— Хорошо, внук сейчас же пойдёт, — наконец опомнившись, сказала Цзянь Цинь и тут же отодвинула стул, покидая стол.
В столовой остались только пятеро. Без Ся Цяньцянь обед стал невыносимо скучным.
Императрице-матери тоже расхотелось есть — она уже подыскивала повод уйти.
— Простите… я опоздала…
Именно в тот миг, когда императрица-мать слегка повернулась, собираясь встать, до неё донёсся знакомый голос, прерывистый от бега.
Подняв глаза, она увидела на пороге задорную девушку с растрёпанными волосами и пылающими щеками. В руке та сжимала пакет. По всему было видно: она примчалась в спешке.
Увидев Ся Цяньцянь, императрица Юнь тут же нахмурилась:
— Цяньцянь, не то чтобы мать тебя упрекает, но сегодня твой муж выписывается из больницы, вся семья собралась, чтобы его поприветствовать, а ты, его жена, одна отсутствуешь! Что это значит? Есть ли у тебя хоть капля уважения к мужу? А к нам, старшим?
Два обвинения сразу легли на плечи Ся Цяньцянь, и она чувствовала себя совершенно невиновной.
Она приоткрыла рот, подбирая слова для объяснения. Не могла же она сказать, что пообедала наедине с личным врачом Цзянь Юя?
Но прежде чем она успела заговорить, Цзянь Юй уже произнёс:
— Мне вдруг захотелось морепродуктов из той закусочной возле моего университета. Попросил её сбегать за ними.
Из пластикового пакета доносился сильный рыбный запах с характерным ароматом заведения господина Гу. Цзянь Юй узнал бы этот запах с одного вдоха.
Императрица Юнь с сомнением посмотрела на него, встала из-за стола и подошла к Ся Цяньцянь. Тонкие пальцы раздвинули уголок пакета, и она заглянула внутрь. Да, там действительно были сушёные морепродукты.
Фыркнув, она больше не могла упрекать Цяньцянь и лишь миролюбиво указала на место за столом:
— Ай-юй, тебе бы поменьше эксплуатировать свою жену. Такие поручения можно ведь отдать слугам!
Ся Цяньцянь уже думала, что буря миновала, и собиралась сесть на своё место с пакетом в руках, но слова императрицы Юнь вновь вывели её из равновесия.
Ей снова нужно было придумать оправдание…
Но какое? Никакое не подойдёт!
— Молодые люди влюблённые — им хочется самим друг для друга всё делать. Вы, старики, этого не поймёте, — резко оборвала императрицу-мать, бросив сердитый взгляд на императрицу Юнь и маня Цяньцянь к себе. — Иди сюда, Цяньцянь, покажи, что принесла.
Ся Цяньцянь, словно получив прощение, быстро подбежала к императрице-матери с пакетом.
— Бабушка, я купила две каракатицы. Собиралась сегодня же сварить для Его Высочества супчик. Хотите попробовать? Я пришлю вам немного.
— Конечно! Ещё ни разу не пробовала ничего, приготовленного моей внучкой, — радостно улыбнулась императрица-мать, особенно громко и чётко произнеся «внучка».
Эти слова больно кололи уши императрицы Юнь.
Слуга забрал сушёную рыбу, и Ся Цяньцянь наконец села на своё место, символически сделав несколько глотков.
Императрица-мать тоже устроилась поудобнее и начала болтать с Цяньцянь то об одном, то о другом.
За столом больше никто не осмеливался вставлять слово.
Когда Цзянь Цинь вернулся с Сюй Цзе’эр, лицо девушки всё ещё было бледным, будто она и правда только что вырвала.
Императрица-мать бросила на них взгляд и спросила:
— Ничего серьёзного?
— Всё нормально, немного вырвало… — небрежно соврала Сюй Цзе’эр, переводя взгляд с императрицы-матери на Цзянь Циня.
— Не волнуйтесь, бабушка. Внук позаботится о Цзе’эр, — тут же вставил Цзянь Цинь.
Императрица-мать одобрительно кивнула, но тут же перевела взгляд на Цзянь Юя и Ся Цяньцянь. В её глазах появилась тёплая, даже слегка кокетливая улыбка:
— А у вас там… есть новости?
Такой вопрос за столом вызвал смущение. Ся Цяньцянь опустила голову, не подтверждая и не отрицая. Но она прекрасно знала: она не беременна и не может забеременеть — ведь сразу после того случая она приняла экстренную контрацепцию, которую прислал ей Цзянь Юй!
— Бабушка, за обеденным столом такие вопросы — неловко, — мягко вмешался Цзянь Юй, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. — Но мы стараемся. Уверен, скоро вы снова возьмёте на руки правнука.
Императрица-мать была в восторге от такого ответа. Она зашептала что-то Айхуэй, а затем объявила всем:
— Ладно, продолжайте есть. Теперь все на месте. Давайте выпьем за это?
— Выпьем! — раздалось эхом по всему дворцу.
После обеда Ся Цяньцянь взяла у слуги рыбу и только собралась уйти, как её вдруг схватили за руку. Перед ней стоял сидящий в инвалидном кресле мужчина. Он крепко сжал её запястье и начал отъезжать, управляя креслом дистанционно.
Цяньцянь пришлось бежать следом. Только добравшись до конца галереи, где начинались ступени, она смогла остановиться и судорожно вдохнуть воздух.
Бег измотал её до предела.
Но не успела она выпрямиться, как почувствовала над собой леденящую душу угрозу — будто её собирались немедленно казнить за измену…
— Третий… Третий Молодой Господин, — прошептала Ся Цяньцянь, дрожа, как испуганный оленёнок, и пытаясь вырваться. Но он держал её так крепко, что побег был невозможен.
— Куда ты ходила днём? — коротко спросил он, но в этом вопросе звучала лютая ярость. В глазах Цзянь Юя пылал холодный гнев.
За столом он прикрыл её ложью, потому что любил. Но теперь он хотел знать правду — потому что требовал от неё полной, безраздельной любви! Ни малейшей тени обмана он не потерпит!
☆
Главный недостаток Цзянь Юя — чрезмерная собственническая ревность. Из-за этого в их отношениях постоянно возникало недоверие, и именно это каждый раз ранило Ся Цяньцянь.
Но сегодня она не собиралась спорить с ним. Слова Мин Хао в прибрежной закусочной ещё звенели у неё в ушах.
Пальцы её крепко впились в пластиковый пакет, ногти впивались в кожу. Она опустила голову, размышляя, потом подняла глаза:
— Третий Молодой Господин, могу я не говорить? Обещаю, всё не так, как вы думаете. Вы не посылали людей шпионить за мной, не допрашивали Алань и Хуаньхуань — значит, вы мне доверяете. Если доверяете, то любой мой ответ должен вас устраивать, верно?
Она сильно нервничала — впервые позволяла себе так рассуждать с ним в момент ссоры.
Неизвестно, станет ли он слушать логику.
Сказав это, Цяньцянь снова опустила голову, пальцы по-прежнему сжимали пакет, и от верёвки на ладони уже проступил красный след.
На самом деле, ему и не нужно было спрашивать — по содержимому пакета он уже понял всё. Она точно была с Мин Хао в той прибрежной закусочной, и именно оттуда взяла эту рыбу. Мин Хао наверняка рассказал ей обо всём: о его болезни и обо всём, что можно было предположить.
Цзянь Юй молчал. Холод в его глазах постепенно растаял. Одной рукой он подкатил кресло ближе к ней, другой — перехватил пакет с рыбой.
Увидев красный след на её пальцах, он нахмурился:
— Больно?
— Н-нет… — растерянно ответила Ся Цяньцянь. Такая забота с его стороны была для неё полной неожиданностью. — Совсем не больно.
Она не поднимала глаз, глядя на его большую ладонь, сжимающую её руку, и замерла в оцепенении.
Время будто остановилось. Слышно было только их дыхание.
Цзянь Юй провёл большим пальцем по её щеке, стирая слезу, и хрипловато произнёс:
— Ся Цяньцянь, давай сделаем нашу игру настоящей?
— А? — Цяньцянь подняла на него удивлённые глаза. Она не поняла его слов.
Но не успела она осознать смысл фразы, как он уже обеими руками обхватил её голову и прижал к себе горячими губами.
Пакет с рыбой упал на землю — плюх.
Холодные глаза Цзянь Юя становились всё теплее. Он прижимал её голову к себе и плотнее прижал её тело к своей груди.
Когда она почувствовала его мускулистую грудь, кровь в её жилах забурлила, разлилась по всему телу, и она почувствовала, как всё внутри начинает гореть, будто вот-вот не выдержит напора желания.
— Мм… — пыталась вырваться Ся Цяньцянь, желая уточнить смысл его слов.
Её глаза широко распахнулись, но в следующий миг он прикрыл их ладонью — и всё исчезло во тьме.
В темноте ощущения стали ещё острее. По телу Цяньцянь разлилась сладкая истома, и она обессилела, полностью обмякнув в его объятиях.
Их страстный поцелуй заметили проходившие мимо служанки. Те тут же отвернулись, хотя некоторые всё же прятались в укромных уголках, чтобы подглядывать.
— Третий Молодой Господин и Ваше Императорское Высочество такие влюблённые!
— Прямо как в дораме! Так романтично!
— Как стыдно смотреть!
Служанки шептались в углу, переговариваясь и наблюдая за парой в галерее.
Ивы колыхались на ветру, их ветви создавали полупрозрачную завесу, скрывая происходящее за зелёной дымкой.
Сюй Цзе’эр, ведя под руку Цзянь Циня, сначала обратила внимание на шумящих служанок во дворе.
— Чего вы здесь толпитесь, как стая ворон? Работы нет? — резко бросила она.
Увидев Сюй Цзе’эр, служанки тут же поклонились и разбежались.
Когда Цзе’эр повернулась к Цзянь Циню с ласковой улыбкой, он всё ещё смотрел в сторону галереи.
Цзе’эр последовала за его взглядом и крепко стиснула губы.
За колышущимися ивовыми ветвями, в красной галерее, пара страстно целовалась — девушка сидела у мужчины на коленях… Поза была слишком откровенной…
Сюй Цзе’эр отвела глаза и потянула Цзянь Циня за рукав:
— Ай-цинь, не смотри. Пойдём.
Цзянь Цинь послушно пошёл, но взгляд его не отрывался от той пары. Он медленно сжал кулаки, и в глазах вспыхнула зависть и ненависть.
Уф—
Когда Ся Цяньцянь наконец оттолкнула Цзянь Юя, её щёки пылали, как у обезьянки.
Она судорожно дышала, на лице играла лёгкая обида.
Закрыв лицо ладонями, она вдруг тихонько засмеялась.
— Третий Молодой Господин, вы так и не сказали… что значит «сделать игру настоящей»?
— Дурочка, — с нежностью постучал он пальцем по её лбу. — Разве я только что не показал тебе?
— Я ничего не видела! Вы же сами мне глаза закрыли! — возразила Цяньцянь, нарочито делая вид, что боится его гнева.
Цзянь Юй только покачал головой, обнял её и приблизил губы к её уху:
— Когда вернёмся, я покажу тебе на практике, что такое «сделать игру настоящей».
Лицо Ся Цяньцянь вновь вспыхнуло — на этот раз до самых ушей.
Она приоткрыла пересохшие губы, которые он только что так страстно целовал, и, опустив голову, начала нервно оглядываться по сторонам.
— Но… разве Вы не говорили, что через три месяца мы расторгнем контракт и разведёмся?
— Говорил. Но теперь передумал, — спокойно ответил Цзянь Юй, ничуть не меняя выражения лица.
— Пе-передумали? Значит… Вы хотите остаться со мной насовсем? — от волнения у неё заплетался язык.
— «Остаться насовсем»? — Он посмотрел на неё, прижавшуюся к нему, как послушный котёнок, и почувствовал, как на душе стало легко от её смущения.
Неожиданно он шлёпнул её по ягодице:
— Ты уверена, что хочешь обсуждать это здесь?
— Ай! Я сейчас встану! — Ся Цяньцянь только теперь поняла, что сидит у него на коленях, и быстро вскочила на ноги.
Но, оглядевшись, она поняла: с этой галереи можно спуститься только по ступеням — пандуса нет.
Во дворце Дэань все лестницы были оборудованы удобными пандусами, но здесь…
Она закусила губу, размышляя, как быть.
— Может, позовём А Чэна? — предложила она.
Тут же в голове мелькнула тревожная мысль: с тех пор как они вернулись, она вообще не видела А Чэна.
Раньше стоило ей сказать — и Цзянь Юй тут же выполнял любое её желание: кто-то уходил, кому-то повышали жалованье…
А сегодня утром она сказала ему отправить А Чэна обратно в армию. Неужели…
Неужели А Чэн уже уехал? А как же тогда будет Цзянь Юй?
Ся Цяньцянь пожалела о своей поспешности. Она не подумала, просто ляпнула первое, что пришло в голову, а теперь расплачиваются оба.
Она замерла на месте, но Цзянь Юй спокойно произнёс:
— Позови двух стражников, пусть спустят меня вниз.
Значит, А Чэн и правда ушёл?
— Хорошо, Ваше Высочество, сейчас позову.
В императорском дворце круглосуточно дежурили стражники, так что найти двоих не составит труда.
http://bllate.org/book/3925/415196
Готово:
