Чэнь Хэци невольно приподнялся и замер, глядя в их сторону.
Это была его первая встреча с настоящим Ша Аном лицом к лицу, а не на экране телевизора, в интернете или по чьим-то чужим рассказам.
Ша Ан — восходящая звезда, ворвавшаяся в шоу-бизнес за последние несколько лет с непобедимым напором. Он успел попробовать себя во всём: от певческой карьеры и сериалов до полнометражного кино. Всенародно любимый суперзвездный кумир. Получив премию для новичков сразу после дебюта в шестнадцать лет, он продолжал собирать всевозможные награды. Сейчас, по слухам, ему не хватало лишь звания киноактёра года для полного триумфа, и казалось, что для этой награды уже всё готово — оставалось лишь дождаться подходящего момента. А ведь ему исполнился всего двадцать один год.
Кроме того, Чэнь Хэци примерно знал, что Ша Ан выступает эксклюзивным амбассадором одного из главных брендов Корпорации Чу на протяжении последних двух лет. Внешний мир мог не догадываться о происхождении Ша Ана, и хотя Чэнь Хэци тоже обладал лишь поверхностными сведениями, он всё же знал чуть больше остальных. Ша Ану не требовалось покровительство Чу Хаояна — он и сам был юным господином из влиятельного клана. Так что эти двое состояли в самых чистых романтических отношениях, основанных на равенстве и свободе.
Глядя сейчас на молодого человека перед собой, Чэнь Хэци был вынужден признать: в Ша Ане действительно таилось какое-то завораживающее очарование. В каждом его жесте и движении сквозила изысканная прелесть, и он по праву заслуживал звания национального любимца.
Стоявший рядом с Ша Аном Чу Хаоян ни в чём ему не уступал.
Какая прекрасная пара...
Видеть этих двоих стоящими бок о бок в реальной жизни оказалось куда более потрясающе, чем рассматривать ту фотографию в хрустальной рамке.
Истинные баловни судьбы, одарённые свыше. Ни до, ни после Чэнь Хэци не осознавал этого так отчётливо, как в этот момент.
Едва выбравшись из машины, те двое страстно поцеловались, и лишь спустя какое-то время слегка отстранились друг от друга. Один по-прежнему чуть запрокидывал голову, другой всё так же слегка наклонялся навстречу, погруженные в нежный, глубокий обмен взглядами.
Чэнь Хэци медленно поднялся на ноги и с бесстрастным выражением лица наблюдал за ними через фонтан.
Снова настал час пик, и фонтан вовремя взметнул ввысь водяные струи. Силуэты двоих расплывались за прозрачной водяной завесой, а в окружении розовых шампанских роз они казались невероятно роскошными и утончёнными.
Когда струи опали, Чэнь Хэци увидел, что Ша Ан по-прежнему обнимает Чу Хаояна за плечи, уткнувшись лицом ему в шею и ласково потеревшись:
— Наконец-то удастся нормально отдохнуть.
У него был чистый голос с особым, звенящим оттенком, а сам он был невероятно хорош собой — неудивительно, что он имел такой успех и в кино, и на сцене.
— Ты устал, — Чу Хаоян с нежностью коснулся губами его носа, после чего отпустил и принялся вытаскивать из машины багаж.
Чэнь Хэци ошеломленно смотрел на них.
Выходит, Ша Ан вернулся со съемок из другого города, а Чу Хаоян бросил дела, чтобы встретить его...
Стоило Чэнь Хэци подумать об этом, как те двое уже прижались друг к другу и вошли в парадную дверь.
Лицо Чэнь Хэци окаменело, а в груди образовалась пустота. Ему хотелось развернуться и уйти как можно дальше, но ноги помимо его воли послушно двинулись следом.
— Сколько на этот раз продлится отдых? — спросил Чу Хаоян, разбирая вещи.
— Брат Чжан говорит, что на днях мы свободны, по крайней мере сегодня и завтра никаких планов нет, — едва переступив порог, Ша Ан рухнул прямо на диван и безвольно раскинулся. В отличие от других людей, способных выглядеть при этом нелепо, даже в такой небрежной позе он казался изящным, словно сошедшим с картины полотном.
Чу Хаоян подогрел молока и протянул Ша Ану. Тот, продолжая лежать в позе поверженного бойца, прямо посмотрел на Чу Хаояна и жалостливым голосом произнес:
— Совсем сил нет...
Чу Хаоян беспомощно вздохнул и с легкой укоризной бросил:
— Совсем обленился, ладно уж.
Однако его действия полностью расходились со словами.
Ша Ан сделал глоток молока прямо из рук Чу Хаояна. Под конец, когда Чу Хаоян уже собирался выпрямиться, чтобы убрать пустую чашку, Ша Ан неожиданно приподнялся на локтях, обвив руками его шею, и не позволил встать. Чу Хаоян, застигнутый врасплох, чуть не рухнул вместе с ним на диван, успев в последний момент опереться одной рукой о спинку. Тихонько смеясь, Ша Ан подался вперед, и их взгляды переплелись в новом сладком поцелуе.
Чэнь Хэци так и стоял у входа, безмолвно наблюдая за происходящим, и эта картина резала глаза. Ему страшно хотелось уйти, но ноги словно вросли в пол, не желая подчиняться. Точно так же он минуту назад хотел держаться подальше, но всё равно не смог сдержать шагов.
Его поступки вечно шли вразрез с мыслями, а результатом становилось лишь самобичевание.
С другой стороны, он испытывал стыд за свое нынешнее поведение, похожее на подглядывание.
Чэнь Хэци резко усмехнулся, со злостью провел ладонью по лицу, собрался с духом и, развернувшись боком, собрался выйти на улицу.
Тем временем те двое уже отстранились друг от друга. Ша Ан поднялся, подтянул сумку и принялся в ней рыться, приговаривая:
— Я привез тебе кое-что.
Чу Хаоян приподнял бровь, отставил чашку и подошел ближе:
— Подарок?
— Ну... можно и так сказать. — Ша Ан даже не оборачивался, продолжая безуспешно ворошить содержимое сумки, из-за чего отвечал рассеянно. В конце концов он просто вывалил всё на стол, но нужной вещи там не оказалось. Нахмурившись, он призадумался, а затем полез во внутренний карман чемодана. Спустя мгновение его лицо разгладилось — он извлек искомую вещицу и протянул Чу Хаояну: — Разве у той перьевой ручки, которой ты пользуешься, не стало хуже течь чернило?
На его теплой ладони лежала позолоченная перьевая ручка.
Чу Хаоян на секунду едва заметно замер, прежде чем взять ее, с улыбкой взъерошил волосы Ша Ану и произнес:
— Спасибо.
Ша Ан с недовольным видом качнул головой, уворачиваясь, чтобы тот не испортил ему прическу, и укоризненно протянул:
— Я тебе не ребенок! Еще раз полезешь — смотри, я отомщу!
Видя, что в его угрозах нет ни капли устрашения, Чу Хаоян молча улыбнулся, бережно положил ручку на стол и, бросив взгляд на высыпанные Ша Аном вещи, взял коробочку с орехами, сменив тему:
— Это тоже мне купил?
— Да! Местный деликатес. Тебе же нравятся макадамии? Я попробовал — вкусные, и никаких добавок. Набрал целую кучу, можешь объедаться сколько влезет! — Ша Ан намеренно не стал допытываться, понравилась ли адресату ручка, ловко переведя разговор на другое. В своем подарке он был уверен на все сто.
Услышав про перьевую ручку, Чэнь Хэци снова занес ногу над полом и замер. Глядя на поблескивающее в свете ламп золотое перо, он вдруг вспомнил ручку, которую подарил Чу Хаояну давным-давно.
Тогда они лишь недавно переступили невидимую черту в отношениях. Одному было двадцать четыре, другому двадцать один, оба только начинали свой путь во взрослой жизни. Чу Хаоян из-за перескока через класс закончил университет в двадцать один год. В то время он как раз прошел испытательный срок и числился новичком в отделе продаж, а о его происхождении из семьи Чу никто еще не догадывался. И вот этот новичок, проработавший в компании едва ли больше года с учетом стажировки, взял приз за лучшие продажи квартала. Поговаривали, что руководство собиралось вскоре назначить его бригадиром, впереди его жгло блестящее будущее.
Сам же Чэнь Хэци работал уже второй год. В отличие от сотрудников отдела продаж, живших на проценты, у них была фиксированная ставка, и колебания зарплаты зависели лишь от баллов за результативность, составляя около трех-четырех тысяч до вычета налогов. Чэнь Хэци прекрасно понимал правило: встречают по оджке. Среди клиентов, с которыми общался Чу Хаоян, было немало владельцев мелкого бизнеса, и при заключении сделок и подписании контрактов нельзя было выглядеть слишком бедно, чтобы не портить первое впечатление. Они не могли позволить себе роскошные авто стоимостью в миллионы и часы за сотни тысяч, не умели поднимать свой статус с помощью внешнего лоска, а потому старались доводить до совершенства детали вроде одежды — по крайней мере, это выражало уважение и избавляло от неловкости.
Тогда он, с одной стороны, хотел отпраздновать успехи Чу Хаояна, а с другой — помочь ему держать марку. Потратив зарплату, которую копил несколько месяцев, он купил перьевую ручку марки Pelikan, а потом долго экономил на всем, скрывая это от возлюбленного, пока бюджет не пришел в норму.
В те дни несколько тысяч за ручку Pelikan казались пределом его возможностей.
Но когда Чу Хаоян с таким восторгом принял этот подарок, Чэнь Хэци был счастлив долгое время — ради одной этой улыбки он был готов целый год питаться всухомятку. Поначалу Чу Хаоян и впрямь пользовался той ручкой, неизменно нося ее с собой, но потом она куда-то исчезла — трудно сказать, в какой именно момент. А позже, завершив этап работы на низах и вернувшись в головной офис во главе Корпорации Чу, он перешел не только на дорогие автомобили, часы и костюмы, но и на перьевые ручки исключительно заказных спецификаций. И дело было не только в мягкости письма — это подчеркивало статус. Подарок же Чэнь Хэци с тех пор больше не появлялся, словно его никогда и не существовало.
Оглядываясь назад, Чэнь Хэци теперь понимал: успех сделки или чужое уважение никак не зависели от какой-то ручки.
Та модель, что подарил Ша Ан, выглядела изящно, благородно и элегантно — она идеально подходила к высокому положению Чу Хаояна.
Вкус этих двоих, воспитанный в богатых семьях с детства, безусловно, не мог подвести. И подарки они выбирали такие, чтобы те всегда приходились к месту и не выглядели нелепо.
Лишь много позже до Чэнь Хэци дошло: та радость, которую изобразил Чу Хаоян, получив от него ручку, была лишь игрой на публику, призванной порадовать дарителя... Разве человек, привыкший с пеленок к самому лучшему, стал бы ценить какую-то ручку марки Pelikan?
В эту минуту в малой гостиной.
Ша Ан всё еще выжидающе смотрел на Чу Хаояна:
— Я ведь хорошо к тебе отношусь? — в его сияющих глазах читалось явное требование похвалы.
Чу Хаоян шагнул вперед, притянул его к себе и ласково потерся носом о его нос, прошептав:
— И как же мне тебя отблагодарить? М?
От этого мягкого, полного нежности звука у Чэнь Хэци невольно ослабли ноги.
Опомнившись, Чэнь Хэци вновь посмотрел на них, но реакция его оставалась заторможенной.
— Чего ни попрошу, всё отдашь? — в глазах Ша Ана мелькнула лукавство, хотя вид у него оставался самым невинным.
Внимательно вглядываясь в него, Чу Хаоян не поддался на провокацию. Проведя подушечкой большого пальца по уголку губ Ша Ана, он с легкой улыбкой ответил:
— Всё, чем обладаю, я и так отдам тебе. — Этой легкой фразой он мастерски перевел стрелки обратно.
Они молча смотрели друг на друга, обмениваясь многозначительными взглядами, пока Ша Ан не фыркнул, оттолкнув Чу Хаояна. Повернувшись к тумбе, он нашарил пульт, включил телевизор и снова полулежа устроился на диване.
Чу Хаоян остался стоять на месте. Глядя, как Ша Ан сосредоточенно уставился в экран, он невольно усмехнулся.
Ша Ан бросил на него быстрый косой взгляд, вновь вернул внимание телевизору, а через мгновение схватил с журнального столика коробку макадамии и швырнул в Чу Хаояна.
Поймав орехи на лету и с упреком взглянув на чужую спину, Чу Хаоян подошел к дивану и пристроился рядом с Ша Аном.
http://bllate.org/book/39355/4975685
Готово:
