Ян Ло говорил уверенно, но на самом деле в душе его царил полный кавардак. Конечно, он не мог по-настоящему украсть Чжоу Шу и сделать его своим приёмным сыном — и вовсе не из-за страха перед Чжоу Сяоли и его женой. Он с детства привык вести себя буйно и самоуправленно, не видя в подобных поступках ничего дурного. Укради он человека, у Ян Ло хватило бы уверенности сделать так, чтобы супруги Чжоу до конца дней своих не смогли его отыскать.
Однако Чжоу Шу наверняка будет против, и вот это по-настоящему ломало Ян Ло голову. Он начал заискивать перед Чжоу Шу, когда тому исполнилось всего пять лет. Сначала всё затевалось ради забавы, но за столько лет это превратилось в привычку, и при мыслях о том, что Чжоу Шу не захочет, рука у Ян Ло просто не поднималась.
Долго размышляя, Ян Ло наконец сообразил, что, пожалуй, сможет удержать Чжоу Шу с помощью чего-то другого.
Можно сказать, что Чжоу Шу вырос в атмосфере всеобщего баловства и любви со стороны всего клана Ян. Детей в усадьбе было немало, но Чжоу Шу определённо доставалось больше всего заботы и тепла. И хотя сам он испытывал к Ян Ло сильнейшую антипатию, к остальным домочадцам он неизменно был привязан.
Первым человеком, о котором подумал Ян Ло, был Ян Лю.
Несколько лет назад Ян Лю наблюдал, как Ян Ло безгранично балует Чжоу Шу, и постепенно в его сердце зародилось нечто среднее между завистью и ревностью. Но это чувство довольно быстро исчезло — всему виной было то, как Чжоу Шу вёл себя с Ян Ло. Чжоу Шу никогда не скрывал откровенного отвращения к Ян Ло. Насмотревшись на это, Ян Лю даже начал немного сочувствовать Ян Ло. Иногда он заводил перед Чжоу Шу разговор о достоинствах Ян Ло: мол, какой у младшего дядюшки деловой хватки ум, какое высокое у него мастерство боевых искусств, до чего же редка и красива его внешность. Но каким бы разговорчивым и весёлым ни был Чжоу Шу, стоило лишь упомянуть Ян Ло, как его лицо мгновенно каменело и он умолкал.
Ян Лю с затрудненным видом посмотрел на Ян Ло:
— Младший дядюшка, это… это не пойдёт.Ян Ло в ярости хлопнул по столу и вскочил на ноги:
— Это не подходит, а что тогда подойдет? Посмотри на себя! Вроде бы обычно так близко общался с Чжоу Шу, а удержать человека не можешь.
Ян Лю обиженно и несправедливо возмутился:
— Да Чжоу Шу со всеми хорошо общается!
Ян Ло презрительно скривил губы:
— И с кем же еще он так близко общается?
— Да со всеми подряд! Чжоу Шу со всеми может найти общий язык, он такой общительный и веселый, все его любят. Даже мой отец, когда возвращается издавна, всегда готов привезти ему подарок.
Тут Ян Лю снова начал жалеть Ян Ло. Ян Ло был избаловано-любимым сыном небес, и чтобы его жалел какой-то младший племянник — если кому рассказать, никто не поверит, но факт оставался фактом. И не только Ян Лю жалел его, ученики и учителя в школе тоже его жалели.
Ян Ло вспомнил, что Чжоу Шу никогда ему не улыбался, говорил с ним мало, и при каждой встрече его переполнял гнев. Какую бы вещь или еду ни принесли, стоило сказать, что это от Ян Ло, как Чжоу Шу тут же выбрасывал подарок. Ян Ло оставалось лишь тайком передавать вещи матери Чжоу Шу, наказывая ни в коем случае не говорить, от кого они.
И хотя тот совершенно не принимал его знаков внимания, Ян Ло все равно навязывался и пытался угодить. Если бы все в клане Ян не знали, что он не интересуется девушками, то всерьез подумали бы, что Чжоу Шу на самом деле его родной сын.
— Так что же по-твоему делать? Неужели и правда позволить Чжоу Шу отправиться с отцом на границу? Разве граница — это место, где он может находиться?!
Ян Лю робко пролепетал:
— Да в общем-то… ничего страшного…
У Ян Ло брови полезли на лоб:
— Что?!Ян Лю перепугался. Он привык преклоняться перед этим младшим дядюшкой, который был всего на несколько лет старше его, и, видя того в таком гневе, испытывал неописуемый страх. В панике он выложил всё, что собирался сказать:
— Чжоу Шу сам этого захотел! Ещё раньше он говорил, что хочет пойти в армию, как его отец. И учитель, и все мы знали об этом. Когда он внезапно заявил, что уходит, нам всем было жалко его отпускать, но ведь он сам согласился!
— Это не тебе идти, вот ты и говоришь так легко! Как тяжело на границе? Круглый год не удается съесть и куска мяса, носят одну рваную одежду, от которой всё тело колется, лютые морозы, да еще и воевать приходится — чуть зазеваешься, и жизни лишился.
— Да не будет такого! Дядя — генерал, у него свое жилье, к тому же разве вы не знаете, на что способен Чжоу Шу? Пусть он и не самый лучший из лучших, но удрать от опасности ему точно хватит с избытком.
Ян Ло понимал, что Ян Лю говорит чистую правду, но слышать это ему не хотелось. Выгнав Ян Лю вспышкой гнева, Ян Ло достал из-за пазухи теплый деревянный жетон и легко погладил его:
— Чжоу Гэ… неужели я тоже захотел ребенка…
Настроение у Ян Ло было скверным, и он целыми днями не выходил из комнаты. Госпожа Ян знала, из-за чего он капризничает, и не стала вмешиваться, сама вместе со старшими родственниками хлопоча по хозяйству перед Новым годом.
В ночь под Новый год и главная ветвь клана, и ответвления ужинали вместе. Как бы ни противился Ян Ло, его все же вытащили из комнаты.
Местом для ужина служила парадная зала клана Ян. Обычно она пустовала и использовалась как столовая только в дни новогодних застолий.
В клане Ян было много людей, особенно в период новогодних праздников, когда возвращались сородичи, годами пропадавшие на чужбине, и обычная столовая просто не могла всех вместить.
Стол Ян Ло и его родных располагался в самом дальнем углу — за ним сидели только старшие и ключевые члены клана Ян. Женщины и малыши, еще не отлученные от матерей, сидели с одной стороны, а мужчины и подростки вроде Чжоу Шу — с другой. Посредине оставалось просторное свободное пространство, предназначенное для выступлений.
Называлось это представлениями, но, поскольку наступал Новый год, посторонних артистов звать не стали, и домочадцы развлекали себя сами. Первыми на площадку вышли дети, учившиеся в кладовой наук, и дружно отчеканили комплекс кулачного боя.
Госпожа Ян была в хорошем настроении и затянула хлопки:
— Хорошо, хорошо.
Услуживающий неподалеку управляющий принял приготовленные Госпожой Ян красные конверты и отнес их детям в подарок.
— Спасибо, прабабушка!
— Хорошо, хорошо.
Затем представители различных ветвей клана преподнесли Госпоже Ян новогодние подарки: кто — жемчуг, драгоценный нефрит и агаты, кто — свитки с каллиграфией, картины и антиквариат. Малыши читали наизусть стихи и пели песни, и атмосфера царила вполне оживленная.
Ян Ло же от душевной тоски беспрерывно пил вино, и от каждого нового глотка на душе становилось только тоскливее. Глядя на то, как сидящий внизу Чжоу Шу с аппетитом уплетает еду вместе с другими детьми, он раздражался еще сильнее.
Наконец, не выдержав, он схватил кубок и со злости швырнул его оземь:
— Чжоу Шу! Выйди!
Во всей зале вмиг воцарилась тишина. Чжоу Сяоли по-прежнему неотрывно смотрел на Ян Ло, а мать Чжоу Шу растерянно переводила взгляд с мужа на сына.
Только что лицо Чжоу Шу сияло улыбкой, но, услышав оклик Ян Ло, он тут же нахмурился. На еще не сформировавшемся детском лице это выражение выглядело неизъяснимо странно.
Заметив перемену в выражении лица Чжоу Шу, Ян Ло почувствовал, как ярость взметнулась до самых небес. Он наступил на табурет, вскочил на стол и единым прыжком перенесся на пустую площадку:
— Выходи.
Чжоу Шу остался сидеть на стуле, не сдвинувшись с места. Старшие молча наблюдали за ними обоими: раньше, даже если Чжоу Шу не хотелось подчиняться, он всё равно послушно выходил. Но после встречи Нового года он собирался покинуть эти места вместе с родителями, и больше не было никакой нужды повиноваться приказам этого негодяя.
Ян Ло догадался, о чем думает Чжоу Шу, и насмешливо фыркнул:
— Сколько лет ты учился у меня, а до сих пор не можешь коснуться даже края моей одежды, и при этом еще смеешь хвастаться, что пойдешь в армию? Смехотворно! А ну выходи и сразись со мной еще раз!Чжоу Шу с самого детства немало натерпелся от провокаций Ян Ло, однако впервые ему пришлось оказаться под прицелом стольких людей. Чувствуя себя как на иголках, он сжав кулаки, злобно уставился на Ян Ло.
Ян Лю сидел за другим столом и, прекрасно понимая, что младший дядюшка намеренно хочет задержать Чжоу Шу, с беспокойством поглядывал на последнего.
Госпожа Ян с виду совершенно беззаботно сделала глоток вина и вовсе не собиралась вмешиваться — не потому, что ей не хотелось, а потому, что, зная нрав Ян Ло, она была уверена: тот всё равно не станет ее слушать. Куда лучше было промолчать.
Мать Чжоу Шу явно не разглядела этого скрытого смысла. Тревожно глядя то на старую госпожу, то на собственного сына, она поднялась со словами:
— Младший брат Ло, после сегодняшнего дня уже наступит Новый год, давай обойдемся без ссор и драк.
Ян Ло даже не удостоил ее взглядом:
— Кто разрешил тебе так меня называть?
Лицо матери Чжоу Шу поочередно бледнело, краснело и чернело, но в конце концов она молча села обратно.
Ян Ло редко вел себя столь надменно и грубо; было очевидно, что он в ярости. Мать Чжоу Шу тоже понимала, что Ян Ло бесится из-за их решения увезти Чжоу Шу, поэтому, сглатывая обиду и гнев, она с тревогой посмотрела на сына.
— Чжоу Шу, выходи!
Пожалуй, во всем мире лишь один Чжоу Шу мог заставить молодого господина из клана Ян упрашивать себя трижды или четырежды.
Однако Чжоу Шу вовсе не оценил такого внимания и выходить не собирался. Окружавшие их дети, заметив это, силой подняли Чжоу Шу со скамьи:
— Иди же, дядюшка Ло рассердится.
Побуждаемый тычками, Чжоу Шу неохотно шел вперед, не говоря ни слова. Куда толкали — туда и шагал, а детям приходилось подгонять его всю дорогу. Наконец они приблизились к Ян Ло. Впервые увидев у того такой свирепый, пылающий гневом взгляд, дети испугались. Кто-то из них в спешке толкнул Чжоу Шу слишком сильно, и тот, потеряв равновесие, споткнулся и чуть не упал.
Ян Ло рефлексивно протянул руку, чтобы подхватить его, но вдруг перед глазами мелькнул холодный блеск, и он поспешно отпрянул назад. И всё же нож, который Чжоу Шу внезапно извлек, полоснул по воздуху: пусть он и не задел кожу, на груди у Ян Ло распоролся ворот одежды.
Чжоу Шу тут же отпрыгнул назад; от недавней растерянности не осталось и следа, и теперь его сосредоточенный взгляд был прикован кждому движению Ян Ло.
В этот момент из-за пазухи Ян Ло выпала темно-красная, почти черная деревянная табличка. Упав на землю, она отчетливо блестела в свете зальных фонарей, и на ней четко выделялся свежий след от клинка.
Чжоу Шу замер. Тут же вскочившая мать Чжоу Шу пронзительно закричала:
— Шу-эр! Беги!
Что?
Когда Чжоу Шу попытался шевельнуться, было уже поздно. Неизвестно когда Ян Ло уже оказался перед ним; Чжоу Шу инстинктивно вскинул нож для удара, но движения Ян Ло были слишком стремительны. Почувствовав резкую боль в запястье, Чжоу Шу выпустил оружие из рук.
Ян Ло схватил его за одежду и в одно мгновение оторвал от земли. У Чжоу Шу потемвело в глазах, воздух перестал поступать в легкие, и в наплывающей пелене он разглядел лишь пару налитых кровью глаз.
Если немедленно не остановить его, дело кончится смертью. Госпожа Ян поднялась на ноги и громогласно рявкнула:
— Ян Ло!
Тогда Ян Ло задействовал и вторую руку, взметнул Чжоу Шу вверх и изо всех сил швырнул в сторону.
Чжоу Шу уже летел прямо на стоявшую неподалеку колонну, но тут Чжоу Сяоли и Ян Лю бросились вперед и перехватили его. Чжоу Сяоли прижал сына к груди и принялся бережно осматривать.
— Ну как ты?
— Всё в порядке, просто потерял сознание.
Когда оба подняли головы, Ян Ло и валявшаяся на земле деревянная табличка уже исчезли из главного зала.
С Чжоу Шу и вправду ничего страшного не случилось: кроме кратковременного обморока от удушья, никаких других травм он не получил.
Однако в последующих застольях Чжоу Шу участия не принимал. Едва миновал третий день нового года, как его родители собрали вещи, твердо намереваясь вернуться в столицу.
Госпожа Ян заглянула навестить Чжоу Шу всего раз, отделалась дежурными фразами, оставила немного целебных снадобий и удалилась, ни словом не упомянув о Ян Ло.
А вот на душе у самого Чжоу Шу скребли кошки. Его собственный посмертный алтарный дар из прошлой жизни оказался испорчен им же самим, а Ян Ло рассвирепел и швырнул его прочь.
Что это вообще за логика событий такая? У Чжоу Шу пухла голова от раздумий, но от одного факта, как бы сильно ему ни хотелось в это верить, отмахнуться было нельзя: Ян Ло действительно невероятно дорожил табличкой Чжоу Гэ.
При этой мысли на сердце у Чжоу Шу становилось тяжело и смутно. К счастью, родители, опасаясь, что Ян Ло заявится снова, решили отправиться в столицу пораньше.
Стоит лишь уехать отсюда, покинуть Ян Ло — и это давящее, не дающее вздохнуть ощущение наверняка исчезнет.
Утром четвертого дня нового года Чжоу Шу вместе с родителями зашел засвидетельствовать почтение Госпоже Ян. Старая госпожа бросила пару напутственных фраз о бережном отношении к здоровью и отпустила их.
То, что Ян Ло не появился, не удивило Чжоу Шу, но на сердце остался неприятный осадок — казалось, будто он забыл сделать что-то важное.
Усевшись в повозку, Чжоу Шу почувствовал сонливость и прилёг на колени к матери, надеясь вздремнуть. То ли из-за того, что колеса кареты неприятно трясли на ухабах, уснуть никак не получалось, и тогда Чжоу Шу приподнялся, отворил небольшое вентиляционное оконце и высунул наружу голову.
— Шу-эр, не балуйся, вернись внутрь.
Чжоу Шу что-то отрынив ответил, но слушаться и садиться правильно не спешил.
В небе кружился мелкий снег. Повозка уже выехала за ворота усадьбы клана Ян, и сквозь пелену легких снежинок проступало какое-то тоскливое, сиротливое чувство.
Чжоу Шу прожил здесь одиннадцать лет, но за всё время выходил за ворота лишь дважды: один раз на праздник фонарей, другой — на рынок. Это была его третья вылазка, и на сей раз, уехав, он вряд ли когда-нибудь сюда вернется.
Чжоу Шу вдруг охватило смутное сожаление. Он вспомнил все мелочи этой большой усадьбы, звонкий смех и веселье… а еще — этого бесстыдного наглеца.
Вообще-то Ян Ло и вправду хорошо к нему относился. Если не считать того случая, когда он швырнул его в озеро, и недавнего броска о колонну.
Кинжал, которым Чжоу Шу пользовался постоянно, подарил ему Ян Ло. И хотя мать, вручая оружие сыну, ни словом не обмолвилась о дарителе, инкрустированные на рукояти драгоценные камни позволили Ян Лю с первого взгляда узнать вещицу, которую Ян Ло привез из поездки.
А та мазь от внешних повреждений, что Чжоу Шу мазал ушибы? Разве могла матушка раздобыть столь чудесное средство? Наверняка это всё тайком передавал Ян Ло. Поначалу Чжоу Шу не догадывался, но прошло уже шесть лет — нужно быть глупцом, чтобы ни о чем не догадаться.
Чжоу Шу вскинул голову, глядя на самое высокое здание в усадьбе клана Ян.
У перил кто-то стоял. Из-за огромного расстояния и падающего снега Чжоу Шу уже не мог разобрать, кто именно.
Хотя с той башни открывался прекрасный вид, в такую стужу наверху пронизывал леденящий ветер, и туда уже давно никто не поднимался, тем более в столь ранний час.
Глядя на эту одинокую фигуру, Чжоу Шу почувствовал давящую тяжесть в груди.
— Шу-эр, снег в окно летит.
Наконец послушавшись, Чжоу Шу втянул голову обратно и плотно затворил створку, но тягостное ощущение в груди так и не рассеялось.
А Ян Ло стоял на высоком этаже и смотрел, как вереница повозок удаляется всё дальше и дальше. Крепко сжав в руке деревянную табличку, он едва заметно поглаживал глубокие царапины на ней:
— Все ушли, только ты со мной…
http://bllate.org/book/39376/4979750
Готово: