Глава восьмая. Уход
Чжоу Шу снова рубил Янь Ло целое последействие. На этот раз он поумнел: как только чувствовал усталость, прекращал, а Янь Ло позволял ему немного передохнуть. Чжоу Шу от злости даже покраснел.
Скажите, разве это не забавно? Нанимать человека, чтобы тот тебя рубил, а когда сил рубить не остается, еще и разрешать ему отдыхать.
Чжоу Шу немного рубил Янь Ло, уставал — отдыхал, а потом продолжался вновь, правда, за все время он так ни разу и не попал.
Мать Чжоу Шу, услышав об этом, лишь беспечно отмахнулась:
— Да он просто хочет с тобой поиграть.
Чжоу Шу лежал на кровати, кривясь от боли и жалобно стонав:
— Мам, полегче...
Мать Чжоу Шу плеснула на ладонь немного целебной настойки и с силой надавила на спину сына:
— Кто заставлял тебя так усердствовать? Опять потянулся, да?
— А-а... Полегче... Мам, ты не понимаешь, он вечно надо мной смеется.
— Над чем смеется-то?
— Чуть устану — он сразу скалит зубы.
— Ну и пусть смеется себе.
— Ты не понимаешь, я ведь понимаю, что он имеет в виду, это совсем не весело... А-а-а-а-а!!
— Заткнись, подумала бы еще, что тут свинью режут!
Чжоу Шу тут же умолк, впрочем, от боли он всё равно не мог говорить.
На следующий из-за ломоты в мышцах Чжоу Шу не пошел на тренировочную площадку. Янь Ло тоже не появился, и Янь Лю остался там один, постигая тонкости кулачного искусства.
На третий день Янь Ло прислал за Чжоу Шу слугу. Чжоу Шу посчитал это открытым вызовом: хоть победить его он пока не мог, разве можно вот так просто признать поражение!
И вот, прихрамывая от не до конца заживших ран, он снова принялся за свое. В итоге на четвертый день Чжоу Шу не смог даже добраться до школы — лежал в постели и выл от боли при малейшем движении.
Мать Чжоу Шу лишь сокрушенно вздыхала. Раздобыв где-то первоклассную мазь, она натерла его спину, и наутро большая часть боли действительно утихла.
Утром он сходил в школу, а после обеда Янь Ло снова прислал слугу забрать Чжоу Шу и Янь Лю.
Среди учеников ходило много зависти и ревности к тому, что эти двое изучают боевые искусства вместе с Янь Ло, и со временем вокруг Чжоу Шу стали сгущаться тучи бойкота.
Однако из-за того, что Чжоу Шу вечно ходил в синяках и ссадинах, те, кто раньше завидовал ему, начали его жалеть, втайне размышляя, что, возможно, не быть выбранным — к лучшему.
Изгоем ему довелось побыть всего несколько дней, и вскоре Чжоу Шу вновь стал всеобщим любимцем, как и прежде. Что же до Янь Лю, то его кровные узы с главным кланом, помноженные на заурядный талант, о котором прочие могли только мечтать, уберегли его от каких-либо гонений, зато льстецов вокруг него заметно прибавилось.
Дни текли чередой между школой и тренировочной площадкой, время неслось стремительно, и в мгновение ока пролетело шесть лет.
Мастерство Янь Лю совершило колоссальный скачок, а Чжоу Шу, безуспешно пытаясь хоть раз задеть Янь Ло ударом, обзавелся крепкими мышцами и выносливостью.
Янь Ло большую часть года проводил в разъездах. Когда его не было, Чжоу Шу постигал приемы под руководством наставника боевых искусств, а стоило Янь Ло вернуться — принимался рубить его изо всех сил. За эти шесть лет было несколько моментов, когда он почти, самую малость не дотягивался до цели, но всё это оставалось в разряде «почти» — иными словами, он так ни разу и не попал.
Наступал конец года. Янь Ло только что вернулся издалека, первым делом навестил Госпожу Ян и, даже не отдохнув с дороги, тайком ускользнул в школу клана Янь.
Как раз закончились занятия, и ученики один за другим выходили из-за занавеса на дверном проеме, но среди последних так и не обнаружилось Чжоу Шу.
Янь Ло вышел из тени, откинул занавеску и шагнул в комнату.
В помещении оставался лишь учитель. Тот старый наставник уже ушел в отставку и вернулся домой на покой, а этот, помоложе, тоже обладал немалым багажом знаний.
Учитель знал Янь Ло, поэтому, заметив его появление, сперва опешил, но тут же поднялся и поприветствовал гостя поклоном:
— Господин.
Янь Ло взмахнул рукой:
— Разве Чжоу Шу сегодня не пришел?
— Верно, он отпросился.
Отпросился? Неужели снова пострадал на тренировке?
Янь Ло кивнул и круто повернулся к выходу. Учитель проводил взглядом хлопья снега, залетевшие вслед за вошедшим и вышедшим Янь Ло, совершенно не понимая, зачем этот молодой господин вообще заглядывал.
На этот раз за Янь Ло не следовало слуг — он в одиночку направился во внутренний дворик дома Чжоу.
Оттуда доносились смутные звуки: звонкие крики Чжоу Шу и чей-то чужой смех. Этот смех был низким и раскатистым, явно не женским.
Янь Ло не стал стучать или звать хозяев, просто отдернул занавеску и вошел.
И правда, Чжоу Шу предавался веселью, лицо его сияло улыбкой. Но стоило ему заметить входящего, как улыбка мгновенно испарилась, взгляд потемнел, а пальцы сами собой сжались в кулаки.
Повезло, мысленно ухмыльнулся Янь Ло.
С самого детства Чжоу Шу упорно отказывался улыбаться Янь Ло, сколько бы тот ни одаривал его вещами, пытаясь задобрить. Но у Янь Ло имелись свои методы: раз уж Чжоу Шу не дарил ему улыбок, зато охотно озарял ими остальных, Янь Ло то и дело тайком наведывался в школу или во дворик семьи Чжоу. Из-за внезапных появлений он часто заставал искреннюю улыбку на лице юноши. Впрочем, в последнее время Янь Ло полюбился другой момент — то мгновенное окостенение черт, когда Чжоу Шу, заметив, что смотрит именно на него, застывал с улыбкой на губах. Это казалось забавным до безумия.
— Младший дядя.
Услышав это обращение и заметив человека, стоявшего рядом с Чжоу Шу, Янь Ло и сам растерял всю улыбку.
— Шурин.
Взгляд Чжоу Сяоли лип к сыну, словно вымазанный медом, и эту странность заметил даже сам Чжоу Шу.
— Когда ты вернулся?
— Только что. — Ответив, Янь Ло нахмурился: ему отчаянно не хотелось, чтобы Чжоу Сяоли подумал, будто он пришел ради него.
Мать Чжоу Шу вовремя подала голос:
— Шу-эр, поприветствуй дядю.
Голос матери звучал холодно, совсем не так, как мгновение назад, когда они втроем предавались веселью. Чжоу Шу почувствовал странную напряженность в воздухе, а еще этот одержимый взгляд отца.
— Шу-эр, выйди на пару слов. — Бросив это, Янь Ло отдернул занавеску и вышел.
Чжоу Сяоли заметно помрачнел, его рука на плече сына чуть сильнее сжалась:
— Шу-эр...
Чжоу Шу заглянул в глаза Чжоу Сяоли, ожидая наставлений.
— ...Иди скорее, не заставляй его ждать.
На сердце у Чжоу Шу скребли смутные предчувствия. Наваждение казалось затянутым тонкой вуалью, которую никак не удавалось прорвать, мешая разглядеть всё до конца, но юноша отчетливо понимал: это ощущение ему не нравится.
— Шу-эр, ступай.
В другое время Чжоу Шу наверняка бы поупрямился, но сейчас в этой комнате между тремя членами семьи висела настолько тягостная атмосфера, что находиться там не хотелось. Молча приняв из рук матери накидку, он вышел на улицу.
Мать Чжоу Шу проводила мужа тяжелым, липким взглядом, прикованным к двери:
— Супруг, ты помнишь, в честь чего дано имя нашему сыну?
Чжоу Сяоли наконец отвел взгляд и посмотрел на жену:
— Дорогая...
— Обуздывай себя, не сворачивай с праведного пути.
Чжоу Сяоли сжал кулаки и тяжело вздохнул:
— Ты права, жена.
Янь Ло стоял во дворе; свежий снег еще не успел скрыться под следами, но пару отпечатков его сапог уже темнело на белом ковре.
Чжоу Шу, глядя на его задумчивый профиль, подумал о том, что этот человек по-прежнему пугающе красив. Но почему, раз уж все вокруг неизменно смотрят на него волком, этот самый Янь Ло продолжает увиваться за ним?
Янь Ло очнулся от раздумий, повернул голову и, заметив застывшего в растерянности Чжоу Шу, лукаво улыбнулся.
Щеки Чжоу Шу покраснели, он тихонько кашлянул и зашагал к Янь Ло.
Тот с ухмылкой наблюдал за его приближением: вид у парня казался беспечным, но стоило Чжоу Шу сделать выпад, как Янь Ло с легкостью уклонился.
Не добившись успеха с первой попытки, Чжоу Шу обрушил на него еще с добрый десяток ударов подряд, однако стоило Янь Ло втянуться в азарт, как юноша резко остановился.
— Что такое, выдохся?
Чжоу Шу прекрасно знал этот дешевый прием с подначкой, а потому остался совершенно невозмутим:
— Зачем ты пришел?
— Продолжай же, я только что едва не пропустил твой удар.
— Я спрашиваю, зачем ты пришел? Если не скажешь, я ухожу.
Эх, и как он умудряется так зависеть от какого-то мальчишки? Янь Ло вздохнул:
— Шу-эр, как ты можешь быть в твои годы таким хилым? Никуда годится, знаешь ли.
Чжоу Шу спрятал кинжал и зашагал обратно.
Янь Ло поспешно ухватил его за край накидки, но Чжоу Шу отбил его руку, заставив выпустить ткань.
— Уже полгода не виделись с дядей, а ты всё так же норовишь сбежать.
— Зачем ты привел сюда свою персону? — в третий раз повторил Чжоу Шу. Общаться с Янь Ло требовало поистине недюжинного терпения.
Поняв, что если он продолжит молчать, этот племянник и правда устроит бунт, Янь Ло заговорил:
— Скоро ведь Новый год, Шу-эр, тебе исполнится двенадцать, верно? Не хочешь попутешествовать с дядей? После праздников я собираюсь на запад, там...
Чжоу Шу странно посмотрел на Янь Ло и оборвал его на полуслове:
— После Нового года я уезжаю с отцом на пограничную заставу.
— Что?! Когда? Кто разрешил?!
Удивление Янь Ло мгновенно сменилось необъяснимой паникой, от которой у него перехватило дыхание.
Чжоу Шу уже давно перерос школьную лампу, в боевых искусствах его превосходил один лишь Янь Ло. У последнего созрел идеальный план: Чжоу Шу любит учебу и тяготится сидением на месте, хотя в ту поездку на Западные земли ему и не обязательно было ехать лично, но доверять племянника кому-то другому Янь Ло не решался. К тому же можно совместить приятное с полезным, заодно расширив кругозор мальчика. Предвкушая, как Шу-эр будет смотреть на него снизу вверх, полным благоговения взглядом, Янь Ло чувствовал себя на седьмом небе от счастья — именно поэтому он так торопился поделиться новостью.
Но что, черт побери, это сейчас было?..
— Прабабушка тоже дала согласие.
Услышав это, Янь Ло чуть не задохнулся от ярости. Эта старуха знала, как сильно он дорожит Шу-эром, но когда он виделся с ней сегодня, она не обмолвилась об этом ни словом!
— Ну ты погоди у меня!
Бросив напоследок эти слова, Янь Ло бурей вылетел со двора — разбираться с Госпожой Ян.
Поднятая им метель обожгла лицо Чжоу Шу холодом. Ждать его, конечно же, никто не собирался, и парень, поправив накидку, вернулся в дом.
Когда Янь Ло ворвался в покои, старуха как раз полулежала на кушетке, изучая привезенные им бухгалтерские книги.
— Госпожа!
— Чего тебе? — Госпожа Ян уже столько лет не видела Янь Ло в таком растрепанном и взволнованном виде, что решила, будто стряслась беда. — Что случилось?
— С каких это пор Чжоу Шу собрался ехать на заставу со своим отцом?!
— А? — старуха на мгновение опешила, а затем вновь откинулась на подушки, возвращаясь к записям. — Сяоли снова получил назначение, император пожаловал им усадьбу в столице. Они хотят переехать сразу после праздников.
— И мать Чжоу Шу тоже уедет? — Если Шу-эр отправится на границу, то даже если ему удастся выпросить отпуск, в этот дом он больше не вернется!
— Разумеется. — Госпожа Ян неторопливо захлопнула книгу. — Поездка на границу — личное решение самого Шу-эр. Его матушка поначалу тоже противилась, но мальчик растет, у него свои стремления, и в конце концов она уступила.
— А как же я? А как же Западные регионы? Я ведь собирался взять Шу-эра с собой сразу после праздников!
— Ну это просто. Возьми с собой Янь Лю.
— Да не нужен мне он, я хочу забрать Шу-эра!
Госпожа Ян нахмурилась и отбросила книги в сторону:
— Ло-эр, когда это ты успел растерять все границы дозволенного?
Янь Ло всё еще кипел от злости: уход Чжоу Шу казался слишком внезапным, а он узнал об этом последним. Его это бесило, он злился.
— Каким бы хорошим ни был Шу-эр, он из семьи Чжоу, а не нашего клана Янь. Я потакала твоим прихотям и позволяла тебе носиться с ним, но что делать Янь Лю?
— Я же учил его всему! Просто он тупица и до сих пор ничего толком не освоил.
— Куда ему тягаться с тобой! Если бы ты наконец соизволил завести собственное потомство, мне не пришлось бы так убиваться.
— Бабушка!
— Ло-эр! Шу-эр терпеть тебя не может, чего ты к нему пристал?!
Шел уже седьмой год, и пусть Госпожа Ян редко интересовалась тем, что творится за стенами ее покоев, до нее доходили слухи. Чжоу Шу — мальчик хороший, но свою неприязнь к Янь Ло он никогда и не думал скрывать. Госпожа Ян как-то заглянула на тренировочную площадку: то, с каким видом Чжоу Шу рубил Янь Ло, меньше всего напоминало занятия боевыми искусствами — скорее, смертельную вражду. Однако самого Янь Ло это ни капли не смущало. Уже тогда у старой госпожи зародились недобрые предчувствия.
Теперь же у Чжоу Шу нашелся столь естественный повод для отъезда, и Госпожа Ян, не испытывая ни малейших угрызений совести, разумеется, дала свое благословение.
— Я усыновлю Шу-эра, — неожиданно заявил Янь Ло.
Госпожа Ян от такой наглости даже рассмеялась:
— У твоей сестры и Сяоли он единственный сын, они не согласятся.
— Мне плевать, что они там думают.
— А если плевать на других, неужели Шу-эр согласится?
— ...
Мысль усыновить Чжоу Шу посещала Янь Ло еще несколько лет назад. В глубине души он прекрасно понимал, что Чжоу Шу ни за что на свете на это не пойдет, поэтому изначально выбросил эту идею из головы, а со временем и вовсе забыл.
Старуха только качала головой, позабавленная этим внуком — до жути проницательным во всем остальном, но донельзя упрямым и капризным, когда дело касалось его прихотей. По крайней мере, на памяти Госпожи Ян Янь Ло еще никогда не выглядел столь растерянным.
Понимая, что разумных доводов у него не осталось, Янь Ло пустил в ход детские уловки:
— Всё равно я не отпущу Шу-эра!
http://bllate.org/book/39376/4979749
Готово: