— Да, если это всего лишь немое кино, то знать, кто убийца, не обязательно, верно? У каждого свой сценарий, и каждый знает, какую роль ему предстоит сыграть, — ответил Цзян Сюй.
— Звучит занятно. Мне досталась роль певички на корабле… этакая всеобщая любимица, душа компании. Интересно, кто придумал такой образ? Даже немного стыдно, — Мэн Цзяо рассмеялась. Она моргнула, и когда уголки её губ приподнялись, она выглядела очень красиво.
— …Тебе очень подходит, — сказал Цзян Сюй.
Гуан Цзюню предстояло сыграть замкнутого и робкого моряка, а сценарий Цзяо Чэня отводил ему роль человека, отчужденного от коллектива. Что же касается меня, то, будучи главным героем, я в этой истории был лишь случайным прохожим, движимым любопытством и желающим узнать развязку.
Мне даже не придумали сколько-нибудь достойного повода для участия.
Хм… если подумать, это вполне соответствует моему характеру. Если бы что-то подобное, вроде убийства, случилось рядом со мной, я бы, наверное, тоже проявил интерес лишь из праздного любопытства. Чувство справедливости и тому подобное… такие вещи мне совершенно чужды.
— …Неужели обязательно играть? — Цзяо Чэнь, нахмурившись, дочитал сценарий. Он отложил листки и обратился к Цзян Сюю: — Сюжет довольно скучный.
— Прошу прощения, Цзяо Чэнь, просто прояви немного сотрудничества. Умоляю тебя, — с улыбкой ответил Цзян Сюй.
— …Я схожу в уборную, — бросил Цзяо Чэнь.
В этот момент я как раз дочитал последнюю строчку сценария.
— Душа, оскверненная корнем зла, погружается на дно вместе с демоном.
— Я тоже пойду, — я поднялся вслед за ним, закрыв папку со сценарием.
Как назло, нам с одноклассником пришлось вместе ехать в лифте. Я просто хотел ненадолго сменить обстановку. Не знаю, виной тому был слишком холодный воздух в библиотеке или что-то другое. Здесь, среди нагромождения книжных стеллажей, на душе становилось неуютно.
Цзяо Чэнь зашел в лифт первым, я последовал за ним, стараясь держаться на расстоянии. Я заметил, что на улице уже стемнело.
Скрип-скрип — лифт в библиотеке был слишком старым. Я услышал, как ржавчина точит металл, звук резал слух, став невыносимо резким. Словно трамвай терся о рельсы прямо у меня под ухом, издавая оглушительный гул.
А следом мир вокруг погрузился в абсолютную тьму.
Глава 7
Лифт остановился.
От неожиданности я машинально посмотрел на стоявшего рядом человека. В непроглядной тьме мой одноклассник никак не отреагировал. Мы оба молчали.
Ах… в такой ситуации, наверное, стоит нажать на кнопку экстренного вызова. Или подождать, пока лифт заработает сам… Есть ли хоть какой-то шанс на это?
— …Ся Юй, — когда я уже собирался нажать на кнопку, рядом раздался голос Цзяо Чэня. Он немного понизил тон, и это прозвучало так намеренно, что я невольно скосил глаза в его сторону.
Разве мы настолько близки? Его тон звучал так, будто между нами были близкие отношения.
— Свет погас, Ся Юй, тебе не страшно? — спросил он.
В темноте я не видел его лица. Кнопка экстренного вызова находилась прямо у моего лица. Слабый свет снаружи, вероятно, освещал лишь часть моего профиля, и я почувствовал, как он на меня смотрит.
В лифте словно повис тонкий туман, сквозь щели просачивался холод. Кроме холода я ничего не ощущал.
Тик — я нажал на кнопку. Включилось аварийное питание, в лифте снова стало светло, и он продолжил движение вниз. Только тогда я ответил Цзяо Чэню:
— Нет.
Я обернулся. Только после моего ответа Цзяо Чэнь посмотрел на меня — он слегка нахмурился, глядя на меня со странным выражением.
— ……… — Странный человек.
Ведь это он первым заговорил со мной. Как только двери лифта открылись, я вышел первым. Этот эпизод я тут же выкинул из головы. Странный одноклассник, мне не было до него никакого дела.
Всегда ли в библиотеке так тихо? Сегодня казалось особенно пусто. Я всё время поглядывал в окно: стемнело, цикады не умолкали ни на минуту. Их стрекот переплетался с линиями электропередач за стеклом, создавая увертюру к ночи.
Лето всегда завораживает — хотя это не моё мнение. На мой взгляд, оно назойливо и полно мертвой тишины.
О том, что лифт застрял, мы с Цзяо Чэнем после возвращения тактично умолчали. Видите ли… таковы наши отношения. Даже будучи одноклассниками, которые весь день проводят вместе, мы сидим здесь, словно чужие люди.
Мама рассказывала, что в её школьные годы у неё были прекрасные отношения с одноклассниками. Должно быть, для этого требовалось условие: отсутствие электронных гаджетов. Сейчас же у каждого есть свои любимые игрушки, и наше общение обречено быть пресным.
Точно так же, как мне достаточно зайти в свой инстаграм, чтобы увидеть старшего Юэ Ма. Электроника соткала невидимую, плотную сеть, заставляя нас верить, что мы можем легко добраться до желаемого места.
Но в реальности мы даже не осознаем, как далеки друг от друга в жизни.
— Итак, со следующей недели мы начнем репетиции, чтобы подготовиться к школьному фестивалю в пятницу. Всем спасибо за усердие, — сказал нам Цзян Сюй.
— Староста, может, сходим вместе в идзакаю? Устроим афтепати? — предложила Мэн Цзяо.
Она спросила Цзян Сюя и Цзяо Чэня, но почему-то не позвала меня и Гуан Цзюня. Разве это не обычное дело? Мы ведь не близкие друзья. К тому же, зачем тратить драгоценное время на бесполезные посиделки?
Так я и думал. Когда взгляд Мэн Цзяо скользнул по нам, я никак не отреагировал, а вот Гуан Цзюнь рядом со мной опустил глаза. Я заметил, как он помрачнел.
Чувство, будто тебя игнорируют… и всё в таком духе. Краем глаза я увидел опущенные плечи Гуан Цзюня, казалось, он вот-вот расплачется.
— Цзяо Чэнь, Му Шань тоже идет, может, присоединишься? — улыбаясь, спросила Мэн Цзяо.
Цзяо Чэнь, который уже собрался уходить, остановился.
Цзян Сюй: — Я не пойду, хорошо вам повеселиться.
— Ну вот! Староста, так жаль, что ты не идешь. Тогда мы с Цзяо Чэнем пойдем.
Эти разговоры звучали у меня в ушах, но я забыл о них уже через секунду. Мы с Гуан Цзюнем ушли вместе, отошли уже довольно далеко, и голоса позади стихли.
Гуан Цзюнь всё время шел, опустив голову. Я намеренно игнорировал его… пока не услышал всхлипы. Он плакал.
— Разве это повод для слез? Она ведь и меня не пригласила. Неужели это стоит того, чтобы так расстраиваться? — нахмурившись, спросил я, глядя на то, как он пытается скрыть лицо.
— М-м… я просто завидую… одноклассникам, которых приглашают, — всхлипнул Гуан Цзюнь.
— Тогда тебе достаточно брать пример со старосты. Учись у него: всегда улыбаться всем вокруг, после всех своих дел помогать одному отвечать на вопросы, другому — искать кота, третьему — справляться с эмоциями… Пройдет совсем немного времени, и ты обнаружишь, что смертельно устал. Если жить только так, это будет выглядеть жалко, — сказал я Гуан Цзюню.
— Помогать другим по своей воле… это жалко? — ресницы Гуан Цзюня были влажными от слёз, он едва мог дышать.
— Конечно, нет. Если цель — просто помочь товарищу, то в этом нет ничего жалко. Но… — я перевел взгляд на Гуан Цзюня, задумавшись, и добавил холодно: — Если помощь другим — лишь средство, а цель — показать, какой ты популярный, чтобы удовлетворить пустую тщеславную гордость, думаю, это весьма постыдно.
— Даже если способы одинаковы, при разных исходных мотивах конечный результат будет совершенно иным.
Когда я закончил, то увидел, что выражение лица Гуан Цзюня стало бессмысленным. Он смотрел на меня так пристально, что я почувствовал крайнее раздражение и невольно сжал губы.
…Не слишком ли я был резок?
И всё же, для чего вообще нужны друзья? Я не могу ничем помочь Гуан Цзюню, а могу лишь сказать то, что заставит его захотеть исчезнуть.
— …Я пойду, — сказал я ему.
Гуан Цзюнь остался стоять на месте, а я ушел, не оглядываясь. Поспешно направляясь к следующему месту, где меня ждали дела.
Благодаря матери я посетил немало концертов и выставок. Её друзья, которые иногда писали книги, присылали ей свои работы, и я часто засиживался в кабинете допоздна.
По дороге домой я снова открыл сценарий, который до этого закрыл. Думаю, у автора есть талант: несмотря на то, что сама история не сказать чтобы выдающаяся, в ней есть глубина. И, пожалуй, самое примечательное в ней то, что… этот случайный прохожий вызвал у меня отклик.
— Когда при лунном свете я увидел этот корабль, его палуба заиграла бликами на морской воде, поверхность океана была неподвижна, словно огромное зеркало, и время замерло в этот миг.
— У меня внутри возникло странное чувство. Я направился к нему, приняв веление судьбы. Шепот Бога достиг моих ушей, превратив всю мою безрадостную прошлую жизнь в гигантские волны, которые толкали меня вперед.
— Там звало меня нечто… оно шептало мне, умоляя спасти его. Между небом и морем пролегла дорога святого паломничества, и даже если под ней скрывались густые тени, я шел к ней, не оборачиваясь.
— …Вернулся? — в прихожей горел свет. Мама всегда ждала меня, она не ложилась спать, пока я благополучно не возвращался домой.
— Да, сегодня были дела, поэтому задержался, — объяснил я маме, переобуваясь.
— Ты хорошо поужинал? Учитель сказал, что ты в последнее время рассеян, — мама посмотрела на меня. Она была занята своим делом: вырезала марки из каждого выпуска, чтобы делать из них ярлыки для старых книг.
— В последнее время я больше не буду ходить в музыкальный класс. Пожалуйста, извинись перед учителем за меня, — сказал я маме.
— Я передам, Ся Юй… — голос мамы немного дрогнул, и я почувствовал, что она смотрит на меня. В ушах отдавался лишь звук моих носков по деревянному полу.
Наверное, она хотела что-то мне сказать… жаль, но я не хотел отвечать. Хотя я не знал, о чем она хочет спросить, но для меня любой вопрос был бы таким же.
Люди всегда думают, что рассказы о том, что они делают и какую боль терпят, могут помочь, но на самом деле это ничуть не помогает. Самое важное — это корень эмоций, и если этот корень — конкретный человек, возможно, это можно решить.
http://bllate.org/book/39374/4979583
Готово:
