Позже заняв лидирующие позиции и отхватив ещё большую долю ресурсов кинорынка, компания теперь обладала абсолютным преимуществом и входила в первый эшелон киноиндустрии Ганчэна.
Вот только времена на кинорынке стояли прохладные, неудачных кинопроектов было гораздо больше, чем успешных. Зимовка всей отрасли только усиливала инвестиционные риски компании, поэтому в этом году вложения в данный фильм приобретали особенное значение.
С самого этапа подготовки этот сценарий планировалось превратить в крупный IP-проект компании текущего года, который просто обязан был выстрелить и стать хитом. Именно поэтому Сюй Фанъяо лично отправился в древний город Чаобу на разведку и за поиском намерения сотрудничать со стороны соответствующих ведомств.
Пару дней назад с властями Чаобу было подписано соглашение о намерениях, так что теперь, после возвращения Сюй Фанъяо и остальных в Ганчэн, требовалось срочно обсудить с руководителями всех отделов коммерческий потенциал и рыночный спрос. Получив оценку рентабельности инвестиций от отдела маркетинга, можно было официально запускать съёмки проекта, а затем подписывать с Чаобу официальный контракт.
— Генеральный директор Сюй, — ассистентка постучала в дверь кабинета Сюй Фанъяо. — Руководители всех отделов собрались в конференц-зале.
Сюй Фанъяо поднял взгляд, отложил в сторону материалы с предварительной оценкой, отодвинул кожаное кресло и поднялся: — Мгм, пойдём.
Через полчаса режиссёр Ли Цычэн, сценаристка Мэй Линь, а также руководители отделов производства, планирования, продвижения и бюджетирования полностью заполнили круглый стол в конференц-зале.
Все заняли свои места, а тем руководителям, что находились в отъездах, предварительно сообщили подключиться по видеосвязи, чтобы совместно обсудить утверждение этого сценария и запуск съёмок.
Когда ассистентка почтительно раздала всем сценарий и оценочные материалы по съёмкам, сценаристка Мэй Линь начала представлять проект.
Этот сценарий назывался Мальчик, продающий цветы жасмина. Прототипом послужил роман, основанный на реальных событиях, а действие разворачивалось в древнем городе Чаобу. История повествовала о любви, полной обид, горечи разлук и тоски, между двумя юношами из влиятельного клана Чаобу примерно в 1935 году, в эпоху Китайской Республики.
Двумя главными героями были Линь Фанъяо и Линь Минжо. Под давлением семьи и в суровых реалиях того времени они были вынуждены расстаться — вплоть до того момента, пока Линь Минжо не сгинул, став жертвой преследований со стороны собственной родни.
Руководитель отдела планирования по имени Кен задал вопрос: — То есть вы собираетесь сделать упор в фильме на карьеру двух главных героев в республиканскую эпоху или на их любовь?
Ли Цычэн перехватил инициативу: — Основным лейтмотивом этого фильма я планирую сделать романтику республиканской трагической любви и то чувство беспомощности, когда перед лицом туманного и безрадостного будущего ты не в силах выбрать собственную судьбу.
В первой половине фильма мы сможем показать нравы и культуру Чаобу времён Китайской Республики, а во второй, из-за насильственной отправки главного героя Линь Минжо в Южные моря, продемонстрировать картину массовой эмиграции тех лет и передать всё тяжёлое положение выходцев из Чаобу, обосновавшихся на чужбине.
Он намеревался снять старое кино, наполненное ностальгическими чувствами по республиканской эпохе, создав по-настоящему классическую ленту.
Кен, разумеется, прекрасно понимал замысел Ли Цычэна: — Режиссёр Ли, артхаусные фильмы, конечно, лучше всего подходят для завоевания наград, но нам нужно думать и о рыночной прибыли!
Указав на сценарий, он продолжил: — Мне кажется, этот фильм стоит снимать исключительно как историю любви, идущую наперекор общественным устоям. В настоящее время наше общество всё лучше принимает кинопроекты в жанре даньмэй, да и запросы зрителей постоянно растут. Если мы воспользуемся этой брешью на рынке, то сможем создать первый романтический фильм в жанре даньмэй на фоне республиканской эпохи.
Подобный всплеск резонансных тем гарантированно сделает картину летним хитом следующего года!
Ли Цычэн уже собирался возразить, как вдруг Сюй Фанъяо отложил сценарий в сторону: — Я согласен.
Зрачки Ли Цычэна расширились, и он с удивлением уставился на Сюй Фанъяо: — Погодите-ка, но ведь в переговорах с ведомствами Чаобу мы опирались на моё видение съёмок...
Сюй Фанъяо изогнул уголки губ и лукаво улыбнулся Ли Цычэну: — И как бы я тогда зарабатывал деньги?
— Ах вы, вы, капиталисты проклятые! — Ли Цычэн с размаху шмякнул сценарий о поверхность стола для переговоров, а затем перевёл взгляд на сценаристку: — Мэй Линь, за этот сценарий отвечала ты, выскажись.
Мэй Линь лениво откинулась на спинку вращающегося кресла, её очаровательные уголки глаз чуть приподнялись, источая мимолётное, но сбивающее с ног очарование. Взглянув на Ли Цычэна, она прищурилась и обольстительно улыбнулась: — Я тоже согласна!
Она слегка оттолкнулась носком туфли, кресло плавно повернулось, и из небрежного пучка, заколотого обычной ручкой, выпало ещё несколько мягких пушистых прядвей длинных волнистых волос: — Прототип этого сценария изначально создавался на основе сюжетных ходов и идей, предоставленных генеральным директором Сюем, так что я, конечно же, на стороне гендиректора Сюя!
— ... — Ли Цычэн бессловесно уставился на эту коварную прелестницу, схватился обеими руками за растрёпанные волосы и мысленно взвыл: «Тьфу, до чего же всё надоело!»
Мэй Линь прыснула со смеху: — Вообще-то, на мой взгляд, вполне можно совместить оба подхода. Они ведь не противоречат друг другу, нужно лишь правильно распределить пропорции в зависимости от развития сюжета и главной темы. К тому же так будет что ответить властям Чаобу, разве плохо?
...А ведь в этом был смысл!
Раз уж все согласились, последовало обсуждение рыночных перспектив и прогнозируемой кассовой ценности грядущего фильма, а также планов по подготовке к съёмкам, включая формирование съёмочной группы, расчёт бюджетов и оценку инвестиционных объемов. Все эти производственные вопросы разбирались один за другим.
Совещание затянулось ровно на два часа. Во время перерыва измученный Ли Цычэн слезно и настойчиво попросил ассистентку Линду заварить ему ещё чашечку фирменного айс-американо.
Какими бы ни были прочие таланты этой Линды, но её умение варить кофе можно было назвать поистине непревзойдённым!
Линда согласилась, после чего отправилась в буфетную, где сначала почтительно поставила чашку с привычным кофе перед Сюй Фанъяо, а затем продолжила разносить напитки остальным.
Ли Цычэн приподнял бровь, глядя на помощницу, и на его губах заиграла едва заметная улыбка: — Линда, вы до неприличия пристрастны. Почему наш кофе отличается от того, что пьёт босс?
Линда мгновенно залилась краской до самых ушей и уже хотела оправдаться: — Я вовсе не...
Но Сюй Фанъяо, склонив голову набок, бросил на них тяжёлый, испепеляющий взгляд: — Если у тебя слишком много свободного времени, можешь лично вымыть всё здание от подвала до крыши!
Ли Цычэн тут же с ужасом вспомнил, что Сюй Фанъяо больше всего на свете ненавидел любые проявления личных чувств в рабочей обстановке. Он поспешно прихватил пальцами воздух у губ, изображая застёгивающуюся молнию — мол, больше никаких глупых шуток!
Сюй Фанъяо даже не взглянул ни на него, ни на злополучную чашку кофе.
По привычке массируя ноющие виски, он перелистывал страницы сценария и беспристрастно бросил собравшимся: — Мы обсудили это с режиссёром Ли, и я намерен сам исполнить роль Линь Фанъяо, поэтому продюсером предстоящих съёмок назначается А-Кен.
Голос Ли Цычэна мгновенно наполнился восторгом: — Эй, ты серьёзно всё решил?
Сюй Фанъяо краем уха слушал его, продолжая просматривать подготовленные ассистенткой материалы к совещанию: — Мгм, я улажу все дела в этот период и выкрою свободное время.
Однако сидевшие в кабинете ключевые сотрудники компании, услышав такое, тут же прекратили любые разговоры и с абсолютным шоком уставились на шефа, занявшего главенствующее место.
Что это должно значить? Неужели босс собрался податься в шоу-бизнес и стать... звездой?
Значит ли это, что прямо сейчас им нужно начинать разработку кампании по продвижению собственного руководителя с использованием всех ресурсов компании?
А Ли Цычэн был на седьмом небе от счастья, с наслаждением потягивая кофе из чашки. Поигрывая бровями, он обратился ко всем присутствующим с улыбкой: — Ну что вы так уставились? У нашего босса такая потрясающе красивая физиономия, с какой стороны ни посмотри — хоть под триста шестьдесят градусов, — и не дебютировать в качестве артиста и актёра было бы просто преступлением, верно?
Остальные с неизбывной тоской посмотрели на него. И неужели эта шутка казалась ему смешной?
Сюй Фанъяо с не меньшим безмолвным укором глянул на Ли Цычэна: — Я сыграю только в этой роли и никаких планов на дебют не имею, так что можете спать спокойно! Впрочем, — он перевёл взгляд на подчиненных, — тем не менее вы вполне можете начать планирование создания отдела артистов и менеджмента, а завтра жду от Линды отчёт о целесообразности.
Линда поспешно отозвалась: — Слушаюсь, гендиректор Сюй.
Присутствующие переглянулись в полном недоумении. Что происходит? Неужели босс положил глаз на какого-то молоденького актёришку и собирается задействовать всю мощь корпорации, чтобы раскрутить его? Но погодите, разве босс не страдал аллергией на любые намёки на романтику на рабочем месте?!
Ли Цычэн заливисто рассмеялся: — Ой-ой-ой, поверьте моему слову, этот человек — настоящее сокровище в сердце нашего босса, исключение из всех возможных правил! Даже не пытайтесь ломать голову, просто подчиняйтесь указаниям шефа!
Оставив чашку на столе, он с пылом принялся делиться со всеми: — Честное слово, этот человек в будущем станет суперзвездой, которая подберёт под себя весь шоу-бизнес Ганчэна и даже материка! Послушайте меня...
— Всё, хватит, — Сюй Фанъяо прервал этот бесконечный монолог, прекрасно понимая, что если дать ему продолжить, то приступы головной боли станут хроническими. — Продолжаем совещание!
-
Когда совещание подошло к концу, Сюй Фанъяо вернулся в кабинет и в полном одиночестве присел на диван.
К пяти часам вечера солнце ещё не собиралось садиться, и потоки дневного света, пробивавшиеся сквозь панорамные окна, по-прежнему оставались мягкими и пламенными.
Внезапно в желудке заурчало от голода. Ему ужасно захотелось тарелочку супа с лапшой, горячего супа с рисовой лапшой куотяо.
Стук-стук-стук... раздался в дверь.
Он повернул голову: за стеклянной дверью угадывался размытый силуэт Ли Цычэна. — Войдите.
Ли Цычэн толкнул дверь и шагнул внутрь: — Я по делу, нужно поговорить.
— Знаю, присаживайся.
Устроившись на диване, Ли Цычэн в упор посмотрел на сидевшего рядом Сюй Фанъяо: — Не буду ходить вокруг да около и сразу расставлю точки над i. Прежде чем вы с Линь Мо начнёте сниматься в моём фильме, вам обоим предстоит серьёзно поработать над актёрским мастерством. Если ваша игра окажется никуда не годной, я без колебаний заменю вас! И меня не волнует даже то, что ты главный инвестор, уяснил?
Сюй Фанъяо оборвал его на полуслове, бросив на режиссёра укоризненный взгляд: — Постой-ка, разве не ты сам умолял нас сняться в этих ролях? И во-вторых, Линь Мо вообще дал согласие?
Ли Цычэн хмыкнул и расплылся в улыбке: — Сам не знаю почему, но у меня такое чувство, что он непременно согласится. — Его горящий взгляд упал на лежавший на журнальном столике сценарий, и он добавил: — Я увидел в вас обоих отражение этих персонажей. Вы и есть они.
Наверное, в этом заключалась та самая особая режиссёрская интуиция. Во всяком случае, в тот самый миг чей-то голос в глубине души нашептывал ему, что Сюй Фанъяо — это Линь Фанъяо, а Линь Мо — это Линь Минжо, и никаких иных кандидатур быть не может.
Сюй Фанъяо замер на мгновение, после чего кончиками пальцев легко постучал по подлокотнику дивана. Уголки его губ чуть приподнялись, глаза сузились, а прежнее мягкое выражение стало постепенно улетучиваться: — Отражение, говоришь?
http://bllate.org/book/39373/4979500
Готово:
