Глава 12
День финала состязаний совпал с началом грандиозного отбора в Школу Марионеток. Весть о том, что Бянь Фэйчэнь, подобно тёмной лошадке, стремительно ворвался в финал и даже сумел преодолеть первый рубеж Формации Марионеток, мгновенно разнеслась среди влиятельных орденов и секций.
Вокруг самой формации возвели величественную трибуну. Центральное место на ней занимал правитель Царства Бурлящих Волн — Бай Цэ. По левую руку от него, на равных правах, восседали старейшины Школы Марионеток и представители других уважаемых орденов. Человек же, сидевший справа, поражал болезненной, мертвенной бледностью; от всей его фигуры веяло тяжёлым, неживым хладом.
За пределами трибун яблоку негде было упасть. Большинство финалистов держались подле старейшин своих кланов. Лишь в первом ряду собрались бродячие заклинатели, сумевшие войти в сотню лучших. Пусть в обычные дни они не привлекали к себе внимания, вчерашние испытания доказали их силу — вполне возможно, Школа Марионеток откроет перед ними свои двери. Если улыбнётся удача, кто-то из них станет даже внутренним учеником. Что же до статуса личного преемника... за последнее столетие никто из бродячих практиков пока не сподобился на подобное чудо.
Зрители прекрасно понимали расклад сил и благоразумно держались шагах в тридцати от бродячих заклинателей первого ряда, дабы случайно не вызвать их гнева.
— Полагаю, в Школе Марионеток тебя считают обыкновенным смутьяном, явившимся сорвать отбор, — заметил Гунъи Линь.
В отличие от остальных заклинателей, спешивших занять лучшие места спозаранку, спутники продвигались вперёд черепашьим шагом. Не последней причиной этой неторопливости было то, что Бянь Фэйчэнь на каждом шагу пытался всучить прохожим свою капусту.
— Вряд ли, — качнул головой Бянь Фэйчэнь. — Школа Марионеток хоть и процветает уже тысячу лет, обладая богатым наследием, до уровня великих орденов всё же не дотягивает. Единственное, с чем вынуждены считаться главы других секций — это Бессмертная марионетка. К тому же сведения о внутренних учениках великих орденов циркулируют исключительно в их собственном узком кругу.
— И то правда. Будь эти сведения общедоступными, не миновать бы лишних бед, — согласился Гунъи Линь.
Он косо взглянул на малую птаху, восседавшую у него на плече. Птичка безмятежно чистила пёрышки острым алым клювиком. Гунъи Линь с тайной надеждой выжидал, не упустит ли она хоть одно перо, но увы — удача ему так и не улыбнулась.
— Пришли, — неожиданно остановился Бянь Фэйчэнь, глядя на бурлящее человеческое море.
Лицо его оставалось бесстрастным, однако скрытые в широких рукавах кисти рук слегка подрагивали.
Было ли это волнением, радостью от возвращения в Град Е или же невыразимой болью? Всё переплелось в единый клубок эмоций, размотать который он едва ли смог бы сам.
На судейской трибуне подле старейшины Оуяна из Школы Марионеток расположились представители Дворца Ста Цветов. Среди них находилась и Мужун Бай — признанный гений их секты.
Какие бы тайные усобицы ни кипели между орденами, внешнее приличие следовало соблюдать неукоснительно. Огладив бородку, старейшина Оуян взглянул на девушку и молвил:
— Надо же, за считаные годы твоя ученица совершила столь впечатляющий прыжок в мастерстве.
В глазах старейшины Дворца Ста Цветов мелькнула с трудом скрываемая гордость:
— Сколь бы ни были сильны прочие, среди присутствующих сегодня ровесников соперничать с Мужун способен разве что Лин Чжэньян из клана Лин.
— Как знать, как знать, — ухмыльнулся старейшина Оуян, поглаживая козлиную бородку. — До меня дошли слухи, будто юный заклинатель по имени Бянь Фэйчэнь пробился на второй рубеж Формации Марионеток и продержался там целых три вдоха.
Старейшина Дворца Ста Цветов насупился. В глубине души он понимал: если юноша добился успеха собственными силами и не схитрил с возрастом, шансы Мужун Бай на победу крайне малы. Однако умалять достоинство собственной секты вслух никто бы не стал. Окинув презрительным взглядом бродячих практиков в переднем ряду, он холодным тоном хмыкнул:
— Этот человек до сих пор не соизволил появиться. Полагаю, он прибёг к нечестным уловкам, а теперь просто трусит показать лицо.
Мужун Бай молча стояла за спиной наставника. Вспомнив изощрённые, неуловимые движения Бянь Фэйчэня, которые видела накануне, она лишь про себя вздохнула: на сей раз Учитель, похоже, жестоко просчитался.
— О чём они толкуют? — неожиданно подал голос мертвенно-бледный человек.
— Докладываю Августейшему Родителю: речь идёт о заклинателе, что вчера одолел первый рубеж Формации Марионеток, — почтительно отозвался Бай Цэ.
Бай Мо едва заметно кивнул, всем видом демонстрируя полное равнодушие к происходящему. Увидев это, Бай Цэ опустил взор и мысленно с тяжестью вздохнул.
— Коль скоро все собрались, не пора ли начать состязание? — вмешался старейшина Дворца Ста Цветов.
— К чему спешка? Срок ещё не настал, да и явились далеко не все, — ледяным тоном отрезал Бай Цэ.
Старейшина Дворца Ста Цветов прикусил язык, осознав, что сболтнул лишнее. Могущественные заклинатели действительно могли рассчитывать на уважение государя и даже решать судьбы целых царств, но подобным влиянием обладали лишь великие ордены. Дворец Ста Цветов уступал в силе даже Школе Марионеток — в конце концов, за спиной последней стояла настоящая Бессмертная марионетка.
Пока они разговаривали, сквозь толпу вальяжно шествовали двое мужчин и конь. От них исходила столь властная и подавляющая аура, что окружающие в невольном страхе сами собой расступались, освобождая дорогу.
— Хм, напускают на себя важный вид! — пренебрежительно бросил старейшина Дворца Ста Цветов.
— Это же... — Старейшина Оуян резко вскочил с места, его зрачки сжались до точек. Когда спутники вышли на передний план, он едва не лишился дара речи: — Бай... Бай Чэнь!
"Бай?" — нахмурился старейшина Дворца Ста Цветов. Разве это не императорская фамилия? Мужун Бай тоже перевела взгляд, но её внимание привлёк не Бянь Фэйчэнь, а идущий подле него Гунъи Линь. Пусть тот и не проявлял явной силы, от него веяло столь сокрушительным могуществом, что у девушки перехватило дыхание: казалось, одному его взгляду под силу стереть её в порошок.
Находившийся на главном месте Бай Цэ тяжело втянул воздух. Не стараясь вглядываться и рассматривать прибывшего, он мгновенно обратил взор на своего Августейшего Родителя.
Черты лица Бай Мо оставались застывшими и суровыми, не выражая ни единой эмоции. Поняв, что проявил слабость, Бай Цэ взялся за себя и подал знак барабанщикам.
В то же мгновение над площадью грохнул оглушительный барабанный бой, извещая о торжественном открытии испытаний!
Десятки силуэтов в пёстрых одеждах со всех сторон взмыли в воздух, подобно разноцветным сполохам света. В их числе находилась и Мужун Бай из Дворца Ста Цветов. Участники одновременно опустились у входа в Формацию Марионеток. Бянь Фэйчэнь взмыл ввысь, подхватываемый порывом ветра, и, не задерживаясь у ворот ни на миг, сразу же влетел внутрь массива.
Прочие заклинатели, отбросив церемонии и опасаясь упустить первенство, устремились вслед за ним.
Зрители захлёбывались от восторга, а Гунъи Линь тем временем небрежно прислонился к Огненному драконьему скакуну. Пожёвывая свежий капустный лист, выпрошенный у Бянь Фэйчэня, он скрестил руки на груди и с ленивым видом разглядывал небосвод.
«Священный Клан Бессмертия», — неожиданно раздался в его сознании мысленный глас малой птахи.
Гунъи Линь едва заметно поскользил взглядом по фигуре Бай Мо, восседавшего на трибуне.
— Он вне всякого сомнения бывал у Священного Клана Бессмертия. И, судя по всему, заплатил за это некую немалую цену.
Огненный драконий скакун повернул голову. Заметив, что Гунъи Линь смотрит на маленькую птичку, конь сообразил, что обращаются не к нему.
— Мысленная связь? А почему не сказать вслух?
С его точки зрения, к ментальному общению прибегали исключительно ради сохранения тайны, и в данной ситуации это выглядело совершенно излишним.
— Что ты в этом понимаешь? — со всей серьёзностью ответил Гунъи Линь. — Скажи мы это вслух, ты бы всё равно ничего не разобрал.
Драконий скакун мотнул хвостом, всем своим видом выражая крайнее недоверие к этим байкам.
— Она общается со мной на своём первозданном, исконном языке, — со сдержанным величием изрёк Гунъи Линь. — Разве тебе под силу разуметь его?
— Первозданный язык? — Конь вытянул шею и спросил с наивным любопытством: — Это ещё что такое?
Гунъи Линь устремил взор на исполненную гордого благородства птичку и чеканно произнёс:
— Птичий язык, разумеется.
Огненный скакун озабоченно коснулся взглядом птахи. Будь его воля, он закрыл бы глаза копытами, лишь бы не видеть грядущей кровавой расправы.
http://bllate.org/book/39334/5103881
Готово:
