Ань Луо взял перьевую ручку и, уже собираясь поставить подпись на завещании, услышал, как адвокат Чжан тихо спросил: — Господин Ань, вы… всё хорошо обдумали?
Ань Луо решительно расписался и, даже не поднимая головы, бесстрастно произнёс: — Да, очень хорошо.
Пожертвовать десять процентов личных средств анонимно в центр исследований по пересадке органов при британском филиале Шао Жун с сыном, а всё остальное имущество целиком оставить старшему брату Ань Яну — это был лучший и единственный выход, который Ань Луо смог придумать.
В конце концов, заводить семью и детей в этой жизни он не собирался, а единственным близким человеком рядом оставался Ань Ян. Если Ань Ян не захочет принять это наследство, пусть поступает с ним так, как сочтёт нужным. Быть может, он целиком оставит всё имущество Шао Жюну.
Закончив с завещанием, Ань Луо повернулся и направился в конференц-зал. Закончив совещание, он поспешно сел в машину и поехал домой.
Сам того не зная, почему-то он чувствовал смутную тревогу на душе. Возможно, ночной кошмар о страшной аварии заставил его вспомнить многое из прошлого, из-за чего он то и дело витал в облаках в офисе, пребывая в неизменно дурном состоянии.
Возвращаться на родину предстояло уже после полудня, так что лучше было поехать домой и собрать вещи.
Когда он вернулся, Ань Ян спал. Ань Луo приоткрыл дверь в его спальню и посмотрел на лежащего на кровати спящего брата, чьё лицо озаряла улыбка… Подгоняемый инстинктивным желанием, завороженный словно во сне, Ань Луо тихонько подошел к его постели и медленно склонился над ним…
Сердце забилось в неконтролируемом ритме. Человек, о котором он грезил денно и нощно, находился так близко, буквально в паре сантиметров. Стоило опуститься ещё хоть на чуть-чуть, и можно было бы коснуться его бровей, его губ.
Сколько раз он целовал его во сне! И вот теперь Ань Ян прямо перед ним, но Ань Луо обнаружил, что абсолютно не способен на столь дерзкий поступок, как поцелуй.
На пальце Ань Яна красовалось кольцо. Этот обручальный бриллиант он носил уже много лет, что доказывало: место Су Цзыхана в его сердце непоколебимо. Сейчас это зрелище казалось самой прямой и безжалостной насмешкой… На губах брата застыла улыбка — возможно, во сне он видел прекрасные моменты прошлого, проведённые с Су Цзыханом, раз даже в грёзах на его лице сияла столь тёплая и счастливая улыбка…
Ань Луо ни за что не смог бы поцеловать его в такой ситуации.
Более того, ему казалось, что подобный поступок станет оскорблением и для Ань Яна, и для Су Цзыхана.
Оставалось лишь подавить бушующие в груди чувства, оцепенело развернуться, выйти из спальни Ань Яна и притворить за собой дверь.
Дело было вовсе не в нежелании побороться за своё счастье — он просто слишком хорошо знал Ань Яна и Су Цзыхана. Всё развитие их отношений от знакомства до взаимной любви происходило у него на глазах, и в этой связи уже не было места для кого-то третьего.
Он не смел открыться Ань Яну и ещё меньше хотел превращаться в жалкое посмешище. Оставалось лишь молча загнать это чувство глубоко внутрь, позволить ему гнить и покрываться плесенью на самом дне сердца, постепенно превращаясь в злокачественную опухоль.
Ань Луо сделал глубокий вдохи, заставляя утихнуть удушающую боль в груди, после чего вернулся в свою спальню, достал чемодан и принялся собираться.
В два часа дня Ань Ян проснулся. Выйдя в гостиную, он обнаружил, что Ань Луо сидит на диване и смотрит телевизор, где шёл повтор вчерашнего матча. Впрочем, внимание Ань Луо вовсе не принадлежало игре — опустив голову, он уставился на пол, и его голова то и дело клевала носом, явно борясь со сном.
Ань Ян невольно улыбнулся, подошёл к нему и легко тронул за плечо: — Сяо Ло, если хочешь спать, иди в постель.
Ань Луо резко очнулся от полудрёмы. Поймав улыбчивый взгляд Ань Яна, он слегка покраснел, кашлянул и произнул: — Я… вовсе не хочу спать.
Ань Ян поинтересовался: — Почему же ты уснул на диване? Не боишься простудиться?
Ань Луо потёр нос и ответил: — Я боялся пропустить рейс, поэтому не стал уходить в спальню…
Глядя на его смущённый вид, Ань Ян мягко улыбнулся и перевёл тему: — Билеты заказаны?
Ань Луо кивнул: — Да, на самолёт в три тридцать. Который час?
Ань Ян опустил взгляд на часы: — Два часа.
Ань Луо поднялся: — Тогда давай собираться и ехать в аэропорт.
Ань Ян кивнул и направился в спальню: — Я переоденусь, а ты спускайся за машиной.
Ань Луо посмотрел ему вслед: — Может, вызвать водителя?
Ань Ян отмахнулся: — Не нужно, я сам поведу.
Ань Ян отлично умел водить. Проведя в Ванкувере два года, он уже неплохо запомнил местные ориентиры и, часто выезжая на машине, совсем не блуждал.
Глядя на проносящиеся за окном здания, Ань Луо вдруг поймал себя на мысли, что по-прежнему чувствует себя в этом городе чужаком.
Возможно, он был человеком, привязанным к прошлому: истинным домом для него навсегда остался тот маленький городок, где прошло его детство. Что же касается мегаполиса, где ему довелось прожить долгие годы, и нынешнего Ванкувера — места их постоянного проживания, — для него это были лишь временные пристанища, и он никогда не тратил время на то, чтобы присматриваться к местным обычаям, архитектуре или дорожному движению.
В отличие от Ань Яна, который всего за два года освоился здесь как рыба в воде.
Ань Ян не любил включать музыку за рулём, в салоне царила абсолютная тишина. Нахождение наедине с ним заставляло Ань Луо нервничать, поэтому ему оставалось лишь отвернуться и смотреть на пейзаж за окном.
Заметив, что младший брат всё время сидит к нему затылком, Ань Ян с удивлением спросил: — На что ты смотришь?
Спина Ань Луо напряглась, и он торопливо ответил: — Ни на что.
Ань Ян не заметил его странностей, лишь легко улыбнулся и произнёс: — В этот раз я хочу задержаться на родине подольше. Ты на меня не оглядывайся, закончив дела, возвращайся в Канаду сам.
— Да… — Ань Луо запнулся. — У тебя есть какие-то важные дела, раз ты решил остаться на несколько дней дольше?
Ань Ян покачал головой: — Нет, просто планирую погостить подольше и попутно заглянуть в те места, о которых он когда-то рассказывал.
— Он, — упомянутый Ань Яном, — разумеется, был Су Цзыханом.
В носу у Ань Луо внезапно защемило.
Ань Ян мог без тени смущения упоминать Су Цзыхана в его присутствии, сам же он был вынужден притворяться невозмутимым слушателем. Ань Ян никогда не узнает, что этот молчаливый слушатель на самом деле любил его — любил долгие-долгие годы.
Всю дорогу Ань Луо больше не произнёс ни слова.
Наконец, в три часа машина подъехала к аэропорту. Времени оставалось в обрез, поэтому, не задерживаясь ни минуты, они сразу прошли проверку билетов и направились к посадке. Оказавшись в самолёте, они обнаружили, что их места действительно находятся рядом.
Устроив багаж, они сели, пристегнули ремни и по требованию выключили телефоны. После показа дежурного видеоролика о безопасности самолёт наконец вырулил на взлётную полосу и поднялся в воздух.
Заметив, что Ань Луо сидит с нахмуренными бровями и выглядит совершенно измождённым, Ань Ян мягко произнёс: — Хочешь спать — вздремни. — И с заботой помог ему отрегулировать кресло, сделав угол наклона максимально удобным.
Ань Луо бросил взгляд на брата и ответил: — Тогда… я немного посплю.
Ань Ян едва заметно улыбнулся: — Угу, спи, если что понадобится — я разбужу.
Ань Луо был смертельно утомлён и мгновенно провалился в глубокий сон. Сам того не заметив, он склонил голову набок, мягко прислонившись к плечу Ань Яна. Тот не стал отстранять его, лишь слегка поменял позу, чтобы брату было удобнее.
От скуки Ань Ян вытащил из кармана кресла журнал и принялся рассеянно листать страницы. Едва перевернув пару листов, самолёт вдруг затрясло в сильнейшей турбулентности. Из потолка с шипением выпали кислородные маски, а из динамиков раздался голос: — Уважаемые пассажиры…
Остаток объявления потонул в отчаянных, пронзительных криках людей.
Ань Ян повернул голову к иллюминатору: лайнер находился на огромной высоте, а левое крыло внезапно объяло бушующим пламенем. Очевидно, произошла катастрофа, и до взрыва оставалась едва ли минута. Шансы на спасение равнялись… практически нулю.
В салоне воцарился полный хаос. Крики, плач, испуганные голоса мужчин, женщин и детей слились в единый гам, от которого закладывало уши.
Стоит ли будить Ань Луо?
Ань Ян на мгновение засомневался, но в конце концов отбросил эту мысль.
Если им действительно суждено здесь погибнуть, возможно, будет даже лучше, если он умрёт во сне, не испытывая мучительной агонии.
В отличие от впавших в истерику окружающих, Ань Ян сохранял поразительное спокойствие. Он даже чувствовал странную лёгкость на душе — ведь его больше ничего здесь не держало. Единственный дорогой ему человек давно покоился под холодным надгробным камнем.
Ань Ян тихо прикрыл глаза, ожидая приближения смерти. В голове вихрем пронеслись воспоминания: чаще всего всплывали те дни, когда они с Су Цзыханом разделяли и жизнь, и смерть; их первая встреча на пышном балу; звёздное небо той ночи, когда они поцеловались впервые… Эти чёткие воспоминания были всё так же живы, словно всё произошло вчера.
Впрочем, всё, что касалось Цзыхана, вовсе не требовало долгих раздумий, ведь он… никогда и не забывал его.
В этот самый момент безумная женщина стремглав бросилась по проходу. В панике её каблук угодил прямо на ногу Ань Луо, и погружённый в сон юноша от такой боли поморщился и пришёл в себя.
Вокруг неслось лишь отчаянное многоголосое рыдание. Ань Луо замер на пару секунд, затем внезапно всё понял, судорожно схватил Ань Яна за руку и закричал: — Брат! Бежим!
Ань Ян невозмутимо накрыл его ладонь своей: — Куда ты убежишь?
Увидев бушующее в двух шагах пламя, Ань Луо почувствовал, как глаза обжигает слезами, и, срываясь на хриплый шёпот, выдавил: — Брат…
Ань Ян повернулся, заглянул в глаза Ань Луо, чуть улыбнулся и сказал: — Уж лучше умереть вот так вместе, чем чахнуть от старости и болезней.
Глядя на его безмятежную улыбку, Ань Луо вдруг лишился дар речи.
Ань Ян в любых обстоятельствах оставался невозмутимым и хладнокровным, сам же Ань Луо не умел относиться к происходящему с такой лёгкостью. У него оставалось ещё столько всего, с чем не хотелось расставаться… Впрочем, если подумать, ничего по-настоящему ценного не было.
Деньги, слава, власть, положение в обществе и даже чувства — всё это вещи, с которыми человек приходит в мир и с которыми уходит. Разве есть среди них то, от чего нельзя отказаться? Умереть вместе с Ань Яном, в один день, в одном самолёте, а после гибели превратиться в один горсть пепла и остаться неразлучными — пожалуй, это был лучший конец для его жизни.
Помолчав немного, Ань Луо крепко сжал руку брата, повернулся к нему и твёрдо произнёс: — Брат, на самом деле я…
Глухой звук взрыва оборвал его слова, и всё вокруг поглотило бескрайнее море огня. Улыбающееся лицо Ань Яна стало последним кадром, запечатлевшимся в его памяти.
Мир мгновенно погрузился в тишину, а сознание заволокла неясная пелена.
На самом деле я… люблю тебя.
Молча любил очень и очень долго.
Эту фразу он так и не успел произнести вслух.
23 мая пассажирский лайнер канадских авиалиний вылетел из международного аэропорта Ванкувера в 15:30 по местному времени и в 15:50 потерял связь с диспетчерским центром, после чего рухнул в трёх километрах от аэропорта.
Все находившиеся на борту 117 человек погибли, никому не удалось выжить.
http://bllate.org/book/39344/4973995
Готово: