Вокруг царила глубокая тишина.
Бянь Фэйчэнь неспешно проговорил:
— До меня доходили слухи, будто за последние годы драконы нажили немало врагов. Так вот, оказывается, в чём истинная причина...
— Вы мне льстите, — смутился Гунъи Линь, едва заметно покраснев. — Я лишь слегка сведущ в самых разных областях.
Глядя на его кроткие повадки и вспыхнувший на щеках «стыдливый» румянец, стоящая рядом бессмертная марионетка от всего сердца порадовалась, что её сородичи лишены дара речи. Впрочем, изъясняться на человеческом наречии иногда бывало весьма полезно.
— Вернёмся к делу, — смущение на лице Гунъи Линя мгновенно испарилось, уступив место предельной серьёзности. — Звери, как и люди, свято чтут продолжение рода. Феникс обитает здесь уже вечность, и союз с драконом ради общих потомков для него — самый разумный выбор.
Что же до чувств и любви... Зверей подобные глупости волнуют мало. Они признают лишь силу. И если на пути встретится более могучий сородич, они без лишних терзаний бросят прежнюю пару.
Внезапно...
Клёкот журавлей, звонкие трели иволог, суетливое чириканье воробьёв — всё потонуло в пронзительном, величавом кличе, раскатившемся по долине, точно студёное дыхание ледяного источника. Феникс — властелин птиц, и, услышав его призыв, со всех сторон слетались пернатые стаи.
Он откликнулся на любовный зов дракона.
Чистый, звонкий клич прорезал воздух, провозглашая твёрдое намерение добиться своего.
Гунъи Линь с трудом сглотнул. В такой момент попасться ему на глаза означало верную смерть. Похоже, этот феникс настолько отчаянно жаждал высидеть яйцо, что забыл обо всём на свете — иначе гордое создание никогда бы не отозвалось на драконьи ухаживания столь легко.
Куньпэн холодно наблюдал, как изящная ладонь осторожно подхватывает пёрышко на его белоснежном крыле, поджидая, какую ещё глупость выкинет Гунъи Линь.
А тот с превеликим чувством промолвил:
— Теперь всё зависит от тебя. Примени технику превращения и побудь немного драконом, а я тем временем стяну дерево утун.
Самое главное: даже если обман раскрылся бы и феникс увидел истинный облик Куньпэна, ничего страшного не произошло бы. Для феникса Куньпэн сейчас представлял куда большую ценность, чем дракон. Мощь древнего лютого зверя превосходила драконью, а значит, у их общего потомства было бы в разы больше шансов выжить в Священной Обители Бессмертия.
Фр-р-р!
Внезапный порыв ветра взвился вихрем, отбросив Гунъи Линя метров на тридцать.
Едва переведя дух, он пробормотал:
— Ладно, я придумаю другой план.
Наблюдавший за этим Бянь Фэйчэнь только качал головой: надо же, есть люди, с усердием, достойным лучшего применения, испытывающие судьбу на прочность!
— Тогда отступим на шаг и не будем трогать само дерево, — уже без тени шутки произнёс Гунъи Линь. — Феникс ради утуна сносит даже губительную миазму смерти и свил гнездо в Священной Обители Бессмертия. Это ясно показывает, насколько оно ему дорого. Попытаемся умыкнуть дерево — он встанет насмерть. Рисковать жизнью глупо, так что лучше нацелимся на семена Древесины Утун.
— Семена Древесины Утун созревают раз в тысячу лет и ценятся куда выше самой древесины, — возразила бессмертная марионетка. — Замысел никуда не годится.
— Феникс — тварь стихии огня, он всё равно не сможет вырастить дерево из семян Древесины Утун. Для него древесина несравнимо важнее, — Гунъи Линь посмотрел вслед улетающим птицам. — Это лишь набросок, на месте действуем по обстоятельствам.
— И каков первый шаг? — спросила марионетка.
Она не сомневалась: кто не рискует, тот не побеждает, а соблазн заполучить сокровища утуна был слишком велик.
— Сосредоточим зазывающий рёв ближе к центру Обители. Пока феникс полетит туда, мы захватим семена Древесины Утун.
Говоря это, Гунъи Линь взглянул на Куньпэна. Рассеять звук не составляло труда, но вот направить его из другой точки — задача не из лёгких. Даже невероятный древний Куньпэн не гарантировал стопроцентного успеха.
Вдруг в голове Гунъи Линя раздался мысленный голос:
«Можно попробовать».
Гунъи Линь кивнул и глубоко вдохнул.
Чистый клич, раз в десять громче прежнего, накрыл долину подобно многослойной морской волне. В нём слышалась чарующая, возвышенная гармония — совсем не похожая на яростный рык битвы. Драконий призыв к спариванию звучал несравненно более ласкающе для слуха.
Глас раздался не совсем из центра, но достаточно близко. Без лишних слов все трое мгновенно поняли друг друга: совершив скрытный обход с тыла, они устремились к гнезду феникса.
Обитель феникса изобиловала редкими минералами и драгоценным нефритом, а воздух здесь пылал так, что жара опаляла кожу.
Ощутив докатившуюся волну зноя, Гунъи Линь сосредоточился. На земле лежало перо:
— Пятицветное перо!
На голове феникса узоры складываются в иероглиф «Добродетель», а на крыльях — в «Справедливость». В узорах этого утерянного пера ясно читался знак «Справедливости».
Внезапно взметнулся порыв ветра, и Куньпэн метнулся влево. Глаза Гунъи Линя вспыхнули: древний зверь явно что-то нашёл.
Вокруг всё ещё метались птицы, слетевшиеся на песнь феникса. Они сидели на ветвях, замерев от страха перед аурой великого Куньпэна.
Среди бескрайнего леса стояло лишь одно-единственное дерево, на которое не осмелилась сесть ни одна птица.
— Дерево утун... — прошептал Гунъи Линь.
Легенды гласили, что древний утун — дух-дерево, тонко чувствующее смену времён и небесные законы. Ни одна птица не смела коснуться его ветвей; лишь гордый феникс имел право свить в его кроне гнездо.
— Недаром его величают владыкой деревьев. Даже у подножия дыхание перехватывает от чистейшей духовной энергии.
Гунъи Линь приложил ладонь к стволу, пытаясь дотянуться восприятием до самой сердцевины. Ощутив чужое присутствие, дерево сработало на инстинктах, выбросив волну отторжения, но Гунъи Линь глухо рыкнул и подавил это сопротивление силой.
В жилах мастера пути призраков клокотала мёртвая энергия, тогда как утун служил источником чистой жизненной силы. Встретившись, две противоположности сплелись в бушующий вихрь, устремившийся к центру ствола.
— Нашёл, — едва слышно прошептал он.
Надавив ладонью, Гунъи Линь влил в дерево почти половину своего духовного запаса. Утун жадно впитывал силу, а духовное море в теле Гунъи Линя забурлило, точно подхваченное штормом.
— Что он вытворяет? — Бянь Фэйчэнь с изумлением наблюдал за этим самоубийственным поступком.
— Семена Древесины Утун скрыты в сердцевине ствола, — пояснила марионетка с редким для неё возбуждением в голосе. — Он наполняет его духовной силой, но древесина не способна усвоить силу призрака. Когда ствол переполнится, произойдёт выброс. Если повезёт, вместе с вырвавшейся наружу призрачной цзи выплеснутся и семена. Начинается!
Едва прозвучали её слова, как раздался оглушительный грохот. Из трещин и узоров на коре хлынул неудержимый поток энергии. Гунъи Линь не шелохнулся — да и не смог бы: предельно сконцентрировавшись, он всматривался в каждую струю вырывающегося потока, пытаясь разглядеть нужную добычу.
Грохот нарастал, поток мчался всё стремительнее.
— Вон оно!
Из ствола ударил десятисаженный поток, в самом сердце которого мягко мерцал чарующий свет, окрашивая всю струю невероятными переливами. Гунъи Линь сжал пальцы когтем и, не касаясь семени напрямую, взмахнул широким рукавом, направляя его точно в руки Бянь Фэйчэню.
Тот сначала опешил, но мгновенно всё понял. Призрачная аура Гунъи Линя погубила бы семя утуна, превратив его в труху; марионетка не имела пространственного хранилища, а гибельная аура Куньпэна была куда смертоноснее призрачной.
Осторожно спрятав семя, Бянь Фэйчэнь хотел было поторопить спутника, но застыл: Гунъи Линь с горящими азартом глазами обшаривал всё вокруг, подбирая каждое осыпавшееся перо феникса и забирая даже сухие травинки из его гнезда.
«Да он же просто грабитель с большой дороги!» — мысленно ахнул Бянь Фэйчэнь.
***
Центральная область
Среди величественного горного массива центральная область Священной Обители отличалась неожиданно равнинным рельефом. Покружив над ней и не найдя ни малейшего следа дракона, феникс заметил странные вспышки в небе и отдалённый грохот. Вдруг осознав, что его обвели вокруг пальца, он издал яростный клич и, расправив крылья, во всю мощь рванулся обратно к утуну. Его гнев был настолько неукротим, что, казалось, сотряс небосвод над половиной Священной Обители Бессмертия.
— Дело дрянь! — Бянь Фэйчэнь указал на алеющий горизонт. — Феникс возвращается!
Гунъи Линь мгновенно смахнул добычу в пространственную суму и с безумной скоростью мчащегося во весь опор беглеца рванул на восток.
— Что бы ни случилось, он не должен запомнить наши лица!
Перспектива до конца дней спасаться от мести разъярённого сородича древних фениксов его совершенно не прельщала.
Если говорить о скорости, ни одно живое существо во вселенной не могло состязаться с Куньпэном. Но стоит ему расправить крылья — и он взмывает на девяносто тысяч ли к самым небесам, а над Горой Бессмертия ни одно создание не смело летать. Поэтому среди густых дебрей Обители исполинское тело Куньпэна скорее сковывало движения, нежели помогало... Конечно, если бы тот согласился обратиться маленькой пташкой, дело обстояло бы иначе.
— Обернись птицей, — негромко бросил Гунъи Линь.
В его разуме раздалось сухое:
«Сменив облик, я потеряю часть силы и не смогу вынести вас отсюда».
Гунъи Линь превосходно это понимал, потому мгновенно отозвался:
— Сяо Я, на выход!
Бум!
Воздух мгновенно пропитался влагой. На твёрдой сухой земле откуда-то возник солоноватый запах морской пучины. Густой туман сгустился в водяной столб, внутри которого угадывался таинственный силуэт. Когда столб воды распался, сокрушительная волна силы подхватила валуны с земли и мгновенно растёрла их в пыль. В клубах этой пыли, гордо ступая по воздуху, возник невероятно красивый мужчина с лазурно-синими глазами, способными, казалось, выпить саму душу.
— Клан Морских Мотыльков?
Обернувшийся крошечной пташкой Куньпэн уже во второй раз случайно подал голос. Услышав это название, бессмертная марионетка заметно напряглась.
Поговаривали, что за Девятью Небесами раскинулось Кипящее Море, воды которого бурлят от жара круглый год. Все создания, способные выжить в том аду, обладали невероятным могуществом. А Клан Морских Мотыльков являлся неоспоримым владыкой тех бескрайних вод.
— Морской мотылек... Как подобное противоестественное существо вообще выжило? — Бянь Фэйчэнь поражённо замер. Даже до него доходили легенды о мощи Клана Морских Мотыльков. Их сила столь вопиюще нарушала законы мироздания, что само Небесное Дао не могло этого терпеть; считалось, что они сгинули ещё в незапамятные времена. И надо же — он видит одного из них своими глазами!
— Сяо Я, меня тут одна птичка обижает, — с ходу запричитал Гунъи Линь с набитой ловкостью бывалого ябеды.
Мужчина с мягкой, обаятельной улыбкой на красивом лице спокойно ответил:
— Но ту, что у тебя на плече, мне точно не одолеть.
Гунъи Линь скривился, хотя про себя изрядно изумился: он отлично знал, на что способен Морской мотылек, и тем не менее тот с ходу признал своё поражение перед Куньпэном!
— За мной гонится разъярённый феникс, задержи его немного.
— Подумаешь, какой-то феникс, — мужчина взглянул на хозяина сверху вниз. — Будь ты хоть капельку сильнее, мы бы его просто зарезали.
Сила духовного зверя напрямую зависела от уровня его хозяина — заключённый договор намертво связывал их духовные границы.
— Задержи его совсем ненадолго, в затяжной бой не вступай, — добавил Гунъи Линь.
Морской мотылек смерил его пристальным взглядом:
— Тут есть ещё какая-то причина?
Он слишком хорошо знал своего хозяина. Будь у того хоть малейший шанс победить, Гунъи Линь ободрал бы феникса до последнего пера и пустил их с молотка. Такой куш он бы ни за что не упустил.
— Кхм-кхм, — смущённо кашлянул Гунъи Линь. — Кажется... этот феникс сейчас переживает любовный гон.
— Вот как. Тогда дело действительно дрянь.
Божественные звери в период брачного гона становились вдвое сильнее и свирепее обычного.
Пронзительный клич феникса доносился всё ближе.
— Не связывайся с ним всерьёз, — напоследок бросил Гунъи Линь. — Встретимся в пятидесяти ли к востоку.
Мужчина кивнул и, оттолкнувшись от земли, устремился навстречу опасности гибкой, неуловимой тенью.
На бегу Бянь Фэйчэнь ненадолго замешкался, а затем спросил:
— Он что... самец?
— Само собой, — подтвердил Гунъи Линь.
— Тогда почему «Сяо Я»?
Услышав это ласковое имя, Бянь Фэйчэнь поначалу изрядно перепугался, решив, что пред ним слабая самка. Среди магических зверей, за исключением разве что фениксов и девятихвостых лисиц, самцы обычно намного превосходили самок в силе.
— Когда я встретил его, он был совсем малышом, да к тому же из Клана Морских Мотыльков. Вот я и нарек его Изящным мотыльком — Ямеде, а сокращённо просто Сяо Я.
— Странное какое-то имя... — пробормотал Бянь Фэйчэнь. Звучало оно как-то диковинно и фальшиво, но в чём именно подвох, он так и не понял.
http://bllate.org/book/39334/5160876
Готово:
