Никто не знал, куда отправился Ноль Пять, и даже Ци Мин не представлял, какие именно методы использует созданный его собственными руками разумный дворецкий, чтобы помочь ему избежать судебного преследования. В самом начале истории Ноль Пять был лишь одной из пяти маленьких игрушек, с помощью которых Ци Мин развлекался после потери ног.
2363 год нашей эры.
— Сяомин! Сяомин! — Двадцатитрехлетняя Чэнь Яньцяо последней в семье Ци узнала о том, что Ци Мин был похищен, и точно так же последней узнала, что после освобождения он больше не сможет ходить. Она безумным вихрем ворвалась в третий больничный корпус Центрального госпиталя Альянса, бесцеремонно оттолкнула толпившихся у дверей палаты журналистов и политиков, а заметив мирно лежащего на спине в лечебной капсуле и принимающего терапию мальчика, остановилась, затаив дыхание и собравшись с духом. Она подняла ладонь и прижалась ею к стеклянному окну капсулы. Хотя Чэнь Яньцяо знала, что Ци Мин уже получил достаточную дозу анестетика для облегчения боли, она всё равно двигалась максимально плавно, страшась потревожить спящего ребенка.
— Это вы. — Чэнь Яньцяо повернула голову и посмотрела на стоявшую перед лечебной капсулой пышно одетую богатую даму — биологическую мать Ци Мина, Ли Инь. Чэнь Яньцяо впервые в жизни открыто выплеснула всю свою ярость. Хотя сама она была сиротой из детского приюта, простолюдинкой без отца и матери, зарабатывавшей на жизнь работой няни в доме Ци, она ни капли не страшилась авторитета Ли Инь. Тыча пальцем прямо в нос сияющей роскошью богатой даме, она обрушилась на неё с упрёками: — Если бы вы не захотели похвастаться умом Сяомина перед теми госпожами и барышнями и не потащили его на те никому не нужные сборища, как бы Сяомин... — Сердце Чэнь Яньцяо разрывалось от боли. Она восемь лет холила и лелеяла Ци Мина, давно уже воспринимая его как родного младшего брата, и при одной мысли о том, что послушный и разумный мальчик обречен на пожизненную инвалидность, Чэнь Яньцяо была готова разорвать Ли Инь зубами.
— Как ты со мной разговариваешь? — Ли Инь не хватало уверенности в себе, и она с неловкой попыткой попыталась подавить Чэнь Яньцяо своим положением. — Ци Мин — мой сын, с чего это вдруг какой-то няньке устраивать здесь скандалы?
— Госпожа Ли, позвольте спросить, какова была причина того, что Ци Мин в тот день ушел из дома? Это было то самое желание погулять, о котором вы говорили ранее? — тут же подскочил падкий на сенсации репортер. — Неужели Женский вечер в тот вечер сорвался именно из-за исчезновения Ци Мина?
Ли Инь пришла в ярость. Поскольку устраивать сцены на глазах у журналистов, родственников и друзей было неудобно, она с потемневшим от злобы лицом пренебрежительно махнула рукой и покинула палату. Чэнь Яньцяо же выставила за дверь всех посторонних, заперлась изнутри и с надеждой устремила взгляд на долго ждавшего врача: — Ноги Сяомина... их еще можно спасти?
Врач тяжело вздохнул и покачал головой: — Вероятность крайне мала.
Ци Мин родился в 2355 году и приходился старшим внуком Ци Джунъяню, министру Департамента безопасности Земного Альянса. В пятилетнем возрасте он принял участие в детской возрастной категории программистского конкурса Земного Альянса и завоевал первое место. Написанный им код вызвал высшие похвалы от победителей во взрослой категории, и судьи специально заказали для Ци Мина изготовление нового кубка. Прогремела слава вундеркинда, и мать Ци Мина, Ли Инь, оказалась в центре всеобщего внимания. Богатые дамы обиняками расспрашивали Ли Инь о секретах воспитания детей, и Ли Инь, увенчанная ореолом матери гения, воспользовалась этим, чтобы выпустить сборник заметок по воспитанию и автобиографию, хотя сама никогда лично не занималась воспитанием и обучением Ци Мина.
Методы Ли Инь по пиару на материнских чувствах вызвали немалое недовольство в обществе: одни насмехались над Ли Инь как над простолюдинкой, взлетевшей на ветку и ставшей фениксом, которая безжалостно устранила родителей и братьев, чтобы прочно занять место жены министра; другие нападали на Ли Инь за то, что она благодаря связям получила пост председателя Женской федерации Земли, но при этом ни капли не заботится о положении женщин и детей, абсолютно не соответствуют своей должности; третьи же вставали на защиту Ли Инь, проклиная скрывавшегося в тени отца Ци Мина — Ци Хэнъюя.
Мнения расходились, и единой точки зрения не существовало, однако с точки зрения высшего руководства это вызывало даже некоторое облегчение. Тридцатилетняя война с ИИ завершилась в 2352 году, и вот, спустя одиннадцать лет, люди, жившие в тени военных невзгод, постепенно перевели взгляды с искусственного интеллекта на беззаботные сплетни о знатных семьях, что можно было считать своего рода «выходом из тьмы».
Глава 2: Мрак
Ци Мин пробыл в беспамятстве в лечебной капсуле пятнадцать дней, и сменяющие друг друга врачи изучали его снимки, неизменно вынося прискорбный вердикт: ноги вылечить невозможно. Механический Культ унаследовал волю лидера мятежников ИИ — Геи — и применил изощренные методы, чтобы отрезать Ци Мину чувствительность в ногах.
— Теоретически его тело совершенно здорово, нет никаких признаков патологий, — говорили врачи. — Вот только он не чувствует свои ноги. Возможно, секта ввела какой-то парализующий препарат или блокирующий раствор, который прервал пути передачи нервных импульсов.
Внезапное падение юного гения заставило бесчисленных людей горько вздыхать и сокрушаться. Отец, Ци Хэнъюй, заглянул всего один раз и снова погрузился в работу, а мать, Ли Инь, после того как Чэнь Яньцяо отчитала ее, потеряла всякое лицо и больше не появлялась. Когда дедушка Ци Джунъянь и бабушка Шахоу Фу пришли вместе, у лечебной капсулы дежурила лишь одна Чэнь Яньцяо, раз за разом протиравшая стеклянное окно.
— Сяоцяо, ты выбилась из сил. — Шахоу Фу была облачена в элегантное ретро-платье черного цвета, ее длинную шею украшало ожерелье из нежно-белого жемчуга, а смоляно-черные волосы и сияющие глаза заставляли легко забыть о том, что ей уже перевалило за пятьдесят. — Что врачи говорят, когда Сяомин придет в себя?
— Сегодня или завтра. — Чэнь Яньцяо взяла Шахоу Фу за руку. — Учитель Шахоу, простите, в тот день мне не следовало отпрашиваться. — Она с раскаянием нахмурилась. — Если бы не я...
— Не говори так. — Шахоу Фу остановила Чэнь Яньцяо. — Это не связано ни с тобой, ни с Ли Инь. Раз культисты положили глаз на Сяомина, беда бы случилась, чем бы он ни занимался. Сяомин удачлив, его вернули целым и невредимым, главное — он жив. — Она легко похлопала Чэнь Яньцяо по плечу. — В будущем о Сяомине придется еще больше заботиться тебе.
— Да, я обязательно буду хорошо заботиться о Сяомина, — кивнула Чэнь Яньцяо.
Ци Джунъянь стоял перед лечебной капсулой заложив руки за спину, молча постоял какое-то время и произмолвил: — Устрой Сяо Сяо в хорошую семью, пусть выдадут ее замуж пораньше.
Шахоу Фу тихо сказала Чэнь Яньцяо: — То, что прозвучало сегодня в этой комнате, никому не рассказывай.
— Я поняла. — Чэнь Яньцяо не уловила глубокого смысла в словах Ци Джунъяня и растерянно кивнула.
Супруги пробыли в палате полчаса, но признаков пробуждения у Ци Мина не наблюдалось, и Ци Джунъянь произнес: — В департаменте еще совещание, мне нужно идти. Если что-то случится, сразу связывайся со мной.
— Хорошо, иди, — ответила Шахоу Фу.
Ци Джунъянь направился к выходу, положил правую руку на дверную ручку, замер на мгновение, повернулся и спросил: — Учитель Фу, ты не уходишь?
— Я подожду, пока Сяомин проснется, — сказала Шахоу Фу.
http://bllate.org/book/39377/4979795
Готово: