Ты посмотрел?
Цзянь Юньчжоу издал пронзительный визг. Ах-ах-ах-ах-ах, как же ему было стыдно, он совершенно не знал, что ответить.
Эрик отправил голосовое сообщение. Цзянь Юньчжоу немного поколеблелся, но всё же нажал на воспроизведение.
Голос Эрика донёсся из телефона. На заднем фоне кто-то что-то кричал, было очень шумно, но его слова звучали отчётливо, с одышкой — он ещё полностью не восстановился после только что завершившихся интенсивных физических нагрузок.
Вернусь вечером, посижу с тобой, каша на плите. И да, это лучший отзыв из всех, что я когда-либо получал.
Цзянь Юньчжоу понял, что ему нравится слушать голос Эрика на фоне гоночной трассы: этот низкий тембр, окруженный ревом моторов, но всё равно способный пробиться сквозь любой шум и достичь его ушей, приводил его в восторг.
Он не стал отвечать, бросил телефон лицом вниз на диван, поднял с пола плед, укутался в него и весь сжался в комочек на диване.
На экране телевизора всё еще шла запись повтора квалификации, и он снова увидел тот момент, когда Эрик снимает шлем: ветер треплет его волосы, а пот сверкает на солнце.
Он свернулся калачиком на диване, натянул плед до самого подбородка, уставился в экран телевизора, а уголках его губ застыла легкая улыбка.
Глава 18. Переходный период
После окончания квалификации Эрик вернулся не сразу.
Он прислал сообщение, что у команды будет пресс-конференция и он задержится на час.
Цзянь Юньчжоу ответил лаконичным ох, но, подумав, что это прозвучало слишком сухо, отправил еще одно: хорошо.
Он решил найти себе занятие.
Он вымыл миску, почистил кастрюлю, аккуратно сложил полотенца в ванной и повесил их на перекладину, отнес стоявший на прикроватной тумбочке стакан с водой на кухню, чтобы вылить вчерашнюю воду, поднял с дивана темно-красную полосатую футболку-поло, которую бросил Эрик, и, помедлив, не стал кидать её в корзину для грязного белья, а аккуратно перекинул через спинку стула.
Он и сам не знал, зачем убирает в квартире Эрика — наверное, просто потому, что сидеть и ждать было слишком скучно.
Он обошел всю квартиру Эрика.
Рядом с гостиной находился небольшой кабинет: на письменном столе стоял ноутбук и лежало несколько раскрытых книг по автомобильной инженерии, страницы которых были густо исписаны заметками.
На стене кабинета висела карта гоночной трассы, на поворотах красовалось несколько кружков, рядом с которыми были проставлены цифры и стрелки.
Цзянь Юньчжоу ничего не смыслил в этих пометках, поэтому, поглазев немного, вышел обратно.
Напротив кабинета располагался небольшой спортзал, дверь была приоткрыта, он заглянул внутрь, но заходить не стал.
Рядом со спортзалом находилась главная спальня, а около неё — еще одна комната с закрытой дверью, которую он открывать не стал.
Он снова вернулся в гостиную, сел на диван и включил телевизор.
По спортивному каналу крутили нарезку моментов с квалификации, и на экране транслировался вид из кабины красного болида Эрика.
У входа раздался звук нажатия кнопок электронного замка.
Цзянь Юньчжоу машинально выключил телевизор, а выключив, подумал, что его реакция была глупой и выглядела так, будто он пытается замести следы.
Когда Эрик толкнул дверь и вошел, на нем всё еще был тот самый темно-красный гоночный комбинезон, молния которого была расстегнута до груди, обнажая край серой футболки.
В руке он держал бумажный пакет. Поставив его на тумбочку в прихожей и наклонившись, чтобы переобуться, он выпрямился и увидел Цзянь Юньчжоу на диване.
Что же ты не прилёг? — спросил он.
Лежать надоело, — ответил Цзянь Юньчжоу.
Эрик подошел к дивану, наклонился и протянул руку, касаясь его лба.
Температура спала? — поинтересовался он.
Угу.
Выпил лекарство?
Выпил.
А кашу?
Поел.
Эрик кивнул и присел на краешек дивана. Он взял из прихожей тот бумажный пакет, открыл его и извлек наружу два контейнера с едой.
В одном были морепродукты с пастой, в другом — овощной салат, а также небольшая коробочка с тирамису.
Он пододвинул пасту и салат к Цзянь Юньчжоу, а сам взял тирамису, зачерпнул ложечкой кусочек и отправил в рот.
Ты будешь ужинать только этим? — Цзянь Юньчжоу покосился на корочку тирамису.
Я уже поел, в команде. Это я тебе принес, — Эрик зачерпнул еще ложку тирамису и протянул ложечку к губам Цзянь Юньчжоу. — Попробуй, здесь делают лучший тирамису во всем Монако.
Цзянь Юньчжоу бросил взгляд на ложку, на которой оставались следы слюны Эрика, немного поколеблется, но все же приоткрыл рот и съел.
Нормально, — сказал он.
Эрик улыбнулся, поставил оставшуюся половину тирамису на журнальный столик, откинулся на спинку дивана и, повернув голову, уставился на него.
Ты смотрел сегодня квалификацию? — спросил Эрик.
Смотрел.
И как впечатления?
Нормально.
Что значит нормально?
Ну, просто нормально, — Цзянь Юньчжоу накрутил на вилку порцию пасты и сунул в рот. Долго пережевывая и проглотив, он добавил: — Ты водишь довольно быстро.
Эрик легко усмехнулся: — Что значит довольно быстро?
Ну потому что ты и правда гоняешь довольно быстро, у меня нет других слов, чтобы это описать. Я же не разбираюсь в твоих траекториях и прочем, я только вижу, что твоя машина проносится вжух — и всё, другие машины тоже проносятся вжух, и твой вжух от чужого вжуха я отличить не могу.
Эрик рассмеялся: — Ха-ха-ха, это твоя оценка моего мастерства вождения?
Хочешь верь, хочешь нет.
Я хочу верить.
Цзянь Юньчжоу бросил на него сердитый взгляд, перевел взгляд обратно на пасту и продолжил есть. Он заметил, что Эрик не сводит с него глаз.
Чего уставился? — пробормотал Цзянь Юньчжоу с набитым ртом.
Ты выглядишь намного лучше, — заметил Эрик.
Еще бы, температура спала.
Скажи, ты со всеми так внимателен, ко всем так хорошо относишься? — спросил Цзянь Юньчжоу.
Нет, — ответил Эрик.
Цзянь Юньчжоу не стал продолжать разговор, чувствуя, что зашел слишком далеко.
Покончив с едой, он собрал контейнеры, поднялся на ноги, собираясь отнести мусор на кухню, но в тот самый момент, когда он встал, в боку неожиданно кольнула тупая боль, его качнуло в сторону, и Эрик успел подхватить его за талью.
Плавнее, — сказал Эрик.
Ничего страшного, просто немного тянет мышцы, — Цзянь Юньчжоу высвободился из его рук.
Цзянь Юньчжоу сел рядом с ним, между ними оставался небольшой зазор, и он взял диванную подушку, прижав её к груди и обхватив руками.
Завтрашняя гонка, — произнес Эрик. — Будешь смотреть на трассе? Или по телевизору?
По телевизору, в таком состоянии мне только на трассу соваться, пройду два шага и свалюсь с ног.
Эрик кивнул, между ними воцарилась неловкая тишина, продлившаяся несколько мгновений.
Ты выиграешь завтра? — вдруг нарушил молчание Цзянь Юньчжоу.
Я сделаю всё возможное.
Разве ты не должен сказать я побежу? Все те спортсмены по телевизору, давая интервью, только и говорят я уверен в своей победе и всё в таком духе.
Это говорится для журналистов, — возразил Эрик. — Что до тебя, то я могу сказать лишь то, что постараюсь изо всех сил. Потому что о вещах, в которых я не уверен, я трепаться не буду.
Пальцы Цзянь Юньчжоу замерли на краешке подушки.
Как же странно ты разговариваешь, — произнес он.
И чем же странно?
Иногда ты умеешь подбирать слова, а иногда — совершенно нет.
Эрик задумался: — В каких случаях я умею подбирать слова?
Ну, например, только что.
А когда не умею?
Ну, например, когда ты каждый день присылаешь мне прогноз погоды.
Эрик рассмеялся: — Тогда больше не буду.
Они снова помолчали.
На этот раз молчание затянулось дольше, чем прежде, и первым заговорил Эрик.
Когда ты сегодня смотрел, как я вожу по телевизору, что ты почувствовал?
Цзянь Юньчжоу задумался. Ему хотелось ответить ничего не почувствовал, он считал, что именно так и должен был сказать, но стоило ему открыть рот, как слетело совсем другое.
Я подумал, что ты невероятный. И очень крутой.
Сказав это, он сам остолбенел, его лицо вмиг запылало, и он опустил голову, спрятав лицо в диванную подушку.
Хватит спрашивать.
Эрик ничего не ответил.
Он протянул руку, запустил пальцы в волосы Цзянь Юньчжоу, а подушечками пальцев легко провел по его коже головы, нежно потрепав пряди.
Цзянь Юньчжоу не стал поднимать голову и отстраняться тоже не стал.
Эрик еще пару раз бережно погладил его по волосам и убрал руку.
Цзянь Юньчжоу приподнялся из подушки и взглянул на Эрика.
Выражение лица Эрика оставалось спокойным, но в глазах плескалась сплошная улыбка.
Если завтра, — Цзянь Юньчжоу откашлялся, — если завтра ты выиграешь, я приготовлю тебе ужин.
Глаза Эрика ярко вспыхнули: — Ты умеешь готовить?
Немного.
И что же?
Чего тебе хочется?
Эрик подумал: — Жареный рис с лаоганьма. Мой напарник по команде Е Чэнь — китаец, он говорил, что это очень вкусно, и те баночки с лаоганьма, что он мне подарил, еще стоят в холодильнике. Если я выиграю, ты мне его приготовишь.
Цзянь Юньчжоу на секунду замер, а затем рассмеялся: — Ладно. А если не выиграешь, будешь есть пустой рис.
Эрик беспомощно вздохнул: — Значит, завтра мне обязательно нужно победить.
Цзянь Юньчжоу убрал подушку с колен, поднялся, сделал пару шагов к спальне, замер и, не оборачиваясь, бросил:
Ложись спать пораньше, завтра за руль.
И тебе того же, завтра ведь еще готовить.
Цзянь Юньчжоу не оглянулся, вошел в спальню и закрыл дверь. В ту самую секунду, как замок щелкнул, он прислонился спиной к деревянному полотну, приложил ладонь к груди и прислушался к собственному сердцу: оно билось бешено.
Он убрал руку, подошел к кровати и нырнул под одеяло.
Он слышал, как Эрик ходит по гостиной, как выключает телевизор, гасит свет, а затем тяжелые шаги направились к спальне.
Дверь отворилась, Эрик вошел внутрь. Зажигать свет он не стал, переодевшись в пижаму при свете, пробивавшемся сквозь окно, и лег на другую сторону кровати.
Матрас слегка просел, и тело Цзянь Юньчжоу само собой качнулось в его сторону.
Рука Эрика протянулась через постель, легла ему на бок, а пальцы уперлись в изгиб талии, замирая без движения.
Цзянь Юньчжоу закрыл глаза, чувствуя, как тепло чужой ладони передается сквозь тонкую ткань пижамы.
Он открыл глаза в темноте и вгляделся в силуэт Эрика: светло-каштановые волосы отливали едва заметным серебристым блеском в сумерках, а тени от ресниц падали прямо на скулы.
http://bllate.org/book/39381/4980376
Готово:
