Готовый перевод Randomly Pulled into a Ghost Story Club at 3 AM / Клуб ночных кошмаров для тех, кто не спит в три часа ночи: Глава 5

Призрачное бракосочетание глубокой ночью? Лис-покровитель берет невесту?

Страшная ночь, и без того полная чертовщины, из-за этого внезапного поворота обрела легкий оттенок пикантной романтики.

Но едва услышав об этом, Цзянь Деда покрылся холодным потом — капли так и посыпались с кончика носа. Он был свято уверен: в полночь, когда настанет час резни, его ждет невероятный «сюрприз».

Он порывался уйти, но в дверь снаружи что-то резко толкнулось. Из щелей снова хлынул ледяной сквозняк, ввинчиваясь в уши Цзянь Деда тоскливым заупокойным воем. Он застрял между двух огней.

Цзянь Деда бросился в этот двор лишь с одной целью — укрыть Дун Дундуна от кармических пятен. Но происходящее здесь было совершенно ненормальным.

«Неужели тот гроб в конце концов приготовлен для меня? И вообще... перед ним действительно Дун-цзы?»

Тем временем в ином измерении Старуха с кошачьим лицом, выступая сторонним консультантом, строчила без остановки, объясняя, что представляют собой кармические пятна и Лис-покровитель, как смертельно опасна одержимость лисьим духом и каково устройство этого дома.

Если подытожить все ее разъяснения, вывод напрашивался один — верная гибель.

Дун Дундуну вынул руки из карманов, подошел ближе и поднял бумажный фонарь. Зал прощания тут же утонул в мертвенно-зеленом фосфорном свечении. Ноги Цзянь Деда совсем отнялись, подняться сам он не мог. Сильная, властная рука подхватила его и заставила встать.

Ладонь Цзянь Деда оказалась неожиданно мягкой. Губы спутника изогнулись в насмешливой усмешке, а пальцы слегка сжали его ладонь:

— Посмотри на себя. Неужели боишься, что Лис-бессмертный на тебя зарится?

Цзянь Деда пропустил слог и, вздрогнув, судорожно замотал головой:

— Что за глупости? Поиметь меня — это за отдельную плату!

Собеседник осекся:

—...

— Ты чего? — спросил Цзянь Деда.

Тот улыбнулся одними губами:

— Я сказал «зарится», а не «поимеет».

— А я что сказал? — Цзянь Деда хлопнул глазами. — Забыл уже.

Собеседник промолчал.

Не будь обстановка столь зловещей, казалось бы, что глуповатый участковый при каждом удобном случае нагло флиртует. И ведь сам этого даже не осознает!

Цзянь Деда поднял взгляд и смутно разглядел на лице собеседника нечто вроде: «Хм, ты привлек мое внимание, мужик...»

Впрочем, голова полицейского была забита делом, и анализировать чужую мимику ему было некогда. Он выглянул за дверь, а затем, набравшись мужества, ляпнул:

— Если тут играют свадьбу, может, попросимся остаться на ночь?

Цзянь Деда адресовал вопрос стоящему перед ним «гостю».

Походка того заметно изменилась: он пошел виляющим шагом, покачивая зеленоводным фонарем, и томно, с едва скрываемым намеком улыбнулся:

— Отчего же нельзя? Внутри как раз есть свободная комната. Идем. Раз уж тут такое торжество — с нарядом невесты, свадебным покрывалом и паланкином, — то в траурном зале найдется абсолютно все.

Миновав внутренний дворик, они подошли к главному залу, где у входа коптила покрытая грязью масляная лампа. Вся «родня» этого домишка была уже в сборе.

У стола их встречали бумажные «родители».

Бумажный мужчина был наряжен в шинель, а бумажная женщина — густо набелена и нарумянена, с алым цветком в волосах у виска.

Эти пугающие фигурки вытаращили налитые тьмой глаза, словно ожидая, когда им подадут свадебный чай.

А гости стояли перед ними, у самых циновок для земных поклонов.

Разглядывая истуканов на почетных местах, Цзянь Деда понизил голос:

— Здесь играют свадьбу, но... почему даже почтенные родители из бумаги?

— Угу, — отозвался спутник. Накрыв обильное угощение на восьмиместном столе большим красным иероглифом «Двойная радость», он обернулся: — Я тоже об этом слышал. Единственный живой человек в этом семействе — сам жених.

— А где он? — усомнился Цзянь Деда.

— Тш-ш, — черные, словно затягивающие в бездну глаза «Дун Дундуна» блеснули. Он приложил палец к губам и указал на мезонин над главным залом: — Ждет свою невесту.

Цзянь Деда не решился ответить.

Ведь совсем недавно Старуха с кошачьим лицом предупреждала его об этой странной надстройке:

«Дитя, запомни: самое опасное место во дворе — это мезонин, где держат Лиса-бессмертного! Ни в коем случае нельзя туда соваться и попадаться ему на глаза. В народе духов-покровителей почитают по-разному: кто-то ставит алтарь в доме перед поминальными табличками, а кто-то, если двор большой, возводит отдельный терем — Кумирню Покровителя — и относит подношения туда...»

Сбивший его с пути «Дун Дундуну» тем временем продолжил:

— Раз уж так совпало, давай побудем гостями. Слышишь, как в соседних дворах наигрывают? Кажется, позвали музыкантов с сорнами и местную старуху, которая поет обрядовые песни.

Затянул чепуху, затянул небылицу!

Ветер дует — боярышник ало искрится,

Воробей в гнезде гусиные яйца несет!

Старик-сват языком мелет, свадебный воз берет,

Лисы паланкин подхватили — и в путь, вперед!

Жених-малец в штанах с разрезом гуляет,

В главном зале из паланкина вылезает.

А невесте-красе уже двадцать четыре годка!

Жених короче подушки, эка беда,

Посреди ночи титьку просит вынь да положь,

А как одеяло поднимешь — под себя нассал, едрена вошь!

Ой-ой-ой, я ж тебе женка, а не матушка родная, дзинь-дзинь-дон!

Слова песни отлично подходили к обстановке. Хотя Цзянь Деда не знал местного диалекта, его прошиб холодный пот. Почудилось даже, будто эту глумливую запевку исполняют специально для него.

Иначе к чему была эта последняя строчка?

Дун Дундуну расставил два прибора с чашками и пиалами под сладости, собрался подавать блюда и наливать свадебные чаши.

Еда на столе была прикрыта красной бумагой с иероглифом праздника, и Цзянь Деда почему-то панически боялся взять хоть кусочек. Скорчив болезненную мину, он схватился за живот:

— Ой-ё... Постой-ка.

Спутник замер. Его голос прозвучал сурово и холодно, словно лезвие на сильном морозе:

— Я только накрыл на стол. Что с тобой?

— Живот прихватило... Можешь попросить у хозяев какую-нибудь комнату, чтобы я спрятался и пришел в себя? А ты пока поешь и попей, потом заглянешь за мной.

Цзянь Деда продемонстрировал бледное как полотно лицо.

Отговорка была паршивее некуда, но против нужды не попрешь. Цзянь Деда сумел выкроить первую за эту ночь возможность остаться наедине с собой. Когда он зашел в одну из комнат во дворе и прикрыл дверь, оставшийся снаружи крикнул:

— Кроме хвороста в масле, чего еще хочешь? Я занесу к тебе, поедим вместе.

Цзянь Деда отозвался:

— Без разницы. Главное — чтоб не тюремная баланда.

Тот согласился, но тут глумливая песня смолкла, и в косяк двери постучали:

— Жди. Я вернусь через полчаса. И никому, кроме меня, не открывай.

***

23:55.

Цзянь Деда вернулся к основному квесту.

Заставляя себя вспомнить каждую деталь второй ночи, он ощутил знакомый приступ удушья, совпавший с заговорившим голосом системы:

[Полиция, закройте глаза.]

[Полиция, откройте глаза.]

Цзянь Деда так зажмурился, что веки, казалось, нельзя было разжать даже пальцами.

Система:

—...

Глянув на обратный отсчет до полночи, облысевшая система решила повторить трансляцию:

[Полиция, откройте глаза. Проанализируйте вторую часть дела на основе новых показаний.]

— Не хочу открывать, — пробурчал Цзянь Деда. — Моя милая сис-ка даже не обратилась ко мне уважительно.

Система:

—...

В любой другой игре про ужасы такому безнадежному игроку просто пожелали бы удачи. Но старая поговорка о том, что наглецу всегда уступают, оказалась верна. После молчаливого перетягивания каната между хозяином и системой, мелкая программа переступила через собственную гордость:

— Господин... будьте добры, откройте глаза.

Цзянь Деда тут же вытаращился, как кот с плаката:

— Вот теперь другое дело, братуха! — И тут же добавил по подсказке квеста: — Эй, сис-ка, пометь инфу о персонаже за дверью, только без шума.

Система еще не успела выполнить команду, а Цзянь Деда, положившись на интуицию, быстро сопоставил детали патрулирования:

«Я уверен: снаружи под видом Дун Дундуна скрывается Молодой господин Лис-бессмертный из переулка. Он вселился в тело нашего второго заявителя. И тот старик из лавки, что привел меня сюда, тоже был им».

Не успели слова прозвучать, как система впервые оценила детективные способности своего подопечного. Даже продвинутая техника не могла засечь духа-покровителя, ведь это событие выходило за рамки нормального. В разуме Цзянь Деда обновилась ветка сюжета:

[Поздравляем! Вы открыли показание по делу: «Лис-бессмертный»]

[Вам открылась важная тайна! «Великий Бессмертный», о котором твердили Цао Чжуньлань и Дун Дундуну, — не кто иной, как Девятихвостая белая лисица из «Серого архива». Будучи духом-покровителем, он должен был принимать подношения от верующих и копить добродетель. Но вместо этого оказался замешан в убийстве старого полицейского Дун Чжицзе. Как думаете, он и есть настоящий убийца?]

Цзянь Деда не спешил делать выводы. Запись прозрачно намекала: в смерти Дун Чжицзе скрыто двойное дно.

Он решил поделиться своими соображениями с системой:

— Посмотри на эту силуэтную тень за дверью, — прошептал Цзянь Деда. — Зайдя в комнату, я сначала не мог понять, Дун-цзы передо мной или нет. Но когда я дважды нарочно подошел к нему поближе, от него явно пахло пыльцой гардении. Скорее всего, так он пытается замаскировать лисий запах. Если бы у Дун-цзы были такие гигиенические привычки, мне бы не пришлось страдать в нашей общей общаге. Но главный вопрос сейчас — как вытащить настоящего Дун-цзы и распутать ссору между Лисом и жителями переулка.

Система задала точный вопрос:

— Почему вы решили, что призраки и люди враждуют?

— На то две причины. Первая — кармические пятна, которые преследуют меня у дверей.

Цзянь Деда вспомнил слова Старухи с кошачьим лицом:

— «Кармические пятна» — буддийское понятие. Говорят, все поступки человека при жизни, хорошие или плохие, образуют кармический след. Но когда душа попадает в преисподнюю, огонь сжигает воспоминания о прошлой жизни. И этот огонь называют «пламенем кармы». Раз вокруг столько кармических пятен, значит, здесь осталась масса нераскрытых людских обид...

Он сделал паузу и закончил:

— Вторая причина — ты сама. Тот высокоуровневый чат страшилок дал мне подсказку. Все персонажи городских легенд там — бывшие люди, ставшие призраками. Из-за незаслуженной гибели они превратились в нераскрытые тайны. В каждом из них копится обида, требующая разрядки. Думаю, в этом и заключается смысл существования твоей системы.

Система ничего не ответила, но чат сущностей высшего измерения забурлил. Оценка участкового изменилась.

В чате писали:

[— А ведь его выводы логичны! Не ожидал, что у парня есть мозги...]

[— Я сам до самой смерти не понимал, как стал городской легендой, у-у-у...]

[— Если я скинусь ему на прокачку, он потом пришлет мне карточку истории? Поможет расследовать правду о моей смерти?]

[— Точно! Жертвую пятьдесят волосков и три дня жизни! Хочу видеть рождение новой легенды!]

[— С меня тридцать волосков! Посмотрим, как он раскроет тайну Лиса и кармических пятен!]

Тем временем Чэндуский зомби 95 года, молча следивший за трансляцией, отправил личное сообщение Старухе с кошачьим лицом:

— Бабуля, ты обменялась с участковым карточками историй?

Старуха с кошачьим лицом из Харбина:

— Нет еще. Просто пожалела мальчонку, решила подсобить. Если выживет — добавлю в друзья.

Чэндуский зомби 95 года:

— Хочешь с его помощью узнать причину своей гибели?

Старуха с кошачьим лицом из Харбина:

— Само собой! Мы оба из разряда восставших трупов... Как тут не хотеть правды?

— И то верно... Эх, вот бы наши измерения связывались с эпохой до образования КНР...

Чэндуский зомби с желтым талисманом на лбу почесал заскорузлым когтем косу на истлевшем теле:

— Раз уж я столько лет пролежал в земле как экспонат, надо бы внести вклад в социалистические ценности!

Старуха с кошачьим лицом всплеснула руками:

— Вот молодец! Дело говоришь!

Чэндуский зомби 95 года:

— Я ведь цинский зомби, с самим Пу Сунлином знаком не был и как ловить лис не знаю. Но из трансляции понял: кармические пятна боятся огня. Если снова прижать кармические пятна к стене и облить маслом, а потом поджечь, он сможет вырваться!

Старуха с кошачьим лицом из Харбина:

— Ну ты голова! Верно мыслишь!

Почти одновременно с этим раздались системные оповещения:

[Новая городская легенда «Участковый» получил 2 потусторонних стикера и 2 заявки в друзья.]

Напарники, которых он искал, пришли!

Неважно, когда Лис-бессмертный явится его убивать, Цзянь Деда мгновенно принял запросы:

— Старуха с кошачьим лицом, Чэндуский зомби — добро пожаловать на наш вечер городских легенд!

http://bllate.org/book/39404/5050042