Цзюнь Чэн при виде этого чуть не закатил глаза и прямо сказал:
—ненужные вещи выбрасывай.
Тогда Ду Лань принялся молча выбрасывать вещи: он выудил различные бирки, которые не выбросил после покупки одежды, упаковочные пакеты, брошенные наугад на книжную полку, и всё в таком духе...
Книжная полка казалась местом для сбора мусора, а вовсе не для книг.
Цзюнь Чэн с беспомощным вздохом спросил:
—Ты вообще как давно не выносил мусор?
—Я выбрасываю его каждый день.
—Тогда почему на книжной полке до сих пор столько мусора?
—Может... возможно, я выбрасываю его недостаточно тщательно.
Ду Лань, продолжая разбрасывать мусор, бросил взгляд на Цзюнь Чэна, который согнулся в три погибели, помогая ему наводить порядок, и вдруг произнес:
—Ты не похож на финансиста в моем представлении.
Цзюнь Чэн тоже ответил:
—А ты не похож на врача в моем представлении.
Ду Лань:
—...Какое совпадение.
Эта шутка была поистине плоской.
Цзюнь Чэн поинтересовался:
—Каким ты представлял себе финансиста?
—Насколько я помню, ты вроде бы работал на Уолл-стрит. Финансисты с Уолл-стрит в моем понимании — или, если выражаться по-китайски, финансовые акулы, люди, сосредоточившие в своих руках огромные богатства, — разве они не используют особое расчетное преимущество Федеральной резервной системы, повышение и понижение процентных ставок, чтобы стричь богатства по всему миру? Зачастую деньги в ваших глазах — это всего лишь цифры.
Таково действительно было устоявшееся мнение Ду Ланя о здешних финансистах.
Цзюнь Чэн бесстрастно произнес:
—Судя по всему, финансистов ты не любишь.
—И правда, не особо жалую, — Ду Лань пожал плечами. — Крупнейшая в мире валютная структура — это частная организация, а нижняя преграда у частных организаций всегда ниже, чем у государственных. Зачастую ваша братия с Уолл-стрит ради наживы затевает целые финансовые штормы, совершенно не заботясь о том, сколько людей обанкротится, потеряв бизнес, и сколько еще народу соберется прыгать с крыши. Думаете только о собственной выгоде.
—Я не состою в комитете Федеральной резервной системы, — спокойно ответил Цзюнь Чэн. — К тому же я не филантроп и заниматься благотворительностью не собираюсь.
—Я знаю, — пожал плечами Ду Лань. — Я так, к слову. Наверное, нам лучше не обсуждать подобные темы.
Ему казалось, что им подходит говорить лишь о легких увлечениях да романтике.
Атмосфера вдруг стала немного странной.
Цзюнь Чэн опустил взгляд и молча продолжил помогать Ду Ланю убираться, а у самого Ду Ланя после сказанных слов на душе скребли кошки.
Каким бы человеком ни был Цзюнь Чэн, сейчас он помогает ему приводить квартиру в порядок, и говорить такое в момент, когда человек занят делом, было не совсем правильно.
Ду Лань первым пошел на попятную:
—Прости, мне не следовало этого говорить.
Цзюнь Чэн молча прибирался еще добрую минуту, после чего заговорил снова:
—Я надеюсь разделять работу и личную жизнь. Как бы ни функционировал внутренний частный банк и какие бы решения ни принимались, всё это — моя работа. Я буду честен перед этой профессией, и у меня есть свои принципы.
Ду Лань промолчал. Он был уверен, что давно перерос возраст максимализма и юношеского бунтарства, но оказалось, что он все еще недостаточно стар — в глубине души в нем все же таилась доля юношеского максимализма.
Впрочем, если бы не этот максимализм, он бы в свое время сгоряча не притащился сюда, дав клятву во что бы то ни стало стать врачом.
—Прости, — прямо сказал Ду Лань. — У меня в голове порой бывают свои тараканы, не бери в голову.
Цзюнь Чэн не стал продолжать прежнюю тему и перевел разговор:
—Насколько я помню, у многих врачей есть мания чистоты, а ты...
Ду Лань:
—...
Он прекрасно понимал, что хочет сказать Цзюнь Чэн. У него не только не было мании чистоты, но он еще и жил из рук вон как безалаберно.
Иными словами, вел себя очень неряшливо.
Ему было лень возиться со своей прической, на макушке вечно торчал вихор, за внешним видом он следил мало, одевался небрежно, и порой на его рубашках оставались складки — словом, он был крайне неизысканным мужчиной.
Цзюнь Чэн же по сравнению с ним выглядел невероятно элегантно. Ду Лань как-то заглядывал в шкаф Цзюнь Чэна: рубашки и костюмы там были выглажены до безупречности и развешены по категориям. Весь шкаф напоминал витрину модного бутика в торговом центре — всё аккуратно, глаза разбегаются.
Их привычки в повседневной жизни на самом деле слишком сильно различались, и сойтись они могли, пожалуй, только из-за взаимного плотского притяжения.
Ду Лань всегда считал, что, кроме интима, между ними может быть разве что ужин или беседа для остроты ощущений, и ничего больше. Но нынешняя ситуация явно превосходила его ожидания: Цзюнь Чэн примчался хрен знает откуда вовсе не ради его тела, а чтобы убрать его квартиру...
Это у него крыша едет или со всем миром что-то не так?
—Врачи — тоже люди, и характеры у всех разные. Не стоит судить о повседневных привычках человека исключительно по его профессии, это не научно, — заявил Ду Лань. — Например, мне всегда казалось, что вы, финансисты, задираете нос выше неба, смотрите на всех свысока, только и знаете, что бросаться фразами о многомиллиардных сделках, вечно рассуждаете об инвестициях и финансировании, обвешаны брендовыми вещичками с ног до головы и излучаете ауру элиты, которая возвышается над остальными и презирает всех смертных.
—Хм... Если подумать, ты как раз соответствуешь пункту насчет брендов с ног до головы — у меня ощущение, что вся твоя одежда стоит недешево. А всё остальное... пока не заметил.
Раньше он тоже думал, что Цзюнь Чэн должен быть довольно придирчивым и высокомерным, но сейчас судя по всему, это не так.
—Те, о ком ты говоришь, скорее всего, занимаются привлечением инвестиций. У них может быть множество разных должностей, но главная цель у всех одна — деньги, — ответил Цзюнь Чэн. — Многие из тех, кто обращается ко мне за пожертвованиями, говорят точно так же, как ты.
—...Ладно, тогда чем ты обычно любишь заниматься?
Вообще-то этот вопрос нарушал границы. Ему не следовало расспрашивать постельного партнера о его повседневных занятиях, но то, чем они занимались сейчас, в любом случае не соответстволо поведению обычных любовников на одну ночь. Вернее, они оба сейчас вовсе не занимались свободными связями.
Было в этом что-то от уютного домашнего быта.
—Лично я предпочитаю отделять работу от личной жизни. На работе я обсуждаю финансы, мировую обстановку, инвестиции и прочее, но в личной жизни об этом не говорю, — ответил Цзюнь Чэн. — Вне работы я выбираю фитнес, плавание, путешествия, скалолазание, иногда дегустирую хорошее вино или играю на музыкальных инструментах.
http://bllate.org/book/39389/4981689
Готово:
