Готовый перевод The Marquis's Struggle / Путь опального князя: Восхождение из пепла: Глава 10

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Глава 9

Дали к этому моменту наконец-то обрёл стабильность: в первые годы после восшествия нового Императора на престол он, будучи военным генералом, во главе войск навел железный порядок на Центральных Равнинах. Поэтому теперь во всём, что попадалось на глаза по пути, чувствовались простота и добросердечие простого народа. В Дали преклонялись перед торговлей, а потому жалование чиновников было весьма высоким. Новый Император только взошел на престол, и, возможно, испытывая душевные угрызения, издал указ о снижении сельскохозяйственных и торговых налогов по всей стране на два года. В результате повсюду расцвели самые разные ремёсла и промыслы, которые раньше казались слишком хлопотными, и даже в отдаленных селениях временами можно было заметить небольшие торговые улочки.

Стоило конюшням и повозкам миновать Бяньчжоускую управу, как путешественникам пришлось отказаться от экипажей и пересесть на водный путь до Линьань, иначе от изнурительных крутых горных дорог не только выбились бы из сил лошади, но и сами люди перенесли бы тяжкие страдания.

Разумеется, выбрасывать прочные колесные пары никто не пожелал: их сняли, повозки продали в Цюйцзифу, а грузы и багаж перенесли на временно арендованное большое пассажирское судно.

До основания династии Дали правители прежней эпохи отличались суровостью в управлении и были бездарными и беззаконными тиранами. Потакая собственным прихотям и желая иметь возможность в любой момент с комфортом отправиться в путешествие или на прогулку, они прорыли внутри Центральных Равнин несколько каналов. Создание этих водных артерий впитало кровь и слёзы большей части трудоспособного населения страны, и трудно было представить, сколько душ и жизней сгинуло в пучине мрачных вод. Однако теперь, спустя несколько десятилетий, все эти каналы стали важнейшими торговыми артериями, которыми пользовались жители Дали. Благодаря столь разветвленной и плавной сети внутренних водных путей, искусство судостроения в Дали намного превосходило самые смелые ожидания Вэнь Лэ.

Товары аккуратно перенесли в трюм, госпожа Вэй под руку с горничными медленно поднялась по трапу, а маленький Вэнь Даоюн послушно сидел на руках у кормилицы. Из-за присутствия отца мальчик, судя по всему, старался вести себя примерно и обычно не капризничал. Сейчас он круглыми миндалевидными глазами с любопытством разглядывал непривычную для него обстановку вокруг, но не произносил ни звука.

Вэнь Лэ с умилением посмотрел на него и сказал кормилице:

— Давай я подержу его, а ты помоги старой госпоже, проследи, чтобы она смотрела под ноги.

Кормилица нерешительно передала ребёнка ему на руки и с покорным поклоном ототела. Вэнь Лэ слегка покачал пухлого малыша, с улыбкой заговорив с ним:

— Юн-эр, не плакал ли ты в дороге, не расстраивал ли бабушку?

Вэнь Даоюн не отрывая глаз пристально смотрел на него, ручонками вцепился в его рукав, а его личико от волнения порозовело. Заикаясь, он ответил:

— Ох... отец...

— Называй меня папой, — Вэнь Лэ непривычно слышать это слово, но он с улыбкой чмокнул пухлую щечку малыша. — За то, что назовешь папой, получишь конфетку!

Вэнь Даоюн осторожно позвал:

— Папа...

Ему было немного непривычно находиться в отцовских объятиях, но в то же время ему не хотелось покидать это место ни на мгновение. Раньше Вэнь Лэ не особо жаловал этого ребенка, рожденного от мимолетной связи с матерью, и если порой и проявлял нежность, то лишь проверяя его знания стихов. Последние же дни казались малышу воплощением сна: отец то и дело носил его на руках, расспрашивал о самочувствии, был неизменно приветлив, не хмурился внезапно и без всякой причины, не отчитывал за нерадивость в учебе, да еще и угощал ароматными конфетами!

Вэнь Лэ радостно рассмеялся:

— Умный сынок!

Тут же мальчик, во все глаза глядя на него и украдкой сглатывая слюну, бросился вперед, уткнулся лицом ему в плечо и с небывалой нежностью наотрез отказался поднимать голову.

Вэнь Лэ вздохнул, поглаживая по спине этого тонко чувствующего и не по годам развитого ребенка. Уловив носом знакомый запах наньму, он обернулся и, разумеется, увидел стоявшего рядом Вэнь Жуня.

Вэнь Жунь смотрел на ребенка, но обращался к самому Вэнь Лэ:

— Что это с Юн-эром?

Он крайне редко видел, чтобы этот младший брат проявлял такую привязанность к плоти своей, а уж на его глазах подобное происходило впервые в жизни.

Не поняв до конца, к чему клонит брат, Вэнь Лэ бросил на него озадаченный взгляд и спросил:

— Разве старший брат не собирается отдохнуть в каюте?

Не желает отвечать? Вэнь Жунь вперил в него взгляд, а спустя мгновение с улыбкой кивнул.

Уровень воды в Бяньханском канале был необычайно глубоким, отчего проходившие мимо пассажирские суда выглядели внушительно и величественно. Торговая же лодка, которую арендовали Вэнь Лэ и остальные для дальнего путешествия, выглядела скромной и непритязательной. На веслах сменяли друг друга восемьнадцать гребцов, а владелицами судна являлись три незамужние женщины.

Как ни странно, нравы в Дали еще не дошли до такой степени свободы, чтобы женщины могли беззастенчиво расхаживать повсюду с открытым лицом, однако на Бяньчжоуской пристани множество женщин были вынуждены добывать средства к существованию тяжелым физическим трудом.

Большинство из них выходили на эту работу потому, что поколения мужчин в их семьях гибли на водах каналов; чтобы вырастить детей и прокормить семью, им поневоле приходилось зарабатывать на скудное пропитание. Обладательница собственного торгового судна, подобная хозяйке этого корабля, уже считалась женщиной вполне зажиточной.

Вэнь Лэ оперся о нос судна, обвел взглядом рябь на воде, глубоко вздохнул и тихонько выдохнул.

Ему тоже пришлось несладко в эти дни: нужно было постоянно следить за тем, чтобы во время ежедневного кипячения воды в нее незаметно подмешивались целебные отвары, а также строго контролировать, чтобы все отказались от сырой воды и пили только кипяченую. По мере того как путь лежал все дальше на юг, местный климат и вода переставали подходить к привычной для уроженцев Даду конституции. Если не изменить физические данные этих людей исподволь прямо сейчас, то к моменту прибытия в Фучунь Вэнь Лэ, пожалуй, останется главнокомандующим без единого солдата.

На беду, рядом неизменно крутились со своей улыбочкой отвратительный старший брат и глуповатый младший братец, а переводчик с крысиной физиономией, который еще пригодится им в будущем, вызывал глубочайшее отвращение. Ему приходилось бороться с небесами, бороться с землей, бороться с людьми, но никакой радости от этой борьбы он не испытывал — чувствовал лишь, как у него истощаются силы от напряженных раздумий, и страстно желал забыться вечным сном.

Встречный речной ветер наконец немного разгладил тоску в его душе, однако Цанчжу не решался оставлять его в одиночестве надолго. Не успели они толком устроиться на корабле, как слуга поспешно принес на нос судна маленький столик, чтобы прислуживать господину.

Вэнь Лэ бросил взгляд на столик: на нем лежала тонко нарезанная половина вяленой утки, блюдечко сливовых цукатов и кувшинчик душистого вина из винограда.

Он опустил глаза и заметил, что у сидевшего на корточках перед ним Цанчжу, который как раз расставлял серебряные палочки для еды, под глазами залегли темные круги — очевидно, тот уже давным-давно толком не отдыхал.

Впрочем, удивляться не стоило: чтобы путешествие было легким и быстрым, подготовленных повозок оказалось маловато. Хозяевам еще было куда ни шло — по крайней мере, у Вэнь Лэ всегда имелась возможность уединиться и отдохнуть в отдельной повозке. Слуги же, как мальчики-слуги, так и горничные, ютились тесно в двух экипажах, и о нормальном отдыхе для них не могло быть и речи.

Цанчжу изо всех сил старался казаться бодрым, двигая обеденный столик, когда услышал сверху слегка охрипший голос Вэнь Лэ:

— Вы свои комнаты уже привели в порядок? Где Жэньдун?

Цанчжу на мгновение замер, после чего с сомневанием произнес:

— Жэньдун... его сильно укачивает, с тех пор как поднялся на борт, его уже несколько раз тошнило.

Вэнь Лэ закатил глаза и махнул рукой:

— Мне твои услуги не нужны, есть я тоже не хочу, разделите еду между собой. Попозже возьми хлопковую перину, что всю дорогу лежала в моей повозке, и постели ее на кровать, так качку будет меньше укачивать. Ступай и скажи Тяньцзи, Тяньсюань, а также людям Третьего господина — бойцам стиля дуань да и мастерам цюаня, чтобы они все вместе легли отдохнуть. А с остальными молодыми господами я сам потолкую.

Цанчжу испуганно ахнул:

— Разве так можно?!

— Что значит нельзя! — прикрикнул на него Вэнь Лэ. — Велети Чэнь Сян и остальным тоже идти отдыхать! Живо ступай, нечего со мной тут пререкаться!

Цанчжу сначала сидел на корточках, но после таких слов опустился на колени. Потоптавшись взглядом в задумчивости, он неожиданно поклонился Вэнь Лэ в землю, вытер покрасневшие глаза и понуро удалился.

Плачет еще, подумаешь! Совсем на мужчину не похож.

Вэнь Лэ с неудовольствием отвел взгляд. Больше всего в этом мире его угнетала именно эта въевшаяся в плоть и кровь классовая система, к которой он никак не мог привыкнуть.

Поскольку Вэнь Жунь и Вэнь Лянь не могли найти никого из прислуги для ухода за собой, Вэнь Лэ, прихватив с собой две бутылки бамбуковой настойки чжуецин, постучал в их двери — покои трех братьев располагались рядом.

— Девчонки и мальчишки черт знает сколько времени не спали толком, я велел им идти отдыхать. И вы не ищите никого, давайте-ка мы, три брата, пропустим по чарочке.

Вэнь Лянь отличался простодушием, а завидев вино, тут же расплылся в улыбке:

— Ну и ладно, раз их нет так нет. А что за вино принес второй брат?

— Чжуецин, двадцатипятилетней выдержки.

Вэнь Лэ слегка качнул бутылку и посмотрел на Вэнь Жуня:

— Не отведает ли старший брат?

На лице Вэнь Жуня вновь застыло это бездонное выражение. Несмотря на легкую улыбку, взгляд его был полон пытливого изучения:

— Голова у меня слабая, но чистое вино двадцатипятилетней выдержки — вещь редкая, упускать такое, конечно, нельзя.

Качаясь в такт волнам пассажирского судна, троица распила два кувшина вина, передавая их друг другу. Напиток оказался на редкость крепким: стоило проглотить вторую чашку, как в голову ударила хмель от первой.

— Ой! Не могу больше, — Вэнь Лянь схватился за голову. — Вино у второго брата просто с ног валится!

Ага, это же новейший продукт химического синтеза, шутка ли — крепость куда выше, чем у обычной сивухи!

Вэнь Лэ, едва ворочая языком, захихикал, пнул третьего брата обратно на его кровать, а сам развернулся и рухнул плечом на Вэнь Жуня:

— Старший брат... мы... обратно?

— Обратно, — Вэнь Жунь выпил совсем немного, рассудок его оставался ясным. Поддерживая друг друга, они поднялись. — Я провожу тебя в каюту.

Шатаясь, они дошли до места. Вэнь Жунь оттолкнул дверь комнаты Вэнь Лэ, усадил его на кровать и только выпрямился, как заметил на лице младшего брата редкое выражение растерянной простоты.

Он на миг замер и лишь теперь осознал, насколько сильно Вэнь Лэ похудел за эти дни.

Прежний двойной подбородок исчез без следа, проступили четкие линии лицевых костей. Впрочем, черты его лица не выглядели слишком грубыми — переносица и надбровные дуги оставались удивительно высокими, отчего глаза, даже прищуренные наполовину, казались большими и глубокими.

Тьфу... и вся эта лоснящаяся белая кожа.

Вэнь Жунь прищурился и внезапно произвел:

— Тяжело тебе пришлось в эти дни. Увидись с этим отец, он бы наверняка сердце изрвал от боли.

Вэнь Лэ добрую половину минуты ворочал языком, прежде чем выдавить:

— Брат?

— Хорошо лишь то, что дух твои крепок, за это я могу быть спокоен. После стольких потрясений ты наконец заметно вырос над собой, и, глядя на то, как ты заботишься о слугах, я вижу, что прежнего безрассудства в тебе больше нет.

Вэнь Лэ хихикал, прислонившись головой к плечу Вэнь Жуня и пальцами цепляясь за его рукав:

— Брат... я теперь знаю, кто к мне по-доброму относится.

Вэнь Жунь улыбнулся, осторожно отстранил его и мягко произвел:

— Вот и хорошо. Отдыхай как следует, а я пойду проверю, не скатился ли третий брат под кровать и не разбил ли себе голову.

Вэнь Лэ захихикал, даже не скинув обувь, рухнул поперек кровати и, прикрыв глаза, принялся бормотать, что хочет спать.

Вэнь Жунь помог ему стащить сапоги и носки, некоторое время задумчиво разглядывал его заметно похудевшие, но все еще белые, пухлые и округлые ступни. Не брезгливый ни капли, он протянул руку и слегка потрогал пухлые лунки на пальцах ног. Вэнь Лэ задергал ногами и тихо засмеялся:

— Брат, перестань... щекотно же до смерти...

Услышав, как за дверью тихо щелкнул замок, пьяница, который мгновение назад глупо хихикал, в ту же секунду подобрался. Он распахнул глаза, некоторое время затуманенным взглядом пялился в потолок каюты, после чего приподнялся и уставился на дверь.

Что значили те слова Вэнь Жуня? Произнесенные под хмельком, они звучали так двояко, что назвать их простодушными язык бы не повернулся.

Неужели тот решил, что он велел Цанчжу и остальным разойтись по каютам ради того, чтобы купить их преданность? Этот улыбчивый тигр глубже океана, его помыслы куда непонятнее женских, до чего же он противный!

Еще и ноги мои лапал... По меркам этой эпохи разве не считается легким поведением трогать чужие ноги, пусть даже мужские? Неужели мужчины здесь и впрямь ничего не стоят?

Вэнь Лэ со злостью ущипнул себя за палец ноги — в местах с мягкими ямочками все еще ощущалось легкое, онемевшее от прикосновения щекотное покалывание. Потыкав себя в пальцы и задумчиво поразглядывая их, он поднес руку к самому носу, принюхался, успокоенно кивнул сам себе:

— И впрямь не воняет.

Он рухнул обратно на подушку и захрапел так громко, что чуть не сорвал полог с кровати. Ох, до чего же вымотал его этот путь!

Вэнь Жунь, разумеется, не был пьян. Аккуратно притворив дверь, он на мгновение застыл с застывшим на лице выражением.

Ему казалось, что он все меньше и меньше понимает происходящее. Начиная с кончины старого господина Вэня, все перемены в семье Вэнь стали постепенно выходить из-под его контроля.

Однако как он мог выпутаться из паутины, находясь в самом эпицентре?

Новый император, удельный князь Цзянь, клан Вэнь, Третий господин... и вот теперь этот словно заново родившийся Вэнь Сянлэ.

Все это казалось ему жутко сложным и ставило в тупик.

Вэнь Жунь еще раз обернулся и вперил взгляд в закрытую дверь, до его слуха донесся внезапный раскатистый грохот богатырского храпа.

Вся глубина его тревог мгновенно куда-то испарилась. Подняв руку и с брезгливостью глядя на те самые пальцы, которыми он только что трогал ноги этого вонючего толстяка, Вэнь Жунь решил, что он, должно быть, просто сошел с ума. Сам виновник беспокойства преспокойно дрыхнет мертвецким сном, упившись вином, а он тут ломает голову над всякой чепухой.

Сладкому сну Вэнь Лэ пришел конец из-за торопливого топота чьих-то шагов. Полы каюты были деревянными, и если не ступать нарочито осторожно, грохот стоял немалый. К тому же бежавшие люди, судя по всему, уже не располагали силами думать о том, стоит ли им передвигаться тихо.

Вэнь Лэ потер гудящую голову, нахмурившись, приподнялся на постели и, еще не успев толком открыть глаза, почувствовал, как к лицу бережно приложили теплое полотенце.

— Чэнь Сян?

Увидев, как та с покорным видом отжимает полотенце, он вдруг что-то вспомнил:

— Вы все уже поднялись?

Чэнь Сян мягко посмотрела на него:

— Да.

Эта девчонка обычно отличалась бунтарским нравом, и такая радикальная перемена изрядно удивила Вэнь Лэ. Он потрогал свое лицо — слюней на нем вроде бы не было!

Ах да! Вэнь Лэ в одно мгновение забыл про головную боль, вскочил на ноги и выпалил:

— Я слышал крики снаружи, что там стряслось?

Не успел смолкнуть его голос, как послышался новый приближающийся топот. Дверь тихонько отворилась, явив взору хорошенькое личико Шуйтун:

— Сестрица Чэнь Сян... господин? Вы проснулись?

Увидев Вэнь Лэ, она сперва опешила, а затем с выражением глубочайшего облегчения рухнула на колени:

— Господина Чжоу столкнула в реку хозяйка судна!

— Господина Чжоу?

Вэнь Лэ нахмурился. — Чжоу Юаньцин? Что он натворил?

Этот вороватый на вид хмырь с самого начала был ему не по душе, да Вэнь Лэ и старался пересекаться с ним как можно реже, соблюдая принцип с глаз долой — из сердца вон.

Услышав это, Шуйтун густо покраснела. Помявшись пару секунд, она смущенно вскрикнула:

— Он... он распустил руки перед Третьей матушкой! Только кто же знал, что у Третьей матушки хватит силы оторвать мужику руку!

Корабль только-только отплыл от Бяньчжоуской управы, и вступать в открытый конфликт с хозяйкой судна сейчас было крайне некстати.

Чжоу Юаньцин!

С мрачным лицом Вэнь Лэ откинул одеяло, накинул на плечи верхний халат и поспешно зашагал к выходу.

http://bllate.org/book/39278/4963133

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода