Заметив, что Ду Цзулань больше всего интересуется всем, что связано с актерской игрой, Гу Юэли решила не останавливаться на достигнутом и сказала ей: Сценарий пришлось переписать главным образом потому, что кто-то из инвесторов потребовал, чтобы эту сцену, где пятая побочная героиня забирает себе прыжок главной героини со скалы, отдали именно ей. И не только это, у многих других тоже отобрали роли, а твоя…
Она так стремилась поделиться новостью, но на этих словах вдруг замолчала. Потеря роли для Ду Цзулань, должно быть, далась нелегко.
Ду Цзулань хотела заговорить — когда дело касалось актерской игры, ее сердце невольно наполнялось тревогой, — но не успело это беспокойство сорваться с языка, как сладость на кончике языка заставила ее успокоиться.
Ду Цзулань спокойно произнесла: Мм. С этим ничего не поделаешь.
Она, казалось, тоже не желала, чтобы Янь Сюньчжэнь слишком глубоко вникала в это дело, и хотела замять все в пару словах, но Гу Юэли, глядя на нее, не смогла сдержать язык: Главное — эту пятую героиню, похоже, вообще протащил в проект Цзюньянь, иначе я бы точно заставила маму разобраться с ними силой!
Эх, этот Цзюньянь просто бесит, начиная с их рядовых сотрудников и заканчивая той вертихвосткой на самом верху, что давит всех своим авторитетом, — ха, сгнили до мозга костей.
Сказав это, Гу Юэли посмотрела на задумчивое лицо Ду Цзулань и наконец постепенно закрыла рот, решив больше ее не тревожить.
Тогда она перевела взгляд на Янь Сюньчжэнь, мгновенно оживилась и обратилась к этой элегантной, благородной и красивой особе: Кстати, ты ведь тоже альфа, да? Как тебя зовут?
Янь Сюньчжэнь:
Разве это не ирония судьбы? Покорнейшая слуга — это как раз та самая госпожа Янь, которую ты только что обругала.
Глава 8. Подозрения
Сцена выдалась чересчур неловкой. Ду Цзулань, погруженная в мысли о сценарии, тоже пришла в себя; во рту у нее все еще таяла клубничная конфетка, поданная Янь Сюньчжэнь, и она совершенно не знала, с чего начать разговор.
Поэтому прошло всего пару секунд, прежде чем Янь Сюньчжэнь неторопливо выдохнула и негромко произнесла: Меня зовут Янь Сюньчжэнь.
Гу Юэли никак не связала ее с той никчемной альфой, а лишь с любопытством спросила: А какими иероглифами пишется твое имя? Произношение-то точь-в-точь как у той самой госпожи Янь —
Точь-в-точь?
На этих словах речь Гу Юэли резко оборвалась, она вдруг подавилась.
Она окинула взглядом невероятно привлекательную внешность стоящей перед ней женщины, а затем соединила это с ее высоким положением, к которому режиссер относился с таким уважением, и ее роскошным темпераментом. Если бы у Гу Юэли не было хотя бы капли такой проницательности, она бы могла смело завязывать с шоу-бизнесом.
В итоге остаток фразы застрял у нее в горле, доброжелательная улыбка исчезла с лица, сменившись сперва дружелюбным, а затем сменяющимся сине-фиолетовым оттенком от бушующих эмоций. Она тут же вытаращила глаза и вихрем бросилась к Ду Цзулань, заслоняя ее собой: Черт, да как ты вообще посмела подойти и заговорить с ней?!
Янь Сюньчжэнь замерла на месте, не двигаясь; она не злилась и не выходила из себя, а лишь бесстрастно произнесла: Раньше у меня были проблемы с головой, но теперь я исцелилась, поэтому я искренне сожалею перед мисс Ду Цзулань. Теперь я отношусь к ней исключительно как к обычной подруге, можешь не переживать.
Не ожидав, что та так прямо заявит о своем недавнем безумии, Гу Юэли поперхнулась, но тут же огрызнулась в ответ: Кто знает, какие грязные мыслишки ты вынашиваешь, корчишь из себя благодетельницу перед кем?!
Гу Юэли встала перед Ду Цзулань, не давая той даже рта открыть; она помнила лишь одно: по ее прежним впечатлениям, Янь Сюньчжэнь ужасно обращалась с Ду Цзулань, а значит, и сейчас виновата исключительно она.
Тогда ты же все только что слышала, говори давай — это ты специально протащила людей, чтобы выжить остальных из проекта?!
Янь Сюньчжэнь ответила: Нет.
Ду Цзулань слегка потянула Гу Юэли за рукав. Та на миг замерла.
Заметив, что со стороны на них вдруг устремились любопытные взгляды, Гу Юэли испугалась, что отреагировала чересчур бурно, и ее пыл невольно поутих наполовину.
Раньше я не занималась делами компании, и они творили немало дурных вещей, прикрываясь моим именем. Но несколько дней назад я как раз выгнала из компании целую группу подчиненных, — добавила Янь Сюньчжэнь, причем ярко-красный оттенок ее губ привлекал особое внимание. — Не бойся, больше я не буду сидеть сложа руки и обещаю вернуть вам справедливость.
Янь Сюньчжэнь смотрела прямо на Гу Юэли. При ее росте метр семьдесят два, а в туфлях на каблуках — и вовсе источающем природную властность, она, тем не менее, общалась с другими с большим уважением: в ее взгляде не было ни малейшего пренебрежения или недовольства, заставляя собеседника невольно проникнуться к ней доверием.
Обе девушки перед ней умолкли, а Янь Сюньчжэнь лишь молча вздохнула про себя.
Раньше у меня не было выбора, а теперь я хочу быть хорошим человеком.
Видя, что у Ду Цзулань даже не начался приступ посттравматического синдрома на почве Янь Сюньчжэнь, Гу Юэли окончательно умерила остатки гнева.
Правда, она все еще находила ее слегка неприятной и не удержалась от шпильки: Смотри у меня, держи слово, не будь бесхребетной трусихой.
Янь Сюньчжэнь кивнула, сохраняя совершенно доброжелательное выражение лица и даже не думая сердиться.
Цель её визита — проверить, не слегла ли главная героиня от переживаний — была достигнута, так что задерживаться среди актеров больше не имелось никакой нужды. Поэтому она вежливо произнесла: Тогда я пойду, не буду вам мешать.
Ее взгляд плавно опустился на Ду Цзулань, которая кончиком языка подпирала конфетку и выглядела такой послушной, жалкой и очаровательной. Кривая улыбка тронула ее губы, и она сказала: Желаю успешного начала съемок.
Ду Цзулань сжала губы, ощущая во рту кисло-сладкий привкус, и какое-то время не знала, что ответить.
В конце концов она кивнула, и ее голос прозвучал так тихо, будто грозил раствориться в ветре: Спасибо.
С этими словами обе проводили взглядом ее грациозную и изящную фигуру. Янь Сюньчжэнь в прошлом проходила строевую подготовку по этикету, и даже длина ее шагов была тщательно выверена: осанка грациозная, походка уверенная, властная и в то же время… манящая. Под устремленными на нее взглядами окружающих — полными восхищения, зависти или злобы — она держалась совершенно непринужденно.
И лишь когда она скрылась вдали на местах для инвесторов и режиссера, Гу Юэли отвела взгляд и с немым выражением выругалась: Снаружи золото, а внутри гниль!
Подумав, что ей нельзя оставаться единственной с таким мнением, а также вспомнив последнее «спасибо», брошенное ей Ду Цзулань, она поспешно заговорила: Цзулань, ты только не дай себя обмануть! Сразу видно, что она та еще дрянь. Ты же сама видела ее прежние разгульные замашки и легкомыслие. Ты же рассказывала, как она пыталась добиться тебя всеми этими дешевыми трюками, а когда не вышло, даже собиралась подсыпать тебе что-то в напиток, чтобы принудить?!
http://bllate.org/book/39237/4955264
Готово: