Се Чжэфэн не стал отдавать распоряжений следующему, наоборот, он повернулся и сказал Ань Усюэ:
— Пока Секта Меча Юнь не пришлет ответ, я отсюда не уйду. Ты временно поселишься в Морозном Море, духовные травы и сокровища на Морозном Море можешь брать без ограничений. Но если ты снова прикоснешься к тому, к чему не следовало, даже несмотря на то, что ты... Я больше не буду сдерживаться.
Ань Усюэ ничего не ответил.
Жить в Морозном Море.
Жить под одной крышей с Се Чжэфэном.
Истинно так: чего боялся, то и происходило.
К тому же... даже если он... он что?
Мужчина бросил ему Талисман Края Света.
— Твою Печать Котла можно усмирить лишь с помощью питания моей духовной энергии. Только что, направляя для тебя духовную силу, я заодно подавил Печать Котла. Этот Талисман Края Света я нарисовал собственной рукой, он позволяет передавать голос даже на расстоянии тысяч ли. Если Печать Котла вновь даст о себе знать, передай мне весточку с помощью Души и Духа, активировав Талисман Края Света.
Ань Усюэ продолжил хранить молчание.
Талисман Края Света требовал активации с помощью Души и Духа, и стоило только передать звуковое сообщение, как аура Души и Духа немедленно обнажилась бы. Использовать этот талисман он не собирался ни при каких обстоятельствах.
Он принял бумажный талисман и небрежно бросил его в Духовный Мешок, но не успел ничего сказать, как Се Чжэфэн уже неизвестно куда исчез.
Исчезла и Чуньхуа, стоявшая у стены — Се Чжэфэн не только забрал те бумажные талисманные листы, что он исправил, но и унес Чуньхуа.
Только тогда оставшаяся женщина-ученица подошла ближе и произнесла без заискивания, но и без высокомерия:
— Пожалуйста, следуйте за мной, я провожу вас до вашего жилья.
Ань Усюэ все еще думал о деле с Чуньхуа и был несколько рассеян и погружен в себя, поэтому ничего не ответил.
Заметив кровь в уголках его рта, та ученица решила, что он плохо себя чувствует, и шагнула вперед, чтобы поддержать его.
Он отмахнулся и пробормотал:
— Не, не нужно. Пожалуйста, веди дорогу.
Он рассеянно последовал за ученицей наружу, мысленно возвращаясь к только что произошедшему.
То, как держался Се Чжэфэн, разительно отличалось от его строгой и величественной манеры перед лицом множества культиваторов у горных врат несколько дней назад.
А еще Чуньхуа...
Се Чжэфэн не уничтожил Чуньхуа, напротив, он все это время хранил его меч истинного назначения запечатанным.
Этот человек запечатал Чуньхуа, вырастил Кунькунь, а только что еще и забрал бумажные талисманы, которые явно были нарисованы его собственной рукой, и велел людям отправиться в Секту Меча Юнь для проверки происхождения талисманов...
Все это было связано с ним.
Неужели Се Чжэфэн действительно знал, что он, возможно, не умер, и теперь, стремясь истребить всё до последнего, разыскивает малейшие следы?
С момента своего пробуждения он вел себя так, будто все события прошлой жизни никогда не существовали, и продолжал жить дальше как Су Сюэ, а потому совершенно не интересовался ничем, что было связано с его прежней личностью.
Но что, если за эту тысячу лет произошло что-то, касающееся его самого...
Все-таки стоило кое о чем расспросить.
В этот момент ученица, указывая ему путь, как раз провела его мимо сосен и кипарисов, которые он когда-то своими руками посадил в Морозном Море.
Когда пещера-обитель Се Чжэфэна обосновалась над Морозным Морем, он посадил здесь молодые сосны и сказал своему младшему соученику:
— В Морозном Море круглый год кружатся снежные хлопья, трудно разглядеть смену лет. Если в будущем младший соученик забудет, сколько он здесь прожил, то сможет прийти и взглянуть на ее возраст.
Се Чжэфэн же ответил:
— Я не умею определять возраст духовных деревьев.
— Тогда я буду. Я помогу тебе определить.
— ...
Теперь же, остановившись и подняв взгляд, он увидел стоящие прямо и гордо высокие сосны.
Яркая луна висела на верхушке дерева, укутанная морозно-снежным сиянием.
Ученица, шедшая впереди, обернулась:
— Почему вы остановились?
Эта ученица напрямую подчинялась Се Чжэфэну, а значит, должна была знать немало вещей.
Он немного подумал и лишь после этого робко произнес:
— Эта старшая соученица, Бессмертный Владыка управляет Двумя Мирами, к тому же это место — обитель Бессмертного Владыки. Я здесь новичок и боюсь нарушить какое-нибудь табу, можно ли спросить: есть ли здесь что-то такое, чего делать нельзя, или... кого нельзя упоминать?
Лицо ученицы закономерно слегка изменилось, она замялась, не смея заговорить.
Он перевел взгляд глаз, потер запястье и нарочно обнажил ладонь, которую только что оцарапали ледяные иглы, демонстрируя свою слабость:
— Недавно я по неосторожности нарушил табу Бессмертного Владыки и чуть было не лишился жизни...
Увидев окровавленную ладонь юноши, ученица на мгновение засомневалась, достала из своего Духовного Мешка целебное средство от внешних травм и, вздохнув, произнесла:
— В общем-то, говорить об этом не то чтобы нельзя, просто... Бессмертный Владыка и уважаемые старшие не любят это слушать, и все просто молчаливо решили об этом не упоминать.
— Раз так, пожалуй, я не буду спрашивать... — разочарованно опустил взгляд Ань Усюэ.
— Ничего страшного. Все об этом молчат, но это вовсе не значит, что говорить об этом напрочь запрещено. Знаешь ли ты, что Бессмертный Владыка обучался у предыдущего Бессмертного Владыки — Достопочтенного Меча Нань Хэ, и у него был соученик из той же секты?
Он притворился, что колеблется, и с сомнением произнес:
— Неужели тот первостарейшина? Я слыхал об этом, но не знаю, кто сейчас занимает пост первостарейшины на Пике Падшей Луны, и не знаю, совпадает ли то, о чем говорит старшая соученица... с тем, что известно мне.
На Пике Падшей Луны до сих пор нет нового первостарейшины, кто же это еще может быть? Конечно же, тот первостарейшина — только умоляю, ни в коем случае не упоминай его при Бессмертном Владыке.
Тот первостарейшина изначально обладал дарованными небесами Нефритовой Костью и золотым телом, был первым учеником Бессмертного Владыки Наньхэ, человеком, который тысячелетие назад имел больше всего шансов достичь Восхождения к Бессмертию, и стяжал величайшие боевые заслуги во времена Бессмертного Бедствия.
Если ты отправишься в город у Четырех Морей, то до сих пор сможешь увидеть оставленный им для Двух Миров Массив Десяти Тысяч Мечей Четырех Морей. А еще есть точильный камень на вершине каменных ступеней Пика Падшей Луны, что уходят ввысь на мириады чжанов — оставить на нем следы от меча могут лишь прошлые Бессмертные Владыки да он один.
В голосе ученицы звучало неподдельное восхищение:
— Книга имен учеников нашей секты насчитывает бесчисленные тома, но его имя до сих пор значится на самой первой странице.
Слушая рассуждения юной ученицы о самом себе, он опустил голову и уставился на ярко-алое пятно на ладони, затем поднял руку и поймал снежинку, сорванную ветром с сосновой ветки, ожидая то самое «но», которое слышал уже бесчисленное количество раз тысячу лет назад.
— ...Но он сам сбился с истинного пути. После гибели Бессмертного Владыки Наньхэ тот первостарейшина совершил слишком много грехов и нажил бесчисленные враги. Изначально Мир Культивации не решался сводить с ним счеты, помня о том, что он — соученик Бессмертного Владыки, а ученики Падшей Луны и вовсе почитали его как старшего соученика и первостарейшину. Но о чем только он думал — он действительно пал в демоническое исступление, культивируя Мутную Ци!
Мало того, он был неразлучным другом тогдашнего молодого главы Секты Лихо Ци Сюня, однако умудрился разрушить духовные вены Секты Лихо, из-за чего скрытая под духовными венами Мутная Ци вырвалась наружу и рассеялась во все стороны, а вся Секта Лихо целиком приняла на себя бедствие и погибла.
Ань Усюэ по-прежнему опускал голову, слушая, как те минувшие события превращаются в устах потомков всего в несколько коротких фраз, и на душе у него было легко и пусто.
Словно он слушал чужие воспоминания.
http://bllate.org/book/39372/4979160
Готово: