— Есть кто-то, кто охотится на демонов-лис.
Серый лис отвел холодный взгляд в сторону.
— С них сдирают шкуры, вытягивают сущность. С тех пор мы защищались как могли, но всё без толку. На каждой нашей встрече мы обнаруживали, что кто-то из своих пропал. В конце концов я выбрал это место и собрал всех сородичей, чтобы мы жили вместе.
— Но и это не помогло.
В глазах серого лиса вспыхнула ненависть, зрачки окрасились в багрянец.
— Лисы все равно пропадали: их находили в лесу ободранными, они умирали в муках. Позже об этом узнал старина У. Он принес диск с массивом, расставил Малый массив блуждающих следов и отделил часть собственной сущности, чтобы охранять это место. Лишь тогда стало лучше. Вот уже десять дней никто из нас не погибал.
— Но теперь старина У…
Гу Цзинхань и Жун Фэй переглянулись, оба почувствовали неладное.
— За эти два месяца вы не нашли ни одной зацепки, ведущей к убийце? — спросил Гу Цзинхань.
Серый лис ответил:
— Полагаю, вы тоже ищете этого убийцу? У меня есть зацепка, я могу рассказать, но у меня есть условие. Я хочу, чтобы вы помогли нам отомстить.
— Хорошо, — не раздумывая, согласился Гу Цзинхань.
Если он не ошибся, хозяин У получил кое-какие сведения об убийце еще тогда, когда расставлял Малый массив блуждающих следов, или же он уже успел столкнуться с преступником.
От хозяина У не пахло лисьим ароматом. Значит ли это, что тот запах, который остался на Жун Фэе, принадлежит убийце?
Гу Цзинхань не хотел рисковать даже в малом.
Столь решительный ответ вызвал мимолетную радость в глазах серого лиса. Он видел, что уровень культивации Гу Цзинханя среди всех присутствующих самый высокий, к тому же этот человек привык отвечать за свои слова.
Поразмыслив, лис проговорил:
— Хотя убийца действует осторожно, он совершил слишком много преступлений, и в конечном счете оставил следы. Думаю, он тоже демон-лиса. Его сущность обладает весьма странным лисьим ароматом — не таким, как у нас, обычных лис, а гораздо более притягательным. Кроме того, он, вероятно, владеет заклинаниями контроля или же имеет соответствующий магический артефакт, поскольку на телах лис остались следы от пут и признаки того, что они отчаянно сопротивлялись.
Жун Фэй нахмурился:
— Но способ убийства хозяина У был иным.
Некоторое время все молчали, погрузившись в свои мысли.
Сюаньсюй внезапно кашлянул и, смущенно улыбнувшись, произнес:
— Э-э… если от этого хозяина У исходит дыхание водяного духа, значит, либо его убил этот дух, либо он контактировал с ним перед смертью. Может, попробуем расспросить того водяного духа? Вдруг у него есть зацепки…
Жун Фэй бросил на него косой взгляд и насмешливо заметил:
— Ты просто хочешь, чтобы Цзинхань помог тебе поймать водяного духа? Ловко же ты считаешь.
— Нет-нет, молодой господин Жун, вы не так поняли! — Сюаньсюй, чьи скрытые мотивы были раскрыты, замахал руками и с улыбкой добавил: — Я, бедный даос, искренне пытаюсь помочь господину Гу.
На самом деле, даже если бы Сюаньсюй промолчал, Гу Цзинхань все равно намеревался найти водяного духа и допросить его.
Благодаря глазам Инь и Ян он видел, что дыхание духа на теле хозяина У не было смертельным, а значит, водяной дух его не убивал. Однако в момент смерти хозяина У дух определенно был рядом и, весьма вероятно, видел убийцу. Пусть этот убийца, возможно, и не тот, кто сдирал шкуры, Гу Цзинхань был уверен: между ними есть связь.
— Возвращаемся в город.
— Ты решил расследовать это дело, — Жун Фэй вскочил в седло и поехал плечом к плечу с Гу Цзинханем, склонив голову, — ради меня?
На обратном пути Сюаньсюй и люди из полицейского участка плелись сзади, вытирая пот, а приближенные семьи Жун неспешно ехали впереди, прокладывая путь.
— Да, — тихо ответил Гу Цзинхань, глядя на чуть склоненное лицо Жун Фэя.
Жун Фэй несколько мгновений смотрел в эти черные, словно тушь, глаза, затем отвел взгляд:
— На самом деле, не стоило. Хозяин У мертв, метка на мне снята, к тому же ты рядом — что могло случиться? Ты не хочешь впутываться в лишнюю карму, так что лучше не лезь в это дело. Хотя доказательств нет, я чувствую, что здесь всё непросто.
Фраза ты рядом вызвала в ледяных глазах Гу Цзинханя проблеск едва заметной улыбки.
— Не волнуйся, — сказал Гу Цзинхань, помолчал и добавил: — Ты можешь составить мне компанию в полночь.
— Разумеется, — Жун Фэй лучезарно улыбнулся, щелкнул кнутом, и они вместе с Гу Цзинханем пустились вскачь.
При въезде в город они распрощались с Сюаньсюем, пообедали в ресторане Дэфуцзюй, а после прогулялись обратно в поместье Жун.
Госпожи Жун и Жун Пэйцзина дома не было. Гу Цзинхань и Жун Фэй слушали музыку в кабинете, весь вечер читали английские книги в спальне, а после ужина, под мягким светом осенней луны, отправились на прогулку.
Хайчэн — город огней, где ночь никогда не заканчивается. Соблазнительная ночная тьма, суета и призрачный блеск.
Гу Цзинхань не торопился. Они шли вдоль канала, вода в котором мерцала, отражая огни, а легкий ветерок шелестел листвой деревьев, приятно обдувая лица.
Они шли так близко, что их руки время от времени соприкасались.
Через некоторое время Гу Цзинхань внезапно протянул руку, взял ладонь Жун Фэя в свою и крепко сжал. Жун Фэй повернул голову и удивленно приподнял бровь. Гу Цзинхань слегка сжал его пальцы:
— Мы почти пришли. Здесь сильная Иньская ци, очень холодно.
Жун Фэй подогнул пальцы и поскреб ладонь Гу Цзинханя, тихо усмехнувшись:
— Тогда тебе лучше обнять меня. Просто держаться за руки мало — что, если мне все равно будет холодно?
Взгляд Гу Цзинханя потемнел, но он ничего не ответил, а просто протянул Жун Фэю вторую руку.
Жун Фэй с любопытством опустил взгляд и увидел, что между пальцами Гу Цзинханя неведомо откуда появилась красная вишня. Тот поднес ее к губам Жун Фэя. Гу Цзинхань задержал взгляд на его тонких, бледно-красных губах и спросил:
— Сладко?
— Сладко. Есть еще? — ощущая на языке сочный вкус, Жун Фэй улыбнулся. — Дикая вишня?
— Угу, собрал на охоте.
Гу Цзинхань раскрыл ладонь, на которой лежало несколько спелых ягод. Он достал Желтую талисманную бумагу, щелчком пальцев активировал ее, и тонкая струйка воды омыла вишни. Он протянул руку к Жун Фэю, но когда тот потянулся взять ягоду, Гу Цзинхань слегка прикрыл ладонь тыльной стороной руки и поднес вишню прямо к губам Жун Фэя. Намерение было очевидным.
— Ну ты даешь… — Жун Фэй насмешливо взглянул на него, опустил глаза, и его длинные густые ресницы дрогнули. Он высунул кончик языка, слизнул вишню и, то ли случайно, то ли намеренно, влажным мягким языком провел по ладони Гу Цзинханя.
Пальцы Гу Цзинханя застыли, мышцы у их основания слегка дернулись, но он быстро взял себя в руки.
— Ешь сам, — он вложил вишни в руку Жун Фэя, голос его стал хриплым.
Жун Фэй рассмеялся, отчего его плечи затряслись. Он сжал вишню зубами, слегка коснулся ею мочки уха Гу Цзинханя, тут же отстранился и прошептал:
— Демон-лиса, это все, на что ты способен?
Холодное прикосновение и тонкое облако тепла скользнули по чувствительной мочке уха.
Гу Цзинхань, сжимавший пальцы Жун Фэя, резко дернулся и притянул его к себе. Жун Фэй между тем небрежно выплюнул косточку и, едва прикрыв глаза, спросил:
— Эй, Гу Цзинхань, а ты среди даосов считаешься сильным? Тот Сюаньсюй, говорят, один из самых выдающихся учеников Даосского храма Фэнъян этого поколения. Он тебя ужасно боится.
— По старшинству я, кажется, ровесник его учителя, — немного подумав, ответил Гу Цзинхань.
Жун Фэй рассмеялся:
— Если бы старые даосы из храма Фэнъян это услышали, они бы гнались за тобой по всему городу, чтобы избить до смерти.
Возможно, оттого, что лунный свет был таким нежным, даже отчужденное, холодное выражение лица Гу Цзинханя стало мягче.
Он прошептал:
— Не страшно, у меня есть молодой господин Жун.
— Угу, — Жун Фэй лениво прислонился к Гу Цзинханю. — Будешь хорошо ухаживать за этим молодым господином, и тебя ждет неисчислимое богатство, понимаешь? …М? Что это?
Лицо Жун Фэя изменилось, он резко обернулся, пронзив холодным взглядом поверхность воды неподалеку.
Гу Цзинхань опешил:
— Ты чувствуешь?
Жун Фэй развернулся, нахмурившись и сохраняя бдительность:
— Кажется, потянуло чем-то холодным и влажным.
— Это водяной дух, — Гу Цзинхань не знал, как Жун Фэй мог это почувствовать, но сейчас было не время для расспросов. Он достал несколько талисманов и проговорил: — Когда мы только начали прогулку вдоль берега, я уже выпустил приманку. Он клюнул, скоро появится.
С этими словами Гу Цзинхань щелкнул пальцами, направив поток ци на дорогу, по которой они только что прошли. Там проявилась крошечная, шатающаяся бумажная фигурка, медленно бредущая в их сторону.
— Это имитация дыхания ребенка, — пояснил Гу Цзинхань.
Перед тем как выйти к каналу, он наложил на себя и Жун Фэя талисман сокрытия дыхания и талисман, преобразующий Ян в Инь. Водяные духи, находясь на расстоянии, распознают людей по их энергии. Поэтому для духа они вдвоем вместе с бумажной фигуркой выглядели как ребенок и женщина со слабым здоровьем.
Водяной дух, не евший много дней, разумеется, не мог упустить такую добычу.
— Ой, чего ты мальчишка недоговариваешь? Боишься признаться своей женушке, что превратил его ауру в женскую? Хе-хе, сделал, а сказать боишься… — заклятие молчания, наложенное на Костяную урну со знаком Линь, истекло, и в голове Гу Цзинханя раздался ехидный старческий смех.
— Заткнись, — коротко приказал Гу Цзинхань. Его лицо мгновенно стало суровым, он метнул два талисмана.
Фонари у воды закачались от внезапного порыва ветра, и в причудливых пятнах света за бумажной фигуркой вдруг возник мокрый след от босой ноги.
Влажное, ледяное дыхание, подобное густой вязкой воде, нахлынуло со всех сторон — медленно и властно, будто желая захлебнуть человека.
В тот же миг, как появились следы, два Желтых талисмана исчезли, словно провалившись в пустоту.
Рядом с бумажной фигуркой проступил еще один отпечаток ноги. Фигурка замерла, будто схваченная чем-то невидимым, издала короткий, похожий на детский визг звук и рухнула на землю.
Почти одновременно с этим два исчезнувших талисмана возникли прямо над ней.
— А-а-а!
Раздался пронзительный, режущий слух вопль.
Талисманы вспыхнули, превратившись в двух длинных огненных драконов. В ярком пламени в воздухе проявилась маленькая, иссохшая, бледная полупрозрачная рука. Огненные драконы мгновенно сковали ее, заставив духа биться в судорогах.
Огонь обвился вокруг водяного духа, который скрывался под прикрытием испарений, и вытянул его наружу, заключив в смертоносное кольцо жара.
— А-а-а! Господин, пощадите! Я больше не буду! Господин, помилуйте!
Водяной дух предстал в виде подростка. Его тело корчилось в огне, он отчаянно сопротивлялся, а на его сухом, устрашающем лице из-за испарения воды проступили черные шрамы, делавшие его облик до ужаса жутким.
Он визжал, стоя на коленях и умоляя о пощаде.
— Ты отнял человеческие жизни, прощения тебе нет.
Гу Цзинхань сложил печать одной рукой и ударил ею по водяному духу. Огненные драконы тотчас сжались, оставив тело духа, и обвились вокруг его шеи, превратившись в пылающее кольцо заключения.
Водяной дух повалился на землю, содрогаясь в конвульсиях, оставляя под собой огромные лужи воды.
— Хозяин У из павильона Цзиньюй, ты его видел? — Гу Цзинхань подошел ближе и наклеил талисман на лоб духа.
Потухшие глаза водяного духа обрели фокус. Он в ужасе посмотрел на Гу Цзинханя и пробормотал:
— Ви… видел.
— Ты его убил? — Жун Фэй подошел к Гу Цзинханю.
Лицо молодого господина Жун оставалось спокойным, лишь взгляд стал еще жестче.
Такая выдержка поразила даже Гу Цзинханя. Возможно, брачный союз, заключенный его учителем, не так прост, как казалось. В Жун Фэе определенно есть что-то особенное.
Дух дернулся всем телом и отчаянно замотал головой:
— Н-нет! Как я, ничтожный дух, мог повредить демону-лисе… Он… он уже умирал, когда упал в воду. У него не было сил сопротивляться, он утонул…
Жун Фэй и Гу Цзинхань переглянулись.
— Кто его убил?
Водяной дух ответил со странной интонацией:
— Он… он сам разбил свою внутреннюю пилюлю.
Лицо Жун Фэя помрачнело, Гу Цзинхань нахмурился:
— Ты последние дни жил в канале, наверняка бывал рядом с павильоном Цзиньюй. Рассказывай подробно о том, что делал хозяин У в эти дни.
Этот вопрос Гу Цзинханя попал в самую точку.
Водяной дух изменился в лице и проговорил с ноткой недоумения:
— Этот демон-лиса очень странный… По ночам я прятался под мостом недалеко от павильона Цзиньюй. Когда я только пришел, в павильоне все было как обычно. А несколько дней назад лис внезапно стал уходить по ночам, всегда после полуночи. Каждый раз, возвращаясь, он приносил с собой странный лисий запах — такого я ни у кого не встречал, очень странный. Позже он стал оставлять этот запах на гостях, приходивших в лавку…
— На всех гостях? — перебил его Гу Цзинхань.
— Н-нет, — ответил дух. — Он выбирал только некоторых… Я видел лишь нескольких, от них исходило много энергии Ян, я не смел приближаться. Слышал, как демон-лиса им льстил, называл их молодыми господами.
Молодой господин Жун опешил, нахмурившись:
— Влиятельные молодые господа?
— К-кажется, да… — осторожно произнес водяной дух и взмолился: — Господин, я сказал все, что знал… Я ведь почти никого не убивал, пощадите… Я больше не буду, правда! Господин, пощадите мою жизнь!
Гу Цзинхань спокойно смотрел на него. Бледно-холодный лунный свет падал сверху, очерчивая его ледяные, безразличные черты.
— Отправляйся в путь.
Не успел он закончить фразу, как водяной дух, который только что умолял о пощаде, резко вскочил, разорвал огненное кольцо и бросился к воде.
Но Гу Цзинхань оказался быстрее.
Он выхватил из кармана уменьшенную Костяную урну и метнул ее в духа. Раздался крик — тело духа разорвалось на части, превратившись в водяной пар, и вместе с черным дымом поднялось вверх.
Одним движением руки Гу Цзинхань собрал дым и пар в серый водяной шар размером с кулак ребенка. Внутри, казалось, билось крошечное существо, пытавшееся вырваться, но его конечности были крепко связаны. Урна вернулась в руку, и в голове Гу Цзинханя немедленно зазвучала ругань.
— Я заткнулся, потому что оказал тебе честь, сопляк, а ты швыряешься мной как мячиком?! У тебя хоть капля совести есть?! А?!
Гу Цзинхань невозмутимо убрал урну в карман и передал мысленный ответ:
— Талисманы для ловли духов стоят целое состояние, нужно экономить.
— Не тот ли это случай, когда ты не жалел Талисманов успокоения духа для своей женушки? Теперь ты начал жить экономно? Не придуривайся, тьфу! — Костяная урна в кармане яростно вибрировала.
Гу Цзинхань обернул ее Желтой талисманной бумагой и приказал:
— Проверь воспоминания этого водяного духа. Что из сказанного правда?
Линь неохотно просмотрел память существа в шаре и проворчал:
— Почти все правда. Но когда лис разбивал внутреннюю пилюлю, он, похоже, был не в себе — кажется, под воздействием какого-то заклинания.
Взгляд Гу Цзинханя похолодел. Он достал Нефритовую застежку, подавляющую демонов, висевшую на шее, и прижал к ней водяной шар.
Раздалась тяга, существо втянулось внутрь, шар рассыпался и упал на землю.
Жун Фэй, наблюдавший за действиями Гу Цзинханя, с любопытством протянул руку:
— Что это? Можно потрогать?
Гу Цзинхань посмотрел на Жун Фэя — в его глазах отражалась игра воды, словно в них собрались все красоты мира.
Он снял застежку, внезапно с силой переломил ее пополам, одну часть убрал в карман, а вторую, на красном шнурке, протянул Жун Фэю:
— Нефритовая застежка, подавляющая демонов. Дарю тебе.
Белоснежный, прозрачный нефрит с кроваво-красной прожилкой внутри, покрытый древними рунами, — сразу было видно, что это ценный артефакт. И сейчас эта драгоценность была варварски разделена на две части.
Всегда невозмутимый Жун Фэй растерялся. В груди стало тесно, он оцепенел:
— Я не…
Гу Цзинхань внезапно положил руку ему на затылок, слегка притянул к себе, расстегнул замок на шнурке и надел половинку нефрита ему на шею, перебив голос Жун Фэя:
— Не думай о лишнем. Это мое приданое.
Жун Фэй помолчал:
— Слишком ценно.
Пальцы Гу Цзинханя медленно и тщательно застегивали замок на затылке Жун Фэя, время от времени касаясь прохладной гладкой кожи, а пряди волос щекотали тыльную сторону ладони. Он слегка наклонился, его нос коснулся щеки Жун Фэя, голос звучал низко и гулко:
— Ты — самое ценное.
Он слегка сжал его затылок и прошептал:
— Когда меня не будет рядом, она защитит тебя от любой скверны.
Сильная дрожь пробежала по позвоночнику Жун Фэя. Его уши покраснели, он перехватил руку Гу Цзинханя и насмешливо сказал:
— Опять ты за свое. Старший молодой господин Гу, ты почти ничем не отличаешься от уличных хулиганов. Не двигайся, дай мне потрогать в ответ, а не то укушу до смерти.
Гу Цзинхань перестал убирать руку, слегка наклонил голову, резко сократив расстояние между ними — до касания оставался один миг.
— Молодой господин Жун… как именно ты хочешь укусить? — спросил он.
Дыхание Жун Фэя сбилось, он сглотнул и уставился на губы Гу Цзинханя. Его рука легла на шею Гу Цзинханя, большой палец, огрубевший от мозолей, медленно и с нажимом прошелся по выступающему кадыку, словно он играл с драгоценной жемчужиной — ласково, но требовательно, оставляя на коже глубокий след.
— Уже поздно, — произнес Гу Цзинхань.
Жун Фэй почувствовал, как кадык под его пальцами дрогнул, и его собственное сердце отозвалось тем же ритмом.
Он отпустил руку. Гу Цзинхань отступил на шаг и повернулся, чтобы идти дальше.
Заправив половинку нефрита под воротник, Жун Фэй почувствовал странное, кисло-сладкое ощущение в груди от прохладного прикосновения камня.
Он неспешно последовал за Гу Цзинханем, облизнув губы — казалось, он сожалел о внезапном отступлении Гу Цзинханя.
Гу Цзинхань, идущий впереди, коснулся своей шеи. Под покровом ночи и прядей волос он медленно поджал губы, тяжело сглотнув несколько раз.
— Водяные духи хитры, сколько правды было в его словах? — догнав его, тихо спросил Жун Фэй.
— Я просмотрел его память, в основном правда. Однако хозяин У, вероятно, совершил это не по своей воле, его кто-то контролировал. Нужно больше зацепок.
— Хочешь поискать среди тех молодых господ? — лениво отозвался Жун Фэй. — Я могу устроить бал. Никто в Хайчэне не посмеет отказать мне в приглашении. Если мы найдем хоть одного, разве не выведет нас это на след того странного аромата? Как только мы найдем настоящего владельца запаха, правда будет совсем близко.
Роль хозяина У во всей этой истории была неясна, но было ясно одно: странный лисий аромат — ключ ко всему.
И до тех пор, пока не станет ясно, почему на Жун Фэя поставили метку, пока не будет уничтожен ее настоящий хозяин, Гу Цзинхань не обретет покоя. Он не знал, откуда берется это чувство тревоги, но всегда доверял своей интуиции.
Гу Цзинхань приобнял Жун Фэя за талию, прижимая к себе, и кивнул:
— Как скажешь.
— Хорошо, — глаза-персики Жун Фэя сузились, в них мелькнуло лукавство. — Тогда слушай меня, только не пожалей.
Через два дня вся знать Хайчэна получила приглашения на бал семьи Жун: в честь помолвки молодого господина Жуна и старшего молодого господина Гу в загородной резиденции будет дан бал, всех просят быть вовремя.
Новость вызвала переполох во всем городе.
— Гу Цзинхань, ты опозорил всю семью Гу!
Гу Юаньфэн, только что вернувшийся в особняк Гу, услышал эту весть по дороге и в гневе разбил чайный сервиз, едва переступив порог. Сюэ Пинь мягко уговаривала его, усаживая в кресло:
— Ханьэр тоже не властен над своей судьбой…
— Не властен? По-моему, он ужасно доволен! — Гу Юаньфэн не был похож на Гу Цзинханя ничем, кроме тонких, холодных губ — в этом они были как две капли воды.
В ярости Гу Юаньфэн посмотрел на по-прежнему бесстрастное лицо Гу Цзинханя, с силой ударил по подлокотнику кресла и взревел:
— Говорю тебе, Гу Цзинхань, если ты действительно женишься на мужчине, проваливай из дома Гу! У меня, Гу Юаньфэна… никогда не было такого позорного сына!
Гу Цзинхань сидел напротив, его лицо оставалось спокойным. Он посмотрел на Гу Шицю и Гу Мяо, которые застыли в углу, не смея пошевелиться, а затем снова перевел взгляд на Гу Юаньфэна и равнодушно произнес:
— Отец, эти слова передай семье Жун.
— Ты! — лицо Гу Юаньфэна стало сизым, он крепко сжал зубы.
Хотя Гу Цзинхань не испытывал к отцу никакой привязанности, они были почти чужими людьми, но он хорошо его знал. Гу Юаньфэн сейчас кричал громче всех, но в глубине души он ни за что не отказался бы от этого союза.
Стоило только вспомнить, как ради браков Гу Шицю и Гу Мяо он бегал в Бэйпин и унижался, заводя связи, — все это выдавало намерения Гу Юаньфэна с головой.
Ради высокого положения он был готов продать своих детей, так почему бы не выдать замуж сына? Просто Гу Юаньфэн хотел и рыбку съесть, и лицо сохранить: он жаждал этого брака, но не хотел терять репутацию. Поэтому ему был необходим этот спектакль — даже если это лишь видимость для посторонних, ее нужно было показать.
— Я устал, — Гу Цзинхань, не глядя на отца, поднялся и направился к лестнице.
— Непутевый сын! Непутевый сын! — кричал ему вслед Гу Юаньфэн.
Сюэ Пинь увлекла его в гостиную, успокаивая мягкими словами.
Буря утихла. В гостиной остались только Гу Шицю и Гу Мяо, переглядывающиеся между собой. Гу Мяо моргнула, ее глаза озорно блеснули, она потянула Гу Шицю за собой, они бросились наверх и постучали в дверь Гу Цзинханя:
— Брат! Открывай скорее! Мы с младшим братом так по тебе соскучились!
Гу Цзинхань знал, что эта сестра почему-то восхищалась им, и отворил дверь:
— Входите.
Гу Мяо с радостным возгласом вбежала в комнату, потянув за собой Гу Шицю, но внезапно ее схватили за руку. Она обернулась и увидела помрачневшего Гу Цзинханя, чей черный взгляд был прикован к ней.
— Б-брат?
Гу Цзинхань прищурился:
— Сяо Мяо, что это от тебя за запах?
http://bllate.org/book/39349/4974553
Готово:
