Пожаловаться старшим? Разве тогда всё не зайдет слишком далеко? Если это выплывет наружу, репутация их семейства Чэн...
Чэн Хуэй в тревоге украдкой подернула за одежду Чжан Тяньбао там, где отец Ань не мог видеть, призывая его срочно придумать какой-нибудь выход. Если такое дело всплывет, рухнет репутация не только семейства Чэн, но и их семейства Чжан — всё будет уничтожено в один миг.
Однако они оба были слишком молоды и неопытны, чтобы понимать: безобидные люди не выходят из себя по пустякам, но уж если они сердятся, их гнев оказывается куда сильнее, чем у обычных людей. И чем дольше этот гнев сдерживали в самом начале, тем страшнее будет взрыв в конце.
Не зря в народе говорят: загнанный в угол кролик начинает кусаться, а доведенная до предела собака бросается на хозяина. Именно об этом и идет речь. Во всём нужно знать меру, и дошедшее сквозь тысячелетия до наших дней выражение вовремя остановись — это самое искреннее предостережение, оставленное потомкам предками.
То, чего опасалась Чэн Хуэй, Чжан Тяньбао боялся еще сильнее. Его даже охватило такое отчаяние, что у него перехватило дыхание: он попросту не смел смотреть в глаза родственникам со стороны матери, которые прежде так баловали его. И всё же он оставался всего лишь юношей едва двадцати лет от роду, которого дома холили и лелеяли, никогда не заставляя заниматься крестьянским трудом. По сравнению с отцом Ань, который пропахал на земле больше двух десятков лет, в чистой физической силе он уступал не просто чуть-чуть — разница была колоссальной.
И ладно бы только это: его главным козырем были скандалы и кривляния, и если бы дело дошло до настоящей свары, у него еще оставался шанс сбежать. Но не успел он развернуться во всю мощь, как стоило ему столкнуться с помрачневшим лицом отца Ань и мысленно сравнить его с прежним мягким, словно кусок теста, нравом — эта резкая противоположность вмиг пригвоздила его к месту, лишив способности шевельнуться.
Результат был вполне предсказуем. Поняв, что сопротивление бесполезно, Чжан Тяньбао под гневом отца Ань, словно нашкодившего цыпленка, поволокли прямо в дом дяди Ань. Чэн Хуэй же, поскольку она была девушкой и пока еще не принадлежала к их семье, чудом избежала этой участи.
— Возвращайся и растолкуй всё своим родителям! Если за это дело нам, старому семейству Ань, не дадут вразумительного ответа, мы так это не оставим!
Бросив напоследок это полное ярости предупреждение, отец Ань вместе с Чжан Тяньбао направился прямиком к дяде Ань.
— Второй, с чего это ты вдруг пришел? И что случилось с Тяньбао? Зачем ты тащишь его за шкирку, ну-ка отпусти парня, не пугай ребенка. — Супруга старшего из братьев Ань, Линь, как раз вытащила из дворового колодца воду и собиралась отнести ведро на кухню, чтобы готовить завтрак, когда издалека заметила быстро шагающего отца Ань и волочимого им Чжан Тяньбао.
Она отлично знала, как старшие в семье Ань балуют эту парочку — мать с сыном, и насколько несносна эта золовка. Линь искренне не желала, чтобы из-за малейшей оплошности деверя разгорелась очередная семейная война и без того неспокойная жизнь пополнилась новыми смутами.
Конечно, она предупредила их из лучших побуждений, но стоило ей вблизи разглядеть почерневшее лицо деверя и переполненное ужасом лицо племянника, как вся ее легкомысленная безмятежность тут же испарилась. Она поняла, что сегодняшнюю семейную бурю уже никак не предотвратить и миром дело не кончится.
Эх... За двадцать с лишним лет замужества в семействе Ань она еще ни разу не видела, чтобы второй дядюшка так гневался. Суметь довести безобидного второго дядюшку до такого состояния — этот ее племянник и впрямь мастер на все руки...
— Большая невестка, не вмешивайся, занимайся своими делами, а то они еще и тебя в это втянут. Я и сам могу пойти к матушке с батюшкой, пусть рассудят, — даже охваченный предельной яростью и переполненный гневом, отец Ань старался изо всех сил не срывать злость на жену старшего брата. Разозлили его собственная сестра и племянник, к Линь, которая всегда о них заботилась, это не имело никакого отношения. Через силу бросив ей привычное приветствие, он потащил пленника дальше и шагнул через порог: — Батюшка с матушкой уже проснулись?
— Да, проснулись, оба в комнате. Там еще твой старший брат и А Юань.— А где Ань Сю?
— Все ещё спит в своей комнате.
Ань Сю? Даже сестрой её не назвал? Неужели сегодняшняя история — это не просто проступок племянника?
Что же всё-таки произошло? Линь призналась самой себе, что охвачена любопытством, которое зудело в душе, словно сто кошек, царапающих сердце. Но, вспомнив предостережение второго дяди, она так и не решилась войти следом.
— Ладно, невестка, иди занимайся своими делами, я сам зайду. Не забудь потом отойти подальше.
Отец Ань откинул полог и, втащив Чжан Тяньбао в комнату, вошёл следом. К этому моменту Чжан Тяньбао от страха стал мертвенно-бледным, кровь отлила от лица, а по лбу градом катился холодный пот.
В главной комнате члены семейства Ань, привыкшие вставать с первыми лучами солнца и ложиться затемно, уже были при полном параде и сидели на стульях, переговариваясь. Увидев, в каком виде вошёл отец Ань, они от изумления широко раскрыли глаза.
— Младший брат, что ты делаешь? Быстро отпусти Тяньбао! — Дядя Ань, хоть и был ошеломлён, среагировал быстрее стариков. Он торопливо взглянул на родителей и, пока те не успели прийти в себя, поспешно забрал Чжан Тяньбао из рук отца Ань, встав между ними. — Давай поговорим спокойно, что здесь происходит?
— Брат... Отец... Мама... — простонал отец Ань. — Я больше не могу терпеть, прошу вас, рассудите меня! — Увидев своих родных, доведённый до предела отец Ань зарыдал в голос, словно ребёнок.
— Второй сын, сынок, что с тобой случилось? Перестань плакать, расскажи матери, мама за тебя заступится! — Сердце госпожи Сюй дрогнуло. Её младший сын, всегда честный и простодушный, привыкший считать, что уступить — значит выиграть, теперь плакал так горько, что даже в своём почтенном возрасте она не могла остаться равнодушной. Забыв о всяком племяннике, она бросилась к сыну и заключила взрослого мужчину в объятия. — Сынок, что же стряслось? Не плачь, расскажи матери, мама тебе поможет выпустить пар...
Материнское сердце обливалось кровью, но отцу было не легче. Старик Ань, глава семейства, с тех пор как младший сын начал себя осознавать, ни разу не видел, чтобы тот так плакал. Сердце старика ныло, словно его раздирали сотни рук. Но, будучи строгим отцом, он не умел проявлять нежность, да и видеть сына в столь жалком виде ему было невыносимо. Он в ярости ударил тростью о пол.
Тук, тук, тук...
Громкие удары эхом отозвались в сердцах присутствующих, заставив воцариться тишину, когда обстановка грозила выйти из-под контроля.
Отец Ань шмыгнул носом, перестал плакать и вытер лицо рукавом. Он подробно и в точности пересказал всё произошедшее, не добавляя никаких собственных домыслов.
Отец Ань говорил просто, но присутствующие не были глупцами — одного того, что они услышали из ответов Чжан Тяньбао ранее, было достаточно, чтобы сложить всю картину.
— Вэй-цзы, это... это правда сделала твоя сестра? — Услышав, что родная дочь подстроила ловушку для собственного брата, бабушка Ань, госпожа Сюй, пошатнулась. Если бы она не держала сына в объятиях, то непременно рухнула бы на пол.
— Ты ещё спрашиваешь? Если бы ты её так не баловала, разве посмела бы она так нагло притеснять родного брата? — Старик Ань тяжело перевёл дыхание. — Старший, иди позови сестру. Сегодня мы должны во всём разобраться. Она дочь семейства Ань, но не имеет права так издеваться над своим братом! Мы с твоей матерью ещё живы!
— Слушаюсь. — Дядя Ань с тревогой посмотрел на родителей, с жалостью — на младшего брата, кивнул и отправился звать сестру.
http://bllate.org/book/39267/4961792
Готово: