особы, земля на родовом кладбище клана Бай, что оставлена мне, сейчас бы не пустовала.
— Ты!.. — Бай Чжэнъюань вскочил, лицо его пошло пятнами от гнева, он ткнул пальцем в Бай Цзина и рявкнул: — Неблагодарный! — после чего развернулся и поднялся наверх, не желая больше на него смотреть.
Чжао Чжиюнь в замешательстве тоже вскочила, собираясь за ним следом, но Бай Цзин вдруг окликнул её.
— Тётя Чжао.
Чжао Чжиюнь с дрожью отозвалась. Улыбка с лица Бай Цзина не сошла, но взгляд его пробирал до костей:
— Будьте добры, тётя Чжао, передайте Бай Хэну: если что-то понадобится — пусть приходит ко мне. Отец уже в летах, здоровье у него слабое, так что не стоит его больше тревожить.
Чжао Чжиюнь покорно закивала. И только когда Бай Цзин ушёл, её напряжённое тело наконец расслабилось. На самом деле она давно уже не хотела ни за что бороться — она лучше всех знала, каков её сын, и понимала: даже десять Бай Хэнов не ровня одному Бай Цзину. Перед Бай Чжэнъюанем она устраивала слёзы и скандалы лишь затем, чтобы выторговать для Бай Хэна побольше. Вот только Бай Чжэнъюань был самонадеян и упрям, всё ещё воображал, что может держать Бай Цзина в узде, и мечтал отобрать клан Бай у него из рук. Чжао Чжиюнь подумала об этом — и вдруг её пробрал холодный страх до самых костей: а если однажды Бай Цзин перестанет считаться даже с этой последней ниточкой отцовско-сыновних чувств — что тогда с ними станется?
Бай Цзин вырвался домой с трудом, да ещё и расстался с Бай Чжэнъюанем на холодной ноте. Когда шофёр вывел машину за ворота старого дома, он раздражённо поднял руку и потёр переносицу. Открыв глаза, он увидел в тёмных зрачках один лишь холод. Посторонние считали, что у него с Бай Чжэнъюанем добрые отношения, — но это была лишь нарочно созданная им видимость. К Бай Чжэнъюаню он не питал, можно сказать, ни капли чувств.
В молодости Бай Чжэнъюань был крайне распутным человеком: женившись на матери Бай Цзина, Шэнь Ханьцю, он не остепенился и продолжал кутить напропалую, ночи напролёт предаваясь развлечениям. Едва Бай Цзин появился на свет, как к порогу явилась его внебрачная дочь. А после Бай Чжэнъюань вовсе потерял голову от молодой и обольстительной Чжао Чжиюнь и попросту завёл другую семью на стороне. Шэнь Ханьцю была кроткой и терпеливой, обиды держала в себе, дни напролёт ходила мрачнее тучи — и в конце концов угасла от болезни в молодом возрасте.
Было бы неправдой сказать, что Бай Цзин его не ненавидел. Но то, что он и по сей день сдерживался и выказывал Бай Чжэнъюаню почтительность и уступчивость, объяснялось целиком его дедом, Бай Вэйтаном. Старейшина Бай с малых лет отличал Бай Цзина, а после смерти Шэнь Ханьцю и вовсе забрал внука к себе и сам занялся его воспитанием. Последним, о чём он попросил перед смертью, было — чтобы Бай Цзин хорошо относился к Бай Чжэнъюаню. Он сказал: если они и вправду дойдут до того, что отец с сыном станут враждовать, он и в могиле не найдёт покоя.
Этот человек, всю жизнь гордый и непреклонный, произнося эти слова, был весь в слезах.
Всякий раз, вспоминая ту картину, Бай Цзин чувствовал в душе тяжёлую мглу.
Не зря его дед был тем, кто вырастил его собственными руками, — он ясно понимал даже то, что творилось у внука в душе. А раз такова была последняя воля деда, отступать он не мог. Сколько сил старик вложил в него с малых лет, сколько дорог ему проложил — другие не знали, а он-то знал лучше всех, и пренебречь дедом не мог. Так что покуда Бай Чжэнъюань не переходил границ, роль почтительного сына он готов был играть как следует.
Машина проехала немного, уже показалась развилка, а Бай Цзин всё молчал. Шофёр не выдержал и спросил:
— Господин, куда прикажете ехать?
Только тут Бай Цзин очнулся, взял телефон и позвонил Ли Шуи. Узнав, что тот в больнице, велел ехать туда за ним.
Ли Шуи как раз собирался уходить, но, раз Бай Цзин сказал, что приедет, он ещё немного посидел в больнице.
С тех пор как Цзинь Янь узнал, что звонит Бай Цзин, он всё время искоса поглядывал на Ли Шуи. Тому это в конце концов надоело, и он раздражённо бросил:
— Есть что сказать — говори.
Цзинь Янь на это только протянул «ага», а спустя ещё добрую минуту нерешительно спросил:
— Дядя Ли, а вы с… у вас сейчас всё в порядке? — Имя Бай Цзина он произнести не осмелился, но Ли Шуи понял, что он имеет в виду, и небрежно обронил три слова: — Да так, как всегда.
Ответ, похоже, не совпал с тем, что ожидал Цзинь Янь. Он опешил, а потом, подумав с полминуты, продолжил:
— Если неладно… вы себя не принуждайте. Всё равно, когда вы состаритесь, я вас прокормлю.
Ли Шуи замер, а придя в себя, не знал, то ли смеяться, то ли плакать. Неужто этот глупец думает, что он способен умереть с голоду? Ему захотелось подразнить Цзинь Яня, и, прищурившись, он с двусмысленной усмешкой произнёс:
— Если я к старости так и останусь один, я тебя не побрезгую — давай уж доживать вдвоём.
Цзинь Яня словно громом поразило: с ужасом на лице он затараторил:
— Д-д-дядя Ли, я, я, я всегда относился к вам как к старшему… — Видя, что выражение лица Ли Шуи не меняется, он, заикаясь, добавил: — В моих глазах вы, вы, вы мне как отец родной…
Лицо Ли Шуи вмиг почернело.
Как раз в этот момент зазвонил телефон. Взглянув — Бай Цзин, — он схватил куртку и поднялся, зашагал было к выходу, но на полдороге вдруг остановился, широким шагом вернулся, вжал лицо Цзинь Яня в подушку и прошипел сквозь зубы:
— У меня нет такого глупого сына, как ты.
http://bllate.org/book/39421/4989044
Готово:
