Но, бросив боковой взгляд, она увидела лишь стоявшего рядом редактора, задававшего вопросы, двух ассистентов и визажиста — ничего необычного не происходило, и откуда взялась чужая радость, оставалось загадкой. Пришлось подавить странное ощущение и снова сосредоточиться на съёмке.
Редактор продолжал задавать вопросы вроде «Советы от участника на центральной позиции», а Юй Чжань по-прежнему отвечал кратко и сдержанно. Однако теперь он взял со стола недавно поданный стакан с горячей водой и, вместо того чтобы смотреть прямо в зеркало, слегка приподнял взгляд. Его глаза засияли ярким, живым огнём.
Во время паузы в интервью он тихо сделал глоток горячей воды, и уголки его губ невольно приподнялись в лёгкой улыбке. Хотя он и пытался сдержаться, радость всё равно прорывалась наружу — совсем не похоже на его обычную холодную отстранённость перед камерой.
Позже этот момент попал в финальный монтаж и вызвал бурю восторгов у фанатов в сети: «Божественное существо улыбнулось — сотни красавиц побледнели!» Многие дотошные поклонники стали разбирать кадры в поисках причины его внезапной радости и в итоге сошлись на детали, мелькнувшей несколькими секундами ранее в углу видео — на руке с серебряным кольцом на мизинце…
Тем временем Нин Чуньси, только что подавшая воду, почувствовала пронзительный взгляд Лэн Сиюэ, полный раздражения. Она мило улыбнулась в ответ — вызывающе и с налётом кокетливой дерзости, что ещё больше разозлило противницу.
Поскольку съёмка продолжалась, Нин Чуньси, опасаясь случайно вывести из себя «влиятельную» наследницу и сорвать процесс, сочла за лучшее уйти, наслаждаясь внутренним торжеством и лёгкостью.
Из глубины гримёрной как раз вышла Вэньинь и, увидев её, спросила:
— Сестрёнка, ты как здесь оказалась? Разве не должна была помогать в соседнем помещении?
Нин Чуньси как раз не знала, у кого спросить про пудру, и, увидев знакомое лицо, сразу подошла поближе.
Вэньинь, услышав просьбу, достала из шкафчика целую стопку и добавила:
— Через два часа собирайтесь в спортзале. Передай остальным.
— Окей.
Нин Чуньси взяла вещи, и даже шаги её стали заметно легче.
…
В спортзале.
Под звуки тематической музыки луч холодного света упал прямо на Юй Чжаня, стоявшего на подъёмной платформе.
Его наряд в стиле британской школьной формы подчёркивал стройную фигуру и идеальные линии плеч — образ типичного школьного красавца. На лице не было яркого сценического макияжа, лишь тонкий слой увлажняющего крема, что прекрасно сохранило его юношескую свежесть и обаяние.
Благодаря многолетнему опыту участия в хип-хоп баттлах, его сценическая харизма и чувство камеры были безупречны. Даже простая смена позы в начале выступления источала неповторимое очарование.
После пяти секунд инструментального вступления начался его тридцатисекундный сольный танец как участника на центральной позиции.
Свет над головой окутал его лёгкой дымкой, создавая иллюзию танца среди облаков.
Хотя это и был танец бойз-бэнда, в его исполнении он приобрёл неожиданную изысканность.
Все наставники сегодня собрались вместе: кто скрестил руки на груди, кто засунул руку в карман, но на лицах у всех одинаково сияли умильные, почти материнские улыбки.
Даже сотрудники за кулисами, обычно смотревшие на всё со стороны, теперь превратились в маленьких фанаток и тихо, но взволнованно обсуждали выступление. При этом, странно, но почти все в коллективе были именно «мамами» — поклонницами-старшего поколения, воспринимавшими его как сына, а не как возлюбленного. В их глазах читалось лишь: «Как же вырос наш мальчик!»
Даже когда позже включились остальные прожекторы и другие участники класса «А» присоединились к танцу, они всё равно выглядели скорее как фоновые танцоры.
Нин Чуньси наблюдала за сценой и невольно отметила, что Юй Чжань явно повзрослел по сравнению с теми временами, когда она видела его на хип-хоп соревнованиях.
Лэн Сиюэ спустилась по центральной лестнице и остановилась рядом с ней.
Нин Чуньси почувствовала присутствие кого-то рядом, бросила мимолётный взгляд и не удостоила ответом.
Лэн Сиюэ вдруг произнесла спокойно и уверенно, будто констатировала очевидный факт:
— Он тебя любит.
Нин Чуньси на миг замерла. Она всегда считала эту «золотую наследницу» безмозглой и вспыльчивой, но не ожидала, что та заговорит с ней так ровно и прямо.
Однако она продолжала молчать, будто полностью погружённая в происходящее на сцене и не услышавшая слов собеседницы.
Лэн Сиюэ перевела взгляд с подиума на женщину рядом и с ещё большей уверенностью добавила:
— Но ты его не любишь.
На фоне быстрой музыки её слова прозвучали чётко и отчётливо, каждое — как удар.
— Ну и что? — наконец ответила Нин Чуньси, медленно отводя взгляд от сцены и бросая на неё косой взгляд.
— Если не любишь, зачем постоянно держать его на крючке? Разве тебе не кажется, что так поступать нехорошо, госпожа Нин?
Она уже успела выяснить, кто эта женщина: её протолкнули в проект инвесторы из семьи Чэнь, якобы она старшая сестра по учёбе младшего сына Чэней. Обычная студентка третьего курса, без каких-либо связей. Не зная, как именно Юй Чжань познакомился с ней за границей, Лэн Сиюэ всё же ясно видела, с каким смыслом он смотрит на неё.
Но как женщина, она также понимала: Нин Чуньси совершенно равнодушна к Чжаню. Именно поэтому она до сих пор не предпринимала против неё ничего — с такой соперницей бороться проще всего.
Нин Чуньси усмехнулась и спокойно спросила:
— И что?
Лэн Сиюэ сжала губы и серьёзно произнесла:
— Я люблю Чжаня. Если ты его не любишь, пожалуйста, не мешай мне за ним ухаживать и не вмешивайся в мои дела.
Нин Чуньси с интересом приподняла бровь. Ухаживать? Ха! Какое «ухаживание» может привести к тому, что парня выставляют на всеобщее осуждение и загоняют в тренды? Признание в любви звучало совершенно неубедительно.
Она бросила взгляд на собеседницу и с вызовом подняла подбородок:
— Прошу прощения, госпожа Лэн, но, знаете… это как с собственной капустой, которую вырастил: не дашь же её свинье? Так что, боюсь, выполнить вашу просьбу я не смогу.
Бросив эти слова, она прошла мимо Лэн Сиюэ с лёгкой, врождённой надменностью и, даже не оглянувшись, вышла из спортзала.
Лэн Сиюэ проводила её взглядом. Она не совсем поняла, что имела в виду та фраза про «капусту», но высокомерный тон и презрение были ощутимы настолько, что она с досадой стиснула зубы.
————
После ухода Нин Чуньси вернулась в тренировочный центр, но здание оказалось пустым. Она без дела уселась на диван в зоне отдыха и принялась играть в мобильную игру.
Время тянулось медленно. Она уже почти поднялась с алмазного ранга до звёздного, а съёмка, которую ожидали завершить быстро, всё не заканчивалась — прошло уже несколько часов.
Наконец, к обеду вернулась группа практикантов, но вместо того чтобы, как обычно, бежать в столовую, они уныло разошлись по своим классам и начали заново отрабатывать танец. Некоторые юноши даже покраснели глазами — настроение было явно подавленным.
Нин Чуньси удивилась и спросила Вэньинь, которая вернулась вместе со всеми. Та объяснила: во время записи многие участники выступили неудачно и переснимали десятки раз без результата. Продюсер, человек вспыльчивый, прилюдно отчитал их, заявив, что приложенных усилий явно недостаточно для того, чтобы стоять на этой сцене. Его слова были жёсткими.
Вот почему у ребят пропал аппетит. Они даже не стали снимать грим, переоделись в тренировочную форму и упорно ловили ритм и движения под музыку.
Участники класса «А», показавшие хороший результат, тоже не пошли обедать, а разделились и пошли помогать остальным — в классы «B», «C», «D» и даже «F», где сегодня были самые большие проблемы.
Юй Чжань отправился в класс «F» вместе с Ань Юцянем.
Нин Чуньси сама иногда пропускала ужин ради диеты и не чувствовала голода, но зная, сколько энергии тратят ребята на тренировках, она начала волноваться. С одной стороны, если тайком попросить Юй Чжаня поесть, а это попадёт в эфир, зрители обвинят его в отсутствии командного духа; с другой — боялась, что в период активного роста он подорвёт здоровье желудка.
Она уже решила заказать всем участникам еду на вынос, как вдруг появился продюсер с командой доставки. Несмотря на резкий характер, он оказался добрым человеком. Сам прошедший через немало трудностей и критики, он искренне верил в этих ребят и потому иногда позволял себе резкость.
«Один удар — одна конфета» — лучший способ воспитывать молодёжь двадцати с небольшим лет. Когда цель была достигнута, он принёс извинения за резкость, заказав для всех горячую еду.
В зале для репетиций тут же началась сцена массовых слёз благодарности.
Нин Чуньси молча стояла в углу. Она понимала их чувства, но сама никогда не выставляла напоказ свою уязвимость или слабость, поэтому подобная ситуация вызывала у неё лёгкое неловкое чувство. Она неловко потерла шею и отвела взгляд.
Её внимание случайно упало на окно напротив: Юй Чжань, в отличие от других, не окружил себя наставниками, а стоял один, спокойно пил воду и смотрел на закат. Его худощавая фигура выглядела почему-то особенно одиноко и печально.
Хм, похоже, есть ещё один такой же, как она.
Её мысли неожиданно сосредоточились на его стакане. Она вдруг вспомнила, что у неё с собой есть настой жасмина и золотого цветка. Может, и ей пора начать заботиться о здоровье, как эти «дети»?
Эмоциональный обмен между наставниками и участниками длился около десяти минут, после чего продюсер напомнил всем поскорее есть и громко добавил, что для сотрудников тоже приготовили еду.
Нин Чуньси специально посмотрела на Юй Чжаня — тот по-прежнему рассеянно смотрел в окно и не собирался брать ланч-бокс.
Она мысленно представила, как он пробирается сквозь толпу высоких парней за едой, и решила, что это вряд ли соответствует его «аристократичной» натуре. Лучше уж она сама позаботится об этом.
Своим ростом чуть ниже 170 см она легко протиснулась сквозь толпу парней средним ростом около 180 см и добралась до тележки с едой.
Ужин представлял собой стандартный ланч-бокс, но блюда выглядели аппетитно и пахли заманчиво.
Она взяла контейнер и уже начала пробираться обратно, как вдруг поняла: она единственная из сотрудников, кто так рано подошёл к еде, да ещё и женщина. Сразу стало неловко и заметно.
Она неловко кашлянула и направилась к Юй Чжаню.
Не успела она сделать и пары шагов, как откуда ни возьмись появился Ань Юцянь с двумя ланч-боксами и, радостно подпрыгивая, проскочил мимо неё, крича:
— Сяо Чжань-гэ! Я принёс тебе еду! Давай вместе поедим!
Юй Чжань услышал голос и повернул голову. Его взгляд был спокоен.
Нин Чуньси: «…»
Ну конечно, чёрт побери! Третья точка в прямой линии!
Она заподозрила, что Юй Чжань не только заметил Ань Юцяня с едой, но и отлично видел её саму, стоявшую в пяти метрах позади.
И словно для подтверждения её догадки, взгляд Юй Чжаня медленно прошёл сквозь Ань Юцяня и остановился на ней.
Причём явно опустился ниже — на её руки — и задержался там на пару секунд.
Нин Чуньси с трудом сдержала стон и тяжело опустила глаза на свой ланч-бокс. В этом месте их было всего трое — неужели судьба не могла унизить её ещё сильнее?
С трудом сохраняя улыбку, она резко затормозила и, сделав вид, что ничего не произошло, развернулась на девяносто градусов и направилась к задней двери.
Уголки губ Юй Чжаня вдруг дрогнули в лёгкой улыбке. Он похлопал Ань Юцяня по плечу:
— Ешь сам. Мне нужно кое-что сделать.
— А? — Ань Юцянь растерялся и поспешил его окликнуть: — Гэ, я же взял два бокса! Может, возьмёшь один?
Юй Чжань будто не услышал. Его взгляд, полный жаркого внимания, был прикован к одной точке — и он последовал за ней.
Ань Юцянь: «…»
Ладно, не есть так не есть… Но что именно он сейчас улыбался? Разве он что-то смешное сделал?
http://bllate.org/book/3931/415863
Готово:
