***
Яростный град
В местной забегаловке, прибежище самого разношерстного сброда, слухи разлетались со скоростью ветра.
— До набора в Обитель Небесных Садов, который устраивают раз в три года, осталось всего три дня, — заговорил дюжий бородач. В его голосе сначала послышалось воодушевление, сменившееся глубоким вздохом сожаления. — Жаль, что мы, простые смертные, лишены этого шанса.
— Да брось ты убиваться, — похлопал его по плечу сидевший рядом мужчина в бирюзовом халате. — В Обитель Небесных Садов даже признанные гении лезут из кожи вон, лишь бы пробиться. И каков итог?
В полутемном зале воцарилась унылая тишина. Каждый год к подножию гор Обители Небесных Садов стекаются тысячи юных талантов, но за заветные врата пропускают от силы несколько десятков.
Пока все сокрушались о превратностях судьбы, от окна неожиданно донесся спокойный мужской голос:
— И как там, в этой Обители, с условиями? Кормят хорошо?
Тоскливое молчание мигом рассеялось, сменившись дружным гоготом. Бородач усмехнулся:
— Парень, в Обители Небесных Садов тайных техник и манускриптов не счесть, а уж артефактов...
Незнакомец нетерпеливо перебил его:
— Я спрашиваю про жилье, еду, одежду и средства передвижения.
Бородач опешил.
— Разумеется, все по высшему разряду. Горы Обители не просто полны духовной энергии, там ценных трав и редких сокровищ — хоть лопатой греби. А вместо лошадей и повозок ученикам дают благородных журавлей. — При этих словах в его глазах промелькнуло благоговение.
— Твой А-Да парень способный, — подал голос кто-то из угла. — Отправил бы его попытать счастья.
Мужчина лишь горько усмехнулся и покачал головой:
— Да куда ему... Я цену своему сыну знаю. Если его возьмут в какую-нибудь заурядную секту, я уже буду на седьмом небе от счастья.
— Что ж, в таком случае Обитель Небесных Садов вполне заслуживает моего внимания, — небрежно протянул незнакомец.
Эти слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Завсегдатаи трактира вылупились на чужака у окна, не веря собственным ушам. В Яростном граде даже признанный гений номер один, молодой господин Лю Ваншу, не позволил бы себе столь надменного тона.
Кое-кто уже собрался было едко сострить, но, повернув голову, обнаружил, что место у окна пусто. Мужчина исчез, словно его и не было.
— Он... он же не использовал летающий артефакт? — пробормотал кто-то побелевшими губами.
Бородач внезапно все понял и с силой хлопнул себя по бедру:
— Настоящий бессмертный!
Ни для кого не было секретом, что ордены и секты охотно зазывали к себе бродячих бессмертных. Это не только укрепляло их репутацию, но и служило надежной опорой на случай, если глава школы решит вознестись, оставив преемников без должного покровительства. Обитель Небесных Садов в этом плане превосходила всех — поговаривали, что именно под ее крылом собрались сильнейшие бродячие бессмертные Поднебесной.
Пока посетители трактира пытались переварить мысль о том, что их скромную забегаловку почтил присутствием столь могущественный практик, тот вдруг снова соткался из воздуха. Волосы его слегка растрепались.
— А в какую сторону лететь-то? Где эта Обитель?
Сначала они видели его лишь в профиль, но теперь, разглядев лицо вблизи, бородач едва не задохнулся. Этот человек обладал поистине неземной, завораживающей красотой, какую редко встретишь среди смертных.
— Я... я и сам толком не знаю, — растерянно выдавил великан. — Наверное... летите туда, куда велит сердце?
Едва прозвучали эти слова, незнакомец вновь растворился в пустоте, оставив после себя лишь тихий шепот, зависший в воздухе:
— Хочешь узнать, поступит ли твой сын — спроси у Кистевого бессмертного.
***
Гора Преодоления
Горный массив Обители Небесных Садов насчитывал сто восемьдесят две вершины, и у каждой было собственное имя. Гора Преодоления, одна из них, славилась величественными очертаниями и плотной, почти осязаемой духовной энергией. Именно здесь традиционно проводился отбор будущих адептов.
Название горы напоминало древнюю мудрость: в подлунном мире нет ничего невозможного, однако путь к бессмертию все же труднее, чем подъем на седьмое небо.
Сейчас на ее склонах толкалось около тысячи человек. Наследники императорских династий, отпрыски влиятельных кланов — словом, все юные дарования, успевшие заявить о себе, собрались в одном месте. Большинству едва исполнилось двенадцать-тринадцать лет, но они не вели себя как обычные дети: не шумели, не играли, а лишь украдкой, с деланным равнодушием поглядывали на соперников. Кем бы они ни были в миру, каждый из них почитал за высшую честь примерить одеяния ученика Обители.
За исключением редких реплик, на тропе царило сосредоточенное молчание. Путь самосовершенствования требует стойкости духа, и этим детям с пеленок твердили о важности терпения, созерцания и неуклонного упорства. Владея основами дыхательных практик, переданных им старшими, многие довольно быстро продвигались к вершине.
Другие же, пусть и одаренные от природы, пробивались сами, без помощи наставников. Они заметно отставали и теперь из последних сил карабкались по крутым уступам.
Те, кто уже добрался до верхних площадок, внимательно наблюдали за отстающими. Сверстники из благородных семей были им давно знакомы, но врожденный талант — штука капризная, он не выбирает сословий. Опасность могли представлять как раз те безродные самородки, что упорно лезли снизу. Кто знает, какая искра дремлет в их душах?
Впрочем, за склонами следили не только кандидаты. На главной вершине, укутанной облаками, восседали несколько старейшин — легендарных личностей, чьи имена гремели по всей Поднебесной. Центральный трон пустовал. Слева от него расположился мужчина в просторном изумрудном халате. В уголках его глаз вечно таилась лукавая усмешка. Полной его противоположностью выглядел сосед — суровый, с плотно сжатыми губами, излучающий леденящую строгость без единого слова. Это был Вэй Чжи.
— Послушай, Вэй Чжи, ты уже больше века ходишь с такой кислой миной. Самому-то не надоело? — весело спросил старейшина в зеленом, помахивая длинным холеным пальцем в сторону тропы. — А ведь среди нынешней детворы есть весьма недурные ростки.
Вэй Чжи даже не повернул головы, продолжая буравить взглядом склон.
Четверо старейшин, включая не перестававшего зубоскалить Хуа Юня, пристально следили за каждым шагом кандидатов. Выбор преемника — дело тонкое. Одаренных детей много, но гениев — единицы, и каждый наставник мечтал заполучить лучшее семя для своего сада. На людях они, конечно, сохраняли невозмутимый вид, но втайне были готовы перегрызть друг другу глотки за по-настоящему редкий талант.
— Хм? — Хуа Юнь озадаченно прикусил губу.
— Что такое? Уже присмотрел кого-то? — подал голос Юань Цзипин, до этого безмолвно сидевший по правую сторону.
— Вон тот парень... Ему же на вид лет девятнадцать, не меньше.
Остальные трое старейшин пригляделись. И действительно — среди малолетних претендентов уверенно вышагивал вполне взрослый юноша.
Тем временем на Горе Преодоления Гунъи Линь, набиравший высоту уже добрых полчаса, с тоской взирал на уходящую в небо кручу. До пика оставалось еще не меньше тысячи чжанов. Настроение у него стремительно портилось. Он ненавидел пешие прогулки, но на время испытаний старейшины активировали мощную формацию, полностью заблокировав любые полеты.
— Эй, приятель, ты как, живой? — донеслось сзади.
Гунъи Линь обернулся. Неподалеку стоял пухлый паренек, чьи щеки так заплыли жиром, что глаза казались тонкими щелочками.
— Надо же, толстяк, у тебя еще остались силы беспокоиться о чужих ногах? — хмыкнул обогнавший их парень, худой и длинный, точно бамбуковый шест. Он смерил Гунъи Линя презрительным взглядом. — Погоди, ты что, серьезно пришел на отбор?
— Именно, — улыбнулся Гунъи Линь.
Правда, метил он вовсе не в ученики. Юноша еще не знал, что бродячим бессмертным не нужно проходить эти изнурительные испытания — им достаточно было просто подтвердить свой ранг, чтобы орден сам распахнул перед ними двери.
— С ума сойти, — расхохотался заносчивый юнец. — Да вся Поднебесная знает, что Обитель Небесных Садов не принимает тех, кто старше тринадцати. С твоей-то рожей я тебе в дядья гожусь!
Хотя точный возраст Гунъи Линя оставался загадкой, выглядел он примерно на девятнадцать, так что шутка была неприкрытым оскорблением.
— Коу Минда, прикуси язык! Не смей оскорблять людей! — возмутился толстяк раньше, чем Гунъи Линь успел открыть рот.
— Сначала поднимись сюда, мешок с костями, — бросил Коу Минда. Они были земляками, но их отношения не заладились с самого детства. Ехидно ухмыльнувшись, задира совершил легкий прыжок и мгновенно унесся вперед на несколько чжанов.
Пухляш сердито плюнул вслед обидчику и повернулся к Гунъи Линю:
— Старший брат, ты как...
Договорить он не успел — ладонь Гунъи Линя мягко опустилась ему на макушку.
— Зови меня "господин учитель".
Получив ни за что легкий подзатыльник, малец лишь шмыгнул носом. Он подумал, что этот странный человек, решившийся на испытание в столь почтенном возрасте, обладает невероятной силой духа, у которой стоит поучиться.
— Послушай, толстяк, — Гунъи Линь дружески поманил его пальцем. — Твой учитель уже стар, кости ломит, ноги не держат. Как насчет того, чтобы дотащить меня до вершины на закорках?
Мальчик заколебался. Тогда Гунъи Линь с заговорщицким видом выудил из бездонного мешочка ароматную лепешку. Глаза толстяка вспыхнули голодным блеском, и он тут же закивал.
На главной вершине Юань Цзипин недовольно покачал головой:
— Какое панибратство. Настоящий балаган.
— Да ладно тебе, — отмахнулся Хуа Юнь. — С таким темпом они все равно не успеют к сроку. Не трать на них время.
Уплетая за обе щеки теплую лепешку, толстяк, вопреки ожиданиям, шел на удивление бодро, даже несмотря на увесистую ношу за спиной.
Время неумолимо таяло. Если они не доберутся до пика к исходу горения благовония, то вылетят с треском. Мальчишка стиснул зубы и, собрав остатки сил, рванул вверх. Однако избыточный вес быстро дал о себе знать — не прошел он и сотни шагов, как задышал тяжело и хрипло, словно кузнечный мех.
Силы покидали его, и пухляш уже был готов рухнуть на камни, чтобы перевести дух, как вдруг Гунъи Линь легонько похлопал его по спине. В то же мгновение по телу ребенка разлилась горячая, чистая волна энергии. Усталость как рукой сняло.
Пухляш победно задрал голову, предвкушая триумф.
«Все дело в волшебной лепешке!»
С этой мыслью он прибавил ходу, готовый взлететь на вершину на одном дыхании, как вдруг прямо над ухом раздался ленивый голос Гунъи Линя:
— Погоди, притормози.
— Но у меня еще полно сил!
— Опоздание нам больше не грозит, — успокоил его юноша. — Держись ровно на три чи позади этого бамбука. И не вздумай обгонять.
Мальчик не понял хитрого замысла своего пассажира, но послушно замедлил шаг.
Коу Минда, заметив погоню, злобно стиснул зубы и прибавил ходу. Но стоило ему оглянуться, как он натыкался на невозмутимую физиономию толстяка, следовавшего за ним след в след. Все попытки оторваться были тщетны — преследователь прицепился к нему намертво, словно банный лист.
Коу Минда судорожно хватал ртом воздух, чувствуя, как злость застилает глаза.
«Спокойно... Нельзя поддаваться на его провокации!»
Попытавшись выровнять сбившийся шаг, он упрямо устремился вперед.
— А теперь — жми, — прищурился Гунъи Линь и вновь коснулся плеча своего скакуна.
— Есть!
Поравнявшись со спесивым задирой, Гунъи Линь демонстративно прокашлялся и во весь голос затянул веселую песенку:
— На скорости безумной лечу вперед стрелой, и ветер вольный кружит над головой...
Что там было дальше, Коу Минда уже не расслышал. За долю секунды странная парочка пронеслась мимо и скрылась за поворотом тропы, оставив его далеко позади.
— Будь вы прокляты! — взревел он от бессильной ярости. Уступить какому-то жирдяю — это же несмываемый позор на всю жизнь! Позабыв обо всех советах наставников о сохранении сил, Коу Минда безумно рванулся вдогонку. Но яростный рывок быстро сжег остатки его ци. Ноги налились свинцом, легкие разрывались от боли. Ему оставалось лишь бессильно наблюдать, как круглая фигура впереди стремительно уменьшается, превращается в крошечную точку и окончательно тает в тумане.
К исходу положенного срока на плато у вершины сумели подняться менее двухсот человек.
Коу Минда вскарабкался наверх последним. Лицо его было бледным, как у покойника, а взгляд, устремленный на толстяка и Гунъи Линя, будто был готов сожрать их живьем.
— Глядите! — выкрикнул кто-то из кандидатов. С высочайшего пика беззвучно, словно легкие перья, спустились четыре величественные фигуры. Они коснулись земли бесшумно, не потревожив ни единой пылинки.
Один из прибывших шагнул вперед. С каждым его движением пространство вокруг ощутимо уплотнялось, обрушивая на юношей незримую волну колоссального давления.
Сердца кандидатов замерли от благоговейного ужаса. Какая невероятная, пугающая мощь!
— Вот бы и мне когда-нибудь стать таким же сильным, — зачарованно прошептал пухляш.
Гунъи Линь похлопал его по плечу:
— Дорогу осилит идущий. Главное — не сворачивать с пути.
— Мое имя Шэнь Шань. Я уполномочен провести испытания для вступления в Обитель Небесных Садов, — сухо объявил старейшина.
— Приветствуем старейшину Шэнь Шаня! — хором выкрикнули подростки, склонившись в глубоком поклоне.
Шэнь Шань удовлетворенно кивнул.
— Построить две шеренги по росту. Низкие становятся вперед, высокие — назад. Проверка способностей на Духовной стеле начнется незамедлительно.
— Я протестую!
Все оцепенели. Десятки глаз устремились на безумца, дерзнувшего перечить самому старейшине великого ордена.
Нарушителем спокойствия оказался Гунъи Линь. Скрестив руки на груди, он заявил:
— Это неприкрытое ущемление прав рослых людей.
Шэнь Шань смерил его ледяным взором.
— Хорошо. Построить шеренгу по возрасту. Младшие — в начало.
При таком раскладе Гунъи Линь все равно оказался в самом конце очереди. Впрочем, его это мало заботило — его главной целью было получить теплое местечко и пожизненный пансион, так что он лишь философски пожал плечами и промолчал.
Видя, что наглец остался ни с чем, Коу Минда злорадно осклабился. Некоторые рослые ребята, которые из-за выходки Гунъи Линя лишились возможности пройти испытание первыми, тоже зыркали на него с явным недоброжелательством.
Первый кандидат робко приблизился к Духовной стеле. На плато повисла звенящая тишина — каждый затаил дыхание, борясь с подступающим волнением.
Древняя каменная плита возвышалась над ними, суровая и безмолвная. В глубине души каждый из этих детей надеялся явить миру чудо.
Местный закон был прост: сила духа определялась яркостью сияния, а ее природа и качество — цветом. Смешанные тона — оранжевый, зеленый и фиолетовый — считались посредственными. Чистые же цвета первозданного спектра — красный, желтый и синий — свидетельствовали о превосходном даре. И чем чище и глубже был оттенок, тем большим потенциалом обладал практик.
Оранжевый цвет указывал на предрасположенность к укреплению плоти, зеленый — к закалке духа, фиолетовый — к ковке души. Красный правил стихией огня, желтый подчинял твердь земную, а синий даровал власть над водной гладью.
— Направь всю свою духовную силу в стелу, — велел Шэнь Шань.
Мальчик кивнул и, крепко зажмурившись, извлек из глубин меридианов всю доступную ему энергию.
«Только не низший ранг... О Великие предки, умоляю, только бы не посредственные способности!»
Мальчик с замиранием сердца ждал вердикта, боясь открыть глаза.
Камень вздрогнул, и на его шероховатой поверхности вспыхнула яркая оранжевая полоса.
— Оранжевый цвет, среднее качество, — бесстрастно зачитал старейшина, делая пометку в свитке. — Следующий.
На лице бедняги отразилось горькое разочарование.
Толстяк испуганно сглотнул:
— Учитель, а если у меня тоже будет оранжевый?
— Тогда займешься разработкой новелл, — серьезно ответил Гунъи Линь.
— Каких еще новелл?
— Обычных интерактивных историй. Назовем студию «Сияние апельсина».
Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая облака в багровые тона. Очередь двигалась неспешно. Гунъи Линь сладко зевнул и лениво окинул взглядом оставшихся кандидатов — перед ним оставалось всего двое.
— Чу Шихун, высокоранговый корень! — наконец объявил Шэнь Шань.
Толпа взволнованно зашумела. Пусть Чу Шихун и не являлся абсолютным гением, его камень залило густым, почти алым светом. Подобная чистота пламенного дара гарантировала, что в будущем юноша будет совершать прорывы с невероятной скоростью.
Даже вечно недовольный Шэнь Шань одобрительно прикрыл глаза.
— Следующий.
— Темно-красный.
Тоже превосходный результат, но на фоне предыдущего триумфа он показался блеклым.
— Следующий!
Гунъи Линь ленивой походкой приблизился к Духовной стеле и мягко опустил на холодную поверхность свою ладонь. Сначала на камне слабо проступил красный блик, но уже в следующее мгновение плита яростно содрогнулась. Цвет резко сменился. Насыщенное фиолетовое сияние, подобно бурлящему потоку, стремительно взметнулось от подножия к самой вершине стелы и мощным столбом выстрелило в темнеющие небеса.
— Фиолетовый? Низший ранг?
— Но почему сияние такое ослепительное? Неужели это предел посредственного качества?
— Погодите... Камень ведь сначала загорелся красным! С каких пор цвет может меняться прямо во время проверки?
Подростки удивленно перешептывались, не понимая сути происходящего. Однако любой опытный мастер старой закалки мгновенно распознал бы это знамение.
— Судьбоносная связь с Небесами, — тихо произнес Вэй Чжи.
Остальные старейшины резко подобрались, их взгляды стали алчными.
Дети могли лишь строить догадки, но ветераны совершенствования знали не понаслышке, какое сокровище таится за этим понятием.
Когда-то давно на предначертанную Небесами судьбу смотрели со скепсисом, но в последние века любой обладатель «божественной искры» становился яблоком раздора для величайших орденов Поднебесной.
Путь к вознесению превратился в глухой тупик. Последний раз бессмертный уходил в высшие чертоги более двухсот лет назад. С тех пор великое множество практиков гибло на пороге триумфа. И дело было вовсе не в слабости их духа — мир попросту лишился Глубинного грома Девяти Небес, венчающего земной путь мастера. Слухов ходила бездна, но чаще всего шептались о том, что на северных рубежах небосвод дал трещину. Истекающая сквозь нее духовная энергия истощила законы природы настолько, что Небесная кара больше не могла скопиться над землей.
Около полувека назад мастера собирались в отряды ради починки небесного купола, но все они сгинули без вести. Тридцать лет назад владыка Долины Божественных Снов ценой собственной жизни заглянул за грань грядущего. Перед смертью он успел начертать лишь два слова: «Небесная судьба».
С тех пор врожденный талант отошел на второй план — ордены искали тех, кого поцеловала сама госпожа Удача. Избранных судьбой берегли как зеницу ока, надеясь, что именно их ученик сумеет приоткрыть запертые врата бессмертия.
Долина Божественных Снов даже наладила выпуск особых стел, способных улавливать отголоски этой связи, и продавала их за баснословные деньги, хотя точность приборов оставляла желать лучшего.
Игру с Небесным промыслом трудно подчинить логике, погрешности случались сплошь и рядом, но, несмотря на постоянную критику, все крупные секты продолжали тайно полагаться на эти артефакты.
Но чтобы фиолетовое пламя взмыло до самых облаков... Такого еще не бывало. Прошлый рекорд принадлежал Линь Цэ из Школы Широкого Запрета — тогда свет едва коснулся верхушки плиты, но и этого хватило, чтобы юноша мгновенно стал личным учеником главы школы.
Собственные способности Гунъи Линя были вполне заурядными — обычное пламя низшего качества, но на фоне его феноменальной связи с судьбой это не имело никакого значения.
— Достойный результат. По окончании отбора ты войдешь в число моих личных учеников, — первым сориентировался старейшина Шэнь Шань.
Окружающие так и застыли с разинутыми ртами. В Обители Небесных Садов распределение всегда проходило строго по завершении всех этапов. Чтобы старейшина заявлял права на кандидата столь поспешно... Такое происходило лишь с величайшими гениями эпохи.
Впрочем, для опытных мастеров бледно-красный огонь Гунъи Линя выглядел весьма скромно. Их волновало совсем иное.
Прежде чем Шэнь Шань успел закрепить за собой добычу, раздался ленивый, насмешливый голос Хуа Юня:
— Полно тебе, Шэнь Шань. Мальчик просто создан для моей ветви. У меня как раз завалялась пара свитков, идеально подходящих для его способностей.
Поднявшись со своего места, Хуа Юнь неторопливо подошел к Гунъи Линю и подмигнул ему:
— Что скажешь, малец? Пойдешь ко мне — ни в чем нужды знать не будешь.
Поскольку красный цвет определял сродство с огнем, юноше полагалось развивать пламенные техники.
— Огненные техники? — с усмешкой вмешался Юань Цзипин. — Что-то я не помню, чтобы ты практиковал путь пламени, старый лис.
— И что с того? — гордо вскинул подбородок Хуа Юнь. — Думаешь, я не смогу наставить его на истинный путь?
У каждого из старейшин хватало одаренных учеников, которых они ежегодно отправляли в странствия ради закалки. Но увы — ни один из них не сподобился великого озарения или редкой находки. Лучшим достижением за последние годы оставался древний артефакт, случайно откопанный старшим преемником Юань Цзипина.
Проще говоря, все они были обделены благословением Небес. И теперь, столкнувшись с ходячим магнитом для удачи, каждый желал прибрать его к рукам.
— Путь самосовершенствования не терпит легкомыслия, — холодно отрезал Вэй Чжи. — Его природа — пламя. И у тебя ему действительно делать нечего.
Хуа Юнь сердито сверкнул глазами:
— Хочешь сказать, угрюмый сухарь вроде тебя справится лучше?
— Безусловно.
Трое старейшин недоуменно переглянулись. По всем канонам Гунъи Линь никак не подходил под строгие критерии отбора Вэй Чжи, но тот никогда не бросал слов на ветер. Наставники затаили дыхание, ожидая объяснений.
Вэй Чжи медленно приблизился к Гунъи Линю и принялся пристально разглядывать его. Под этим тяжелым, пронизывающим взглядом юноше стало не по себе. Наконец старейшина веско произнес:
— Этот юноша обладает выдающимся умом. Он должен стать моим учеником.
Кандидаты на плато безмолвно переглянулись.
У старейшин перехватило дыхание от подобной наглости.
Гунъи Линь нахмурился. Осознав, что Обитель проводит набор учеников отдельно от приема бродячих бессмертных, он сделал шаг вперед, намереваясь прояснить это недоразумение.
***
Обитель Небесных Садов, Главный зал
Две исполинские колонны, обвитые грозными лазурными драконами, подпирали высокий свод величественного чертога. В самом центре зала, заложив руки за спину, замер мужчина. Его белоснежные одеяния были лишены каких-либо украшений, а лицо казалось высеченным из чистейшего льда. Это был глава ордена, Цинхэ.
— Отбор завершен? — разнесся его бесстрастный, ледяной голос.
Стоявший перед ним адепт почтительно склонил голову:
— Докладываю главе ордена: испытание успешно прошли пятьдесят один человек.
— Пятьдесят один? — на бровях Цинхэ проступила легкая изморозь. — Откуда взялся лишний?
— Эм... Дело в том, что...
Договорить ученик не успел. В груди вдруг потеплело, а в следующий миг он с ужасом обнаружил, что свиток с именами исчез из его пазухи. Подняв глаза, адепт увидел, что глава ордена уже держит свиток в руках, неторопливо разворачивая его.
— Гунъи Линь, девятнадцать лет, — вслух прочитал Цинхэ. Гнев не отразился на его лице. — Его принял Вэй Чжи? Он всегда отличался излишней придирчивостью к преемникам. Чем же выделился этот юноша?
Адепт испуганно замялся, тщетно пытаясь подобрать слова.
В зале резко похолодало под весом незримой ауры главы ордена.
Высказав это, ученик зажмурился от страха перед возможным гневом господина.
«Старейшина Вэй Чжи, да пребудет с вами милость Небес... Я сделал все, что мог»
Он замер, ожидая приговора, и наконец решился выдавить:
— До... дошли слухи, что у него чрезвычайно высокий интеллект!
http://bllate.org/book/39334/5012941
Готово:
