Ранним утром Хайперион вновь прибыл в генетическую лабораторию Белой Башни. Укладываясь в лечебную капсулу, он сообщил ответственному сотруднику, что больше не чувствует острой боли. Тот, прикрепляя к его телу магнитные датчики, ответил:
— На самом деле, причина вовсе не в лечении. Терапия вашего организма официально начинается только сегодня. Вчера мы лишь провели полное обследование, однако ввели вам определенную дозу нового болеутоляющего. Теперь вы не только не почувствуете костных болей, но и вовсе не ощутите боли, даже если получите ранение.
— Болеутоляющее? — Хайперион нахмурился. — Разве не следовало предупредить меня об использовании такого препарата заранее?
— Это план, разработанный Его Высочеством Коннором. Он настоял на том, чтобы мы не сообщали вам, если вы сами не спросите. — Маска скрывала выражение лица сотрудника, но в его глазах читалась беспомощность. — Прошу прощения, генерал, мы лишь выполняли приказ.
— Есть ли побочные эффекты?
— Препарат воздействует преимущественно путем блокировки рецепторов нервных синапсов. Во время его приема эффективность лечения несколько снижается, поэтому потребуется более длительный курс, но мучения практически сойдут на нет. Однако из-за подавления болевых ощущений ваше восприятие опасности также притупится.
— Прекращайте, — немедленно распорядился Хайперион. — Мне не нужно это средство.
Сотрудник замялся:
— Но, генерал, если прекратить прием, боль станет намного сильнее, чем прежде…
— Ничего, прекращайте, — жидкость начала подниматься, скрывая тыльную сторону ладони Хайпериона. — Я вытерплю. Обстановка на фронте еще не до конца стабилизировалась, я не могу позволить себе терять время.
— Хорошо. — Сотрудник не стал настаивать и сделал знак исследователю за стеклянной перегородкой. Тот весело показал ему знак «виктория», за что удостоился холодного взгляда.
Вчера они спорили, как скоро генерал Хайперион обнаружит действие препарата. Сотрудник считал, что даже если сказать генералу, тот не станет прекращать лечение, ведь осложнения из-за генетического коллапса причиняют невыносимые страдания — такая непрекращающаяся боль не под силу человеку. Но молодой исследователь, который с детства боготворил Хайпериона, свято верил, что при характере генерала тот обязательно потребует отменить лекарство.
Премия за этот месяц… всё ушло этому сорванцу, — с сожалением подумал сотрудник.
После завершения процедуры Хайперион отчетливо почувствовал, как боль возвращается. Он молча переоделся, поблагодарил исследователя, забрал необходимые препараты и вышел из лаборатории. В коридоре он столкнулся с нынешней главой Белой Башни — Анджелитой.
Анджелита как раз собиралась уходить, держа в руках зонтик. Увидев Хайпериона, она подошла к нему с любезной и милой улыбкой:
— Генерал, как прошло лечение?
Хайперион кивнул. Он не был близко знаком с Анджелитой, но она была подругой Кунта, и раньше им доводилось вместе бывать на нескольких мероприятиях.
— Благодарю вас.
— Это мой долг, генерал, не стоит благодарностей. — Полуденное солнце палило нещадно, и Анджелита раскрыла зонтик, укрывая под ним себя и Хайпериона. Рост генерала был метр девяносто три, а она сама была миниатюрной женщиной, поэтому ей приходилось прикладывать усилия, чтобы держать зонт. Хайперион забрал его из ее рук: — Позвольте мне.
— Беспокою вас. — Анджелита взглянула на свои карманные часы. — Генерал, вы ведь еще не обедали? Не окажете ли честь составить мне компанию? Как раз хотела обсудить с вами кое-что… это касается Кунта.
Анджелита выглядела уверенной в себе и с сияющей улыбкой ждала ответа.
Сердце Хайпериона дрогнуло: она определенно что-то знала. И хотя встреча с женой министра обороны сразу по возвращении могла быть истолкована недоброжелателями превратно, Хайперион не смог отказаться — она приманила его Кунтом.
Обед с Анджелитой продлился полтора часа. Хайперион вышел из ресторана, погруженный в глубокие мысли, и немедленно направился во дворец. Информация, которую предоставила Анджелита, была критически важна: он совершенно не ожидал, что ситуация с Кунтом настолько серьезна.
Изначально он полагал, что раз они не виделись двадцать лет, то нужно сначала выделить время, чтобы заново узнать друг друга, но теперь стало ясно: времени нет.
— Давай поставим небольшую цель: в течение месяца добиться того, чтобы Кунт принял твою временную метку. Я сделаю все возможное, чтобы помочь тебе, как тебе такая идея? — слова Анджелиты все еще звучали в ушах. Хайперион плотно сжал тонкие губы и отправил сообщение своему адъютанту Дорсону, приказав следить за тем, где будет находиться Кунт этим вечером.
Банкет в честь победы должен был начаться ровно в шесть. Хайперион, как главный герой торжества, должен был прибыть заранее. В отведенной ему комнате в резиденции Хансемильтона он облачился в черный парадный мундир и, глядя в зеркало, принялся поправлять ордена на груди.
Альфа в зеркале был высок, черты лица — красивы, но суровы, платиновые волосы коротко подстрижены и уложены так, что каждый волосок лежал на своем месте. Глубокие, как океан, синие глаза, безупречно сидящий черный мундир и начищенные до блеска сапоги.
Хайперион ослабил пояс, когда в этот момент в дверь постучал Хансемильтон, держа в руках парадный меч.
Он бросил декоративное оружие Хайпериону и опустился в мягкое кресло:
— С чего это ты вызвал меня в такой спешке? Что случилось?
— Я прекратил прием препарата, который назначил Коннор. — Хайперион внимательно осмотрел себя в зеркале, убедился, что на мундире нет ни единой складки, и повернулся. Его брови были нахмурены: — Если в программе банкета есть выступления, постарайтесь перенести их на самое начало. Возможно, мне придется уйти раньше.
— Я же говорил, что ты не захочешь это принимать, а Коннор настоял на том, чтобы попробовать. — Хансемильтон вздохнул. — Ладно. Если в какой-то день боль станет совсем невыносимой, попроси их сделать укол снова.
Хайперион кивнул и наконец перевел разговор к истинной цели своего вызова:
— Мне нужны все отчеты о медицинских осмотрах Кунта за последние годы.
На город опускались сумерки, дворец был залит ярким светом. Здесь должен был состояться праздничный банкет в честь возвращения Экспедиционной армии. Крупнейшая открытая площадь Империи превратилась в банкетный зал. В лунном свете столы ломились от угощений и напитков, а пламя свечей в серебряных канделябрах мерцало, ожидая триумфа, который должны были разделить тридцать четыре тысячи воинов.
На банкете присутствовала знать и высшие государственные чины, чьи изысканные и яркие наряды резко контрастировали с опрятными военными мундирами. Хайперион и Хансемильтон сидели в комнате отдыха, просматривая свои речи, и у них возникло странное чувство, будто они снова вернулись в военную академию.
Коннор вошел без стука. Заметив, что Хансемильтон выглядит уставшим, он приподнял его подбородок и, увидев темные круги под глазами императора, цокнул языком:
— У тебя слишком сильные синяки под глазами, может, замажем тональным кремом?
— Позже попрошу кого-нибудь сделать, — Хансемильтон отбросил текст речи, обнял Коннора за талию и уткнулся лицом в его живот. — Смертельно устал.
— Не капризничай, — Коннор легонько ткнул его в лоб, хотя внутри у него все сжалось от жалости. — Еще час есть, поспи пока. А речь произнесешь экспромтом, ничего страшного.
— Иди отдохни, — посоветовал Хайперион. Хансемильтон определенно взял на себя многие обязанности, которые должен был выполнять он сам. Хотя вся Империя ликовала по случаю триумфа Экспедиционной армии, война еще не была окончена: Зерги готовились к реваншу, Призрак наблюдал из тени, а Министерство обороны не было монолитом. Внутренние и внешние угрозы — как тут не беспокоиться?
— Ладно, тогда я пойду посплю, — Хансемильтон встал, нежно поцеловал Коннора в кончики пальцев и повел своего императора отдыхать. Хайперион, видя счастье своего друга, тоже почувствовал облегчение и, вспомнив дерзкие высказывания Хансемильтона в прошлом, невольно улыбнулся.
Дорсон, адъютант Хайпериона вот уже восемь лет, не сводил глаз с Кунта с самого момента его появления на банкете. Он видел все и прекрасно понимал, насколько глубоки чувства генерала.
Генерал велел ему следить за передвижениями Кунта. Дорсон не мог остановить поток своих мыслей: зачем Кунт куда-то уходит? Неужели на свидание с другими Альфами? Если он доложит об этом генералу, не окажется ли он в самом центре кровавой бани?
…От одной мысли об этом бросало в дрожь!
Банкет начался ровно в шесть вечера. Как только Хайперион сошел с трибуны после выступления, его тут же окружила толпа влиятельных особ, желающих выпить с ним или завести беседу. Он вежливо отвечал каждому, но отклонил приглашение одного чиновника посетить его дом. Сын этого чиновника — разодетый в пух и прах юный Омега — едва сдерживал слезы, но продолжал натянуто улыбаться, не сводя глаз с фигуры Хайпериона.
Это был выдающийся Альфа — красивый, благородный, сильный. Разве не каждый Омега в Империи мечтал выйти за него замуж?
Беседы длились почти два часа, прежде чем Хайперион смог вырваться из пространства, пропитанного запахом пудры и политическими интригами. Некоторые Омеги, чтобы привлечь его внимание, намеренно понижали порог своих блокирующих браслетов, позволяя феромонам просачиваться наружу. Разумеется, это срабатывало, но Хайпериону приходилось напоминать им, что вокруг тысячи не состоящих в связи Альф, и любое опрометчивое действие может навсегда изменить их жизнь.
После того как он прекратил прием лекарств, боль в костях вернулась к прежней интенсивности. Она не усилилась внезапно, но была достаточно мучительной.
Одному богу известно, как сильно он раздражался, пытаясь ее терпеть. У Хайпериона не было желания даже притронуться к еде. Он просто взял у официанта стакан крепкой водки со льдом, осушил его залпом и спросил Дорсона:
— Где он?
Наевшись, Кунт тайком ускользнул из зала. Он никогда не любил шум, к тому же в последние дни чувствовал недомогание и какое-то время не появлялся в лаборатории, поэтому многие, узнав об этом, подходили справиться о его здоровье. Поговорив с ними немного, Кунт дождался момента, когда на него никто не обращает внимания, взял тарелку мусса с ароматом фруктов и проскользнул в задний сад.
Сегодня Хансемильтон запретил вход в сад всем, кроме тех, у кого было разрешение. Кунт попытался воспользоваться своими близкими отношениями с Коннором, и это сработало.
Когда Хайперион нашел Кунта, тот сидел на мраморных перилах террасы, глядя на рыб в пруду. Декоративные рыбки, привезенные из системы Брас, слегка открывали рты, высовываясь из воды, словно пытаясь выпить глоток лунного света. Кунт снял пиджак и перекинул его через руку, бежевая жилетка идеально облегала его талию, а цепочка от латунных карманных часов поблескивала в лунном свете.
Скормив рыбам остатки торта, он изменил позу, прислонившись к каменному столбу, и слегка прищурился, будто утомился.
— Знал, что найду тебя здесь. — Хайперион подошел и сел рядом, незаметно подав знак Дорсону, скрывавшемуся в тени. Адъютант наконец дождался генерала, вздохнул с облегчением и вернулся на площадь праздновать победу.
Кунт не шелохнулся, лишь поднял взгляд, его улыбка была едва заметной:
— Почему ты тоже здесь? Разве ты не должен быть главным героем сегодняшнего вечера?
— Я лишь одна из тридцати четырех тысяч его частей. — Алкоголь ударил в голову, разливаясь по пищеводу до самого желудка. Спазмы в пальцах, казалось, утихли, даже боль стала не такой отчетливой. Хайперион не знал, вино ли это или человек рядом с ним вызвал такое опьянение — его выносливость к спиртному всегда была высока.
Кунт промолчал. Мимо них пролетали крошечные насекомые, светящиеся синим светом. Он лениво попытался поймать одно, но промахнулся, и свет выскользнул сквозь его пальцы, растворившись в темноте. Спустя долгое время он тихо сказал:
— Так нельзя. Они заметят, что тебя нет, и обязательно начнут искать.
— Пусть ищут. — Хайперион почувствовал, что у Кунта нет настроения, и после недолгого раздумья добавил: — В конце концов, вспомнить прошлое с тобой важнее.
— Верно, двадцать лет не виделись, многое нужно переосмыслить. — Кунт выпрямился, его улыбка была слабой. — Ты, должно быть, думаешь, что я сильно изменился?
— Не думаю. По крайней мере, сейчас ты кажешься мне таким же, как прежде. Хотя одна деталь все же изменилась.
— Какая?
— Ты стал сильнее, чем раньше, — голос Хайпериона стал необычайно мягким. — Уверен, теперь ты точно не будешь прятаться где-нибудь в углу и плакать в одиночестве.
Кунт не удержался и рассмеялся:
— Тот случай был исключением. Если бы я знал, что ты меня обнаружишь, я бы ни за что не стал так прятаться.
— Все в порядке. То, что я это видел, не было чем-то постыдным. — В ночном небе высоко висела первая луна, от второй остался лишь тонкий серп, похожий на кривой нож, а третья следовала за ними, словно самый верный страж.
— Цзинь, Байси, Мойе. Почему ты дал им такие имена? — спустя двадцать лет Хайперион снова задал этот вопрос.
Кунт замер, и его голос от изумления даже стал громче:
— Ты до сих пор помнишь?
— Разве это не наш с тобой секрет? Как я мог забыть? — Хайперион улыбнулся, глядя на его выражение лица. — Раньше ты не отвечал, может, в этот раз просветишь меня?
Кунт тихо произнес:
— Это были имена моих друзей из детства.
— Друзей в Чжуминше? Неудивительно, по звучанию это очень похоже на местный диалект, — заметил Хайперион. — А я все эти годы ломал голову, гадая.
— Я немного ностальгирую по прошлому. Иногда боюсь забыть что-то из того, что было, поэтому вот так… — в конце Кунт подытожил: — Не лучшая привычка.
— Я тоже ностальгирую, но не вижу в этом ничего плохого. — Хайперион сделал вид, будто случайно коснулся руки Кунта, и почувствовал, как тот едва заметно напрягся. — Многие вещи из прошлого я помню до сих пор в мельчайших деталях. В конце концов, на этой планете остались мои самые драгоценные воспоминания.
Самые драгоценные — воспоминания о тебе.
— Да, — Кунт невозмутимо убрал руку и опустил взгляд на мерцающую гладь пруда. — В те молодые годы было так много прекрасного, что порой хочется вернуться назад.
Кунт избегает его. Хайперион подумал, что он избегает физического контакта с ним.
Почти не раздумывая, Хайперион стиснул зубы и глухо застонал, заваливаясь вперед. В конце концов, ему и правда было очень больно, притворяться не было нужды. Кунт вскрикнул, его глаза, до этого казавшиеся апатичными, широко распахнулись, и он обхватил Хайпериона, не давая упасть на землю. Тот воспользовался моментом, обмякнув в его объятиях и вцепившись рукой в ткань на спине Кунта.
— Что с тобой? — Кунт, не заподозрив ни капли лжи, взволнованно обнимал его. Он приложил ладонь ко лбу Хайпериона, почувствовал холодный пот, не имеющий ничего общего с притворством, и тут же потянулся к терминалу, чтобы вызвать Коннора.
— Не надо, — Хайперион с трудом сдерживал стон. — Даже если его позвать, кроме обезболивающего он ничего не сделает… я просто пережду.
— …Хорошо. — Кунт и сам не знал, что делать во время таких приступов, и, поскольку все звучало правдоподобно, не стал настаивать. Он обнимал Хайпериона, поглаживая его по спине, словно это могло облегчить страдания.
Хайперион глубоко вдохнул, его разум заполнил аромат, исходящий от Кунта — тонкий, бодрящий запах лайма. Он крепко прижал его к себе, наслаждаясь теплом этого объятия.
Кунт не смел расслабиться. Видя, что Хайперион замер, уткнувшись ему в грудь, а вены на руке, сжимающей его одежду, вот-вот лопнут, он был в ужасе. Холодный пот Альфы пропитал его одежду, концентрированные феромоны проникли сквозь кожу. Кунт закусил губу, его тело охватила неконтролируемая дрожь.
Вскоре Хайперион почувствовал сладковатый запах. Рука Кунта, до этого поглаживающая его по спине, теперь крепко прижимала к себе, словно желая слить их в одно целое.
Хайперион поднял голову. Кунт зажмурился, его ресницы дрожали, челюсти были крепко сжаты, а на лице проступил нездоровый румянец. Из-за браслета Хайперион чувствовал лишь малую толику феромонов, но красный индикатор на браслете Кунта указывал на то, что уровень феромонов в его крови зашкаливал.
Хайперион поспешно отстранился, забыв о притворстве и попытках получить выгоду. Он обыскал карманы, не нашел блокатора запаха и был вынужден активировать инъектор с подавителем, встроенный в его собственный браслет, чтобы сделать укол.
Запах Альфы угас, раздражитель перестал поступать, и Кунт, свернувшись калачиком, нахмурившись, глубоко дышал. Это был не первый раз, когда он внезапно поддавался течке под воздействием внешних факторов, и у него уже была выработана система противодействия. Бушующие феромоны медленно успокаивались, неохотно затихая в крови, хотя все еще взывали к единению с Альфой.
http://bllate.org/book/39300/4967337
Готово:
