После полудня Шан Ян и двое других решили опросить некоторых из тех, с кем Лю Вэйдун обычно поддерживал тесные связи и дружил, в надежде обнаружить хоть какие-то упущенные ранее зацепки. Сейчас первоочередной задачей оставалось найти самого Лю Вэйдуна.
Шан Ян вернулся домой только в четыре часа утра и поспал на диване чуть больше трех часов, а с раннего утра уже отправился в уголовный розыск. Разобравшись там, он сразу приехал к Сунь Лина, чтобы во всем разобраться. Недостаток сна давал о себе знать: на лице читалась естественная усталость, а в глазах залегли красноватые прожилки.
— Я поведу, — добровольно вызвался Юань Дин. — Старший брат, говори, куда ехать, а я буду следовать навигатору.
Шан Ян не стал церемониться, уступил ему водительское место и пересел назад. Как только Юань Дин настроил навигатор и тронулся в путь, Шан Ян закрыл глаза и откинулся на спинку сиденья, пользуясь любой возможностью передохнуть. Буквально за пару минут он провалился в сон, уткнувшись носом вниз, и даже затянул легким храпом.
Юань Дин вполголоса протянул:
— Сколько же он ночей подряд перерабатывает?
Шан Ян ответил:
— В участке всегда так. Хочешь отдохнуть? Пожалуйста: дослужи до пенсии или доиграйся до больничной койки.
— Все-таки надо убедить его беречь здоровье, а то не ровен час — старые болячки обострятся, тут уже не до шуток будет.
Юань Дин вкратце пересказал Шан Яну то, что поведал ему Чжан Чжимин.
Услышав про гормональные препараты, Шан Ян догадался, что случай не из легких, но особого удивления не испытал:
— Неудивительно, что он теперь так сильно изменился. Пережив тяжелую болезнь, человек вполне может по-новому взглянуть на жизнь.
Вообще-то, по его мнению, нынешний Цзинь Сюй был неплох — по крайней мере, деятельный и жизнерадостный, куда лучше прежнего угрюмого и замкнутого зануды.
Юань Дин все еще порывался расспросить, не случилось ли чего-то особенного два года назад, когда двое старших сокурсников воссоединились.
Но Шан Ян все еще думал о расследовании и, не давая тому предаваться сплетням, произнес:
— Не знаю, может, я слишком накручиваю, но не кажется ли вам, что Сунь Лина излишне одержима любовью?
Юань Дин уточнил:
— С чего ты взял?
Шан Ян пояснил:
— Она развелась с бывшим мужем больше двух лет назад. С ее данными у нее должно быть немало поклонников: те, кто зарится на ее красоту или деньги, и те, кто действительно испытывает чувства. Наверняка полно и тех, и других. Почему же она клюнула именно на удочку Лю Вэйдуна?
Юань Дин задумался:
— Разве Лю Вэйдун не мастер притворяться? Она — мать-одиночка, жаждущая найти надежного мужчину и обрести новую семью. Лю Вэйдун сыграл на этой ее слабости, угодил ее вкусам, окружал заботой и вниманием — неудивительно, что она попалась на крючок.
— Ты говоришь о большинстве обычных людей, но Сунь Лина явно к ним не относится, — возразил Шан Ян. — Она — чертовски обаятельная женщина, которая прекрасно знает, как это обаяние излучать. У таких людей с малых лет отбоя нет от поклонников, готовых стелиться у ног. Ее отношение к ухажерам совсем не похоже на поведение наивных девушек, которые легко поддаются чувствам. Когда человека добиваются, он испытывает радость и удовлетворение. Те же, у кого самая заурядная внешность и кто редко видит внимание к своей персоне, легко принимают эту радость за настоящую влюбленность. Но для красавицы, привыкшей к толпам ухажеров, это обычное дело, как поесть или попить воды. И к тому же — подумать только! — она сама сделала Лю Вэйдуну предложение? Словно боялась, что он передумает. Честно говоря, мне этого не понять.
Юань Дин покосился на него взглядом, полным зависти, и проворчал:
— Того, о чем ты говоришь, мне тоже не понять.
Шан Ян озадаченно посмотрел на него, совершенно не разделяя этого непонимания.
— Нашему брату до таких красавцев, как вы, далеко, нам вас не понять, — внезапно вмешался сидевший сзади Цзинь Сюй, который неизвестно когда проснулся.
Шан Ян холодно глянул на него в зеркало заднего вида, чувствуя, что ничего хорошего тот не скажет.
Цзинь Сюй продолжил:
— Вокруг вас вечно вьются толпы подлиплíвцев, а у нас таких нет. Мы, простые люди, и правда очень легко влюбляемся. И что тут такого?
— …… — Юань Дин мысленно вздохнул. — Да брось ты, старший брат Цзинь, какой же ты простой? Ты просто меня сейчас задел.
Шан Ян не стал придавать значения насмешкам Цзинь Сюя и произнес:
— Хватит языком трепать. Я вполне серьезно ломаю голову: Сунь Лина — точно не из тех женщин, которых можно растрогать угодничеством, но судя по моим наблюдениям, она не лжет.
— Я тоже не думаю, что она врет, — отозвался Цзинь Сюй. — Угодников она, может, и не любит, но сама та еще парикмахерша по части смазливых мордашек.
Шан Ян: «?»
Юань Дин тут же признал эксперта:
— И то верно! Барышня все время смотрела только на вас двоих, а мы с заместителем начальника Чжаном выглядели как два невидимки.
Цзинь Сюй усмехнулся:
— Ну, не скажи. Больше всего ее очаровала ослепительная красота вашего начальника Шаня.
Юань Дин добавил:
— Особенно когда провожала нас на выходе — у барышни, когда она смотрела на начальника Шаня, просто искры из глаз сыпались!
Шан Ян: — Вы двое издеваетесь? Можете говорить о чем-то серьезном?
Цзинь Сюй тут же принял серьезный вид:
— Серьезный разговор подъехал. Этот Лю Вэйдун — лжец прирожденный, игрок конченый, ни работы, ни гроша за душой, зато лицом вышел.
— Да неужто он такой красавец? По мне, так на фото — обычный мужик, — усомнился Юань Дин.
— Смотря с кем сравнивать. Ты целыми днями околачиваешься рядом с начальником Шанем, неудивительно, что все остальные кажутся тебе так себе, — заметил Цзинь Сюй. — Объективно говоря, среди обычных людей Лю Вэйдун вполне может сойти за видного красавца.
Шан Ян и Юань Дин уже видели фотографии Лю Вэйдуна, да и на записях с камер видеонаблюдения его фигура просматривалась неплохо: высокий мужчина ростом за метр восемьдесят в сочетании с правильными, чистыми чертами лица — внешность действительно вполне подходящая под описание симпатичного парня.
Если не считать его актерского таланта, Сунь Лина вполне могла потерять голову именно из-за его смазливой оболочки.
— Ладно, допустим, понял, — проговорил Шан Ян.
Но понять-то он понял, только вот принять до конца не мог.
Стоило ли ради смазливой физиономии платить столь страшную цену, как в случае с Сунь Лином?
В его собственном представлении об идеальном партнере внешность стояла далеко не на первом месте.
Цзинь Сюй по-прежнему выглядел сонным. Приоткрыв заднее окно, чтобы освежиться прохладным ветерком и взбодриться, он тут же получил мощный порыв ветра, который в мгновение ока растрепал его короткие волосы.
Большинство людей, будучи разбуженными вот так наотмашь ледяным ветром, выглядят непрезентабельно.
Но не Цзинь Сюй: его внешность и манеры на удивление гармонично сочетались с этим резким ветром северо-запада, придавая ему в бушующих потоках воздуха нотки суровой, мужественной привлекательности.
Шан Ян бросил взгляд в зеркало заднего вида и вдруг подумал: если бы мужчина обладал такой внешностью, то легкомыслие Сунь Лина, пожалуй, стало бы куда понятнее.
Цзинь Сюй заметил этот взгляд и тоже повернулся вперед — их глаза встретились в зеркале заднего вида.
— А ты тоже ничего так красавчик, — тут же без скупости на похвалу бросил Шан Ян.
Цзинь Сюй: — ……
Юань Дин: — ……Начальник, вы бы тоже сказали что-нибудь посерьезнее.
Сообразив, что отвешивать комплименты внешности лица своего пола было несколько двусмысленно, Шан Ян поспешил исправиться:
— Время от времени хвалить рядовых сотрудников — тоже часть моей работы.
Цзинь Сюй закрыл окно. Юань Дин тоже молчал.
Эта атмосфера казалась Шан Яну странной, словно оба собеседника владели какой-то информацией, от него ускользавшей.
Цзинь Сюй поспешил сменить тему:
— Вообще-то, мне куда больше не дает покоя тот последний звонок с извинениями, который Лю Вэйдун сделал Сунь Лине.
Если бы он собирался и дальше водить Сунь Лину за нос, то зачем бы стал собирать вещи и планировать побег из Байюаня? Логика в этом хромала.
Но если он и впрямь извинялся от чистого сердца? Учитывая поступки и моральный облик этого человека, вряд ли он способен искренне раскаяться.
— А что, если он понятия не имел, что Цзя Пэнфэй шантажирует эту барышню? — предположил Юань Дин. — Цзя Пэнфэй провернул все это за его спиной, а когда тот узнал, они разругались. В конце концов, Лю Вэйдуну досталось всего семьдесят тысяч, а Цзя Пэнфэй загреб целых сто пятьдесят. У них начались внутренние разборки, и Лю Вэйдун прикончил Цзя Пэнфэя?
Цзя Пэнфэй шантажировал Сунь Лину с помощью видеозаписей не раз и не два, но на протяжении всего этого времени Лю Вэйдун не светился. Знал ли он обо всем с самого начала, или же Цзя Пэнфэй действовал с его молчаливого согласия — оставалось загадкой.
Шан Ян возразил:
— Тайную видеозапись Сунь Лина сделали в доме Лю Вэйдуна, и снимал, судя по всему, он сам. Откуда у Цзя Пэнфэя такие интимные материалы?
Цзинь Сюй рассудил:
— Если они были знакомы давно и состояли в неплохих отношениях, то вполне логично, что Лю Вэйдун поделился подобным видео просто ради хвастовства.
Шан Ян недоверчиво спросил:
— Ты все время гьешь линию, что они были знакомы задолго до этого. Есть какие-то причины так думать?
— Трудно сказать, скорее чуйка, — ответил Цзинь Сюй. — Я ведь неплохо изучил этого Лю Вэйдуна. Вряд ли он стал бы привлекать к афере с Сунь Линой малознакомого человека, да еще и делиться с ним добычей. У них с Цзя Пэнфэем явно были какие-то давние финансовые терки, просто мы пока не знаем, в чем именно дело.
Сотрудники участка Суншань уже расспрашивали окружение Лю Вэйдуна о его передвижениях, и троица во главе с Цзинь Сюем сегодня повторила этот обход с примерно тем же результатом.
Соседи как один заявляли, что близко с ним не общались — от таких тунеядцев и заядлых игроманов люди всегда держались подарольше.
В основном он крутился среди завсегдатаев игорного зала неподалеку от дома.
Автоматы с фруктами и однорукие бандиты требовали слишком больших трат, да и играть в них каждый день не получалось. Когда у игроков чесались руки, они убивали время за маджонгом или покером.
Народ за игорным столом мастаки приврать, и правды друг от друга не дождешься, так что найти кого-то, кто действительно хорошо знал Лю Вэйдуна, оказалось непросто.
К примеру, о том, что он уже полгода обхаживал разведенную богатую даму Сунь Лину, его сотоварищи по картам знали лишь в общих чертах: мол, владелица цвечного магазина одолжила ему несколько десятков тысяч юаней, а он все спустил коту под хвост.
— В прошлый раз полиция уже приходила с расспросами, мы всё рассказали, что знали. Он жаловался, что задолжал кому-то круглую сумму, а отдать не может, вот и хотел податься на заработки куда-подальше. Его дней десять не было видно, а в последний раз заглядывал тринадцатого числа, — заведующий игорным залом уже заучил вопросы стражей порядка и, не дожидаясь реплики Цзинь Сюя, затараторил заготовленный ответ, а под конец не забыл добавить: — Наш клуб — заведение приличное, мы играем просто так, ради развлечения, на деньги не рубимся.
Конечно, обходиться совсем без денег они не могли, но раз крупных ставок не делали, на это закрывали глаза — полностью искоренить подобные вещи было невозможно.
Цзинь Сюй обратился к заведующему и постоянным игрокам:
— Лю Вэйдун упоминал кого-нибудь по имени Цзя Пэнфэй?
Все в один голос отрицательно мотыляли головами.
Но когда Цзинь Сюй показал им фотографию Цзя Пэнфэя, одна дородная женщина средних лет оживилась:
— У него случайно не дракон на руке наколот? Я видела его внизу у подъезда. Он приходил к Лю Вэйдуну деньги отдавать, я еще заметила, как Лю пересчитал пачку и засунул в карман — там хороших несколько тысяч было.
У Цзя Пэнфэя и впрямь красовалась татуировка на всю руку. Раз он мог расхаживать с оголенными руками, значит, погода стояла теплая, а это исключало возможность недавних событий.
Цзинь Сюй поинтересовался:
— Когда это было?
Женщина призадумалась и подтвердила:
— В июле. Число не помню, но точно до того, как мой внук ушел на летние каникулы — как только у него начинались каникулы, мне строго-настрого запрещалось ходить сюда играть.
Летние каникулы в школах начинались 10 июля, а с того момента до сегодняшнего дня прошло уже почти четыре месяца.
Едва выйдя из игорного зала, Юань Дин с восхищением протянул:
— Ну у старшего брата Цзинь и чуйка! И правда, эти двое были знакомы давным-давно, и финансовые дела у них тянулись из прошлого.
Шан Ян тоже был вынужден признать прозорливость Цзинь Сюя:
— А ты неплохо людей видишь.
— Просто повезло, — бросил на ходу Цзинь Сюй и добавил: — Когда именно они сошлись, при каких обстоятельствах и какие кошки между ними пробежали — всё это пока покрыто мраком.
Шан Ян рассуждал вслух:
— Лю Вэйдун уже сел на междугородний автобус до провинциального центра, а Цзя Пэнфэй заставил его сойти на полпути, и они снова сошлись. Вряд ли Цзя Пэнфэю не хватало четвертого для партии в маджонг и он срочно искал партнера? Что заставило их встретиться?
Юань Дин предположил:
— Может, пообещал поделиться деньгами или вроде того?
Цзинь Сюй возразил:
— Разве нельзя было перевести на телефон? Зачем городить весь этот огород с выходом посреди трассы?
— Если подумать, то и та женщина видела, как Цзя Пэнфэй принес Лю Вэйдуну наличные, — подхватил Шан Ян. — Странно всё это: всего несколько тысяч, почему не перекинуть на карту? В игорном залом везде можно расплатиться по QR-коду.
— Точно, Цзя Пэнфэй, наверное, просто фанател от наличных, может, не умел пользоваться мобильным переводом, тоже мне проблема, — попытался сгладить угол Юань Дин.
Но Шан Ян и Цзинь Сюй переглянулись, и в головах обоих мелькнула одна и то же догадка.
Цзинь Сюй произнес:
— Когда жена Цзя Пэнфэя столкнулась с Сунь Линой в том придорожном игорном заведении, она ведь тоже сказала, что шла передать мужу наличные. Цзя Пэнфэй действительно предпочитал бумажные купюры.
Шан Ян заключил:
— Значит, большую часть его доходов составляли именно наличные.
Юань Дин растерянно протянул:
— И что тут такого? Разве он не подрабатывал постоянно в городе? Получать зарплату налом — обычное дело.
— Для начала давай позвоним в убойный отдел, — повернулся Шан Ян к Цзинь Сюю. — Узнаем, кем именно подрабатывал этот Цзя Пэнфэй.
Цзинь Сюй отошел в сторону сделать звонок.
Юань Дин немного поразмыслил и, кажется, начал догонять:
— Начальник, вы подозреваете, что Цзя Пэнфэй промышлял какими-то темными делишками?
Шан Ян ответил:
— Вполне возможно…
Цзинь Сюй управился с телефонным разговором удивительно быстро, вернулся к ним и сообщил:
— Ребята все еще опрашивают местных жителей, говорят, всплыло немало зацепок, но по телефону всего не расскажешь — обсудим всё детально вечером на летучке.
— Если Цзя Пэнфэй не был обычным работягой, чем еще он мог заниматься в городе? — размышлял вслух Юань Дин. — Воровал? Ну тогда он действительно идеальный напарник для Лю Вэйдуна, у которого уже имелась судимость за кражу.
Шан Ян предложил:
— Раз мы тут неподалеку от дома Лю Вэйдуна, давайте заглянем к нему?
Лю Вэйдун жил в ведомственном доме газовой службы — типичной многоэтажке старой постройки без лифта и с небольшими метражом квартир.
Но именно это заставляло Сунь Лину еще больше верить в то, что он работает инспектором по контролю качества газа.
Приближался вечер. С наступлением холодов дни стали короче, и едва перевалило за пять часов пополудни, как небо начало стремительно темнеть.
К тому же из-за неудачного расположения окон в квартире Лю Вэйдуна царил полумрак.
В нос сразу ударил тяжелый запах чего-то горелого вперемешку с затхлым душком брошенного жилища.
— Проводка старая? Пластиком паленым тянет, — поморщился Юань Дин.
— Не похоже. Больше смахивает на то, что жгли бумагу, — отметил Цзинь Сюй.
— Гляньте-ка сюда, — позвал Шан Ян от двери на балкан.
У балконной двери стоял потрепанный эмалированный таз с пеплом — судя по всему, от каких-то бумажных изделий. По остаткам пепла угадывались следы жертвенной желтой бумаги и ритуальных денег.
Рядом стоял стеклянный граненый стакан, напосыпанный рисом, в который была вотчена догоревшая дотла благовонная палочка.
Юань Дин опешил:
— С чего это он дома бумажные деньги жжет? На дворе же не Цинмин… Неужели годовщина смерти отца?
Цзинь Сюй покачал головой:
— Нет. Его отец умер весной.
Шан Ян странно покосился на него и заметил:
— А ты и впрямь неплохо знаешь Лю Вэйдуна.
Цзинь Сюй присел на корточки, разглядывая остатки погребального инвентаря:
— Интересно, кому он это все посвятил?
— Уж не Цзя Пэнфэю ли? — высказал догадку Юань Дин. — Неужели он тайком возвращался домой после смерти Цзя Пэнфэя и жег ему поминальные деньги?
Цзинь Сюй усмехнулся:
— Рискнуть и вернуться домой только ради того, чтобы пожечь бумагу подельнику на собственном балконе?
Подумав, Юань Дин и сам понял всю абсурдность этой версии: вероятность такого исхода была ничтожно мала. Даже если бы Лю Вэйдун действительно захотел почтить память Цзя Пэнфэя бумажными деньгами, где угодно можно было найти место получше. Зачем ему ради этого тащиться в собственную квартиру?
— Раз бумага сожжена, а таз так и стоит брошенным, — предположил Шан Ян, — значит, перед тем как уйти, он провел какой-то обряд поминовения, а потом, не дожидаясь, пока догорят благовония, схватил вещи и рванул на автовокзал.
Цзинь Сюй заметил:
— Среди его родных и знакомых за последнее время никто не умирал.
Как раз в этот момент с работы вернулся сосед из квартиры напротив. Цзинь Сюй тут же вышел в подъезд расспросить его, не заметил ли тот чего подозрительного.
Шан Ян с Юань Дином тем временем еще раз внимательно осмотрели жилище Лю Вэйдуна от и до.
Вернувшись, Цзинь Сюй передал слова соседа:
— Сосед говорит, что в последнее время несколько раз чувствовал запах гари, а однажды даже проснулся посреди ночи от этого смрада.
Юань Дина не отпускала загадка:
— Кого же все-таки поминал Лю Вэйдун?
— Вещи собраны аккуратно, — оглядываясь, произнес Шан Ян. — Кроме крупной бытовой техники и мебели, в квартире не осталось ни одной ценной вещи, даже приличной одежды не пожалели. Главный рубильник и вентиль перекрыты — похоже, он собирался свалить надолго.
Юань Дин покачал головой:
— Тем страннее, что он сошел с автобуса на полпути.
Цзинь Сюй спросил:
— Что-нибудь еще нашли?
— Да, — ответил Шан Ян, бросив на Цзинь Сюя неоднозначный взгляд. — В спальне висит свадебное фото. Бывшая жена у него очень симпатичная.
Цзинь Сюй с полуулыбкой парировал:
— Я же говорил, мы с ней просто соседи. Какое мне дело до того, симпатичная она или нет? Или ты сам полон видов на нее? Хочешь, познакомлю?
Шан Ян про себя подумал, что Цзинь Сюй явно что-то утаивает. Его мысли на мгновение свернули в сторону бывшей жены Лю Вэйдуна, но, получив отповедь от Цзинь Сюя, он снова засомневался: уж не придумывает ли он лишнего?
Если бы у Цзинь Сюя действительно были какие-то дела с бывшей женой Лю Вэйдуна, тот, зная его характер, не стал бы отпираться — непременно признался бы без утайки.
Много лет назад Цзинь Сюй носил имя Цзинь Сяосюй и был угрюмым, замкнутым парнем, который не вызывал у Шан Яна особой симпатии. Но уже тогда Шан Ян твердо знал: спавший на верхней койке Цзинь Сяосюй — человек невероятно надежный, чье слово и дело не расходятся.
— Стемнело, поехали в участок, — предложил Шан Ян. — Ты куда? Обратно в свой отдел или в уголовный розыск?
Цзинь Сюй ответил:
— Сначала вас подвезу, а потом к шефу наведаюсь — вечером предстоит планерка.
Но Шан Ян упрямо заявил:
— Тогда давай вместе. Мы же просто послушаем, это не нарушение правил?
Цзинь Сюй усмехнулся:
— Начальник, оставьте свои шуточки. Для нас великая честь принимать столь высокую инспекцию лично.
Зная его привычку вворачивать едкие фразочки по любому поводу, Шан Ян понимал, что тот просто шутит, но всё равно сохранял суровый вид, не балуя напарника улыбками.
В здании уголовного розыска царило затишье — почти все разъехались. ЧП с убийством в таком небольшом городке подняло на уши всю систему общественной безопасности. Всех доступных людей бросили на поиски улик, свидетелей и самого Лю Вэйдуна.
Цзинь Сюй отыскал три пачки быстрорастворимой лапши — это и стал их ужин.
Юань Дин горько усмехнулся:
— Старший брат, ты вчера обещал меня угостить чем-нибудь вкусненьким. А завтра мне уже уезжать — и в итоге я честно давился лапшой целых два дня.
Только услышав это, Шан Ян сообразил: с момента их встречи с Цзинь Сюем прошло чуть больше тридцати часов. Из-за непрекращающейся беготни и круглосуточного напряжения казалось, будто минула целая вечность.
— Сам виноват, что у тебя такая удача — угодил в самый разгар событий, — отшутился Цзинь Сюй. — В следующий раз наверстаем.
Шан Ян поинтересовался:
— Что потом? Где капитан Ли Цзе?
Цзинь Сюй ответил:
— Он с группой прочесывает ту деревню, где жил Цзя Пэнфэй. Перекусим — и сразу к нему. Поедешь с нами? Вернемся неизвестно когда, сегодня опять без сна останемся.
Шан Ян кивнул:
— Поеду. Я в Байюань не спать приехал.
Десять минут спустя они уже катили по дороге к дому Цзя Пэнфэя.
Юань Дин снова взял инициативу на себя и сел за руль, позволяя старшим товарищам подремать на заднем сиденье.
Завтра ему уже нужно было уезжать, в то время как местным коллегам предстояла долгая изнурительная борьба — неизвестно, сколько еще времени уйдет на раскрытие дела.
Дом Цзя Пэнфэя находился почти в двадцати километрах от города.
Дорога из центра к окраине была ровной, но темной. Шан Ян, уверявший всех, что совсем не хочет спать, сморился и задремал.
Сидевший рядом с ним Цзинь Сюй, который днем тоже клевал носом за рулем, теперь выглядел бодрым и собранным. Он прямо сидел на сиденье, не спал, не ковырялся в телефоне и даже не пытался завести разговор с Юань Дином.
Юань Дин украдкой бросил взгляд в зеркало заднего вида и заметил, что старший брат Цзинь периодически поглядывает на заснувшего начальника Шаня, а его поза и движения выдают скованность — точь-в-точь прилежный школьник за партой.
Служебная машина вошла в поворот, и Юань Дин, сосредоточившись на дороге ради безопасности движения, лишь мельком глянул назад.
От центробежной силы при повороте голову Шан Яна качнуло, и он безмятежно прижался щекой к плечу Цзинь Сюя, продолжая крепко спать.
А Цзинь Сюй замер, словно его поразил паралич: он сидел выпрямившись, сцепив руки на коленях, застыв подобно изваянию медитирующего Будды — ни печали на лице, ни радости, ни единого земного желания.
http://bllate.org/book/39280/4963313
Готово:
