Готовый перевод Azure Dragon Totem / Знак Лазурного Дракона: Глава 9

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Шестой день пути, храм Цыэнь.

Се Юнь чуть заметно приподнял бровь и лишь спустя долгое время с улыбкой ответил:

— О?

Дан Чао кивнул и спросил:

— Госпожа Лун, а что за человек командующий Се?

В прозрачном и ясном дворе лунный свет отбрасывал беленоватый отблеск на каменные колонны. Дан Чао, зависнув в воздухе, сидел на перилах и смотрел на тяжеловесный Семизвёздный Лунъюань; в тени можно было разглядеть лишь его сосредоточенный профиль, а переносица отбрасывала глубокую тень на впалые щеки.

Этот молодой человек из Мобэя — молчаливый и суровый, прямой и холодный — казалось, был окутан не утихающими круглый год ветрами и песками чужих краев, резко контрастируя со столичными литераторами и талантами Цзяннани.

Но когда он, опираясь на меч, в одиночестве сидел на берегу этого края вод, то странным образом сливался воедино с уединенным и далеким лунным пейзажем Цзяннани.

— Вы о командующем Се? — непринужденно произнес Се Юнь.

Он потер подбородок, словно долго обдумывал ответ, и наконец усмехнулся:

— Если спросить стражников в поместье Се, те наверняка ответят, что хозяин он вполне сносный; если спросить столпов партии Наследного принца вроде Чжан Вэньгуаня и Лю Бинцзе, те, пожалуй, назовут его подлым людишкой, потакающим злу и заискивающим перед сильными; ну а если взять ту старшую мисс Фу — первую красавицу цзянху, с которой я столкнулся сегодня, — то она выразилась короче всех: заявила, что Се Юнь — настоящий демон с лицом свирепого призрака и жестоким сердцем.

— Но неужели это тот Се Юнь, которого знаешь ты, мастер?

— Суждения людей о других зависят исключительно от их собственного положения, поэтому каким мастер мысленно представляет Се Юня, таким человеком Се Юнь для него и является.

Дан Чао ошеломленно замер, а затем невольно рассмеялся:

— Госпожа обладает острым умом, бедный монах признает свое поражение.

Се Юнь же возразил:

— Мастер слишком высоко меня оценивает, простая девчонка, я и книг-то толком не читала. Просто почему вы вдруг задали такой вопрос, неужели это связано с Семизвёздным Лунъюанем?

Дан Чао на мгновение погрузился в задумчивость, и раздался звонкий металлический звук.

Вслед за этим тихим звоном клинок Лунъюаня в его руке выскользнул из ножен едва ли на треть, отразив холодный ледяной блеск.

Какое-то бесплотное, похожее на легкую дымку давление мгновенно распространилось во все стороны от обнаженной половины клинка.

— Древний божественный меч на Вилле Ковки Мечей — фальшивка, — сурово произнес Дан Чао. — Настоящий меч Лунъюань два года назад был в руках моего учителя, когда он явился, чтобы убить меня.

— Я и сам толком не понимаю, в чем дело, но последние два года мне часто снится один и тот же сон: будто в юности я жил в бескрайних песках занесенного желтым песком Мобэя, и рядом со мной был человек, которого я не знал, но называл учителем. Днем мы скакали на лошадях и стреляли из лука по волкам, а по вечерам при свете масляной лампы я слушал, как он читает вслух, и учился писать на пожелтевших обрывках бумаги, пока за окном заунывно выл мобэйский ветер.

— Несколько раз мне снилось, как в ночной серебристой пустыне раздавался звон верблюжьих колокольчиков, а учитель сидел во дворе и играл на флейте-цянь, и звук этот, далекий и прерывистый, уносился во все стороны.

— Эти сны снова и снова возникали в моем сознании, закручиваясь в извилистый бесконечный круг, казалось, им не будет конца. Однако всякий раз они обрывались на одном и том же финале: учитель поднимал Семизвёздный Лунъюань и наносил мне удар.

— Он хотел убить меня, и это было всерьез.

Се Юнь закрыл глаза и тяжело вздохнул.

— Что было потом? — мягко спросил он.

— Потом я очнулся у ворот храма Цыэнь: всё тело в сплошных ранах, а в руке намертво зажат этот Семизвёздный Лунъюань. Долы клинка были доверху залиты кровью — ее было очень, очень много, но не моей.

Дан Чао мягко задвинул меч обратно в ножны, и его взгляд был глубоким и сосредоточенным, словно он смотрел на часть собственной жизни.

— С того дня я потерял всю память, не зная, кто я и куда мне идти. Я не понимаю, почему я все еще жив: неужели в самый последний момент я вырвал меч и убил учителя? Но если это так, то как я добрался из Мобэя в Чанъань? А если он не умер, то почему не приходит отомстить?

— Я все ждал его, пока наконец не понял: если не заняться поиском самому, эта история никогда не получит подлинного завершения.

Вдали, среди травы, доносилось тихое стрекотание ночных насекомых — то прерывистое, то затихающее.

Луна плыла сквозь темные тучи, медленно перебираясь к зениту.

— Возможно, твоя память была запечатана чьим-то тайным искусством, — тихо произнес Се Юнь. — А может быть, некоторые тайны в этом мире настолько жестоки, что превосходят твое воображение, и забвение — лучший способ защиты...

Однако Дан Чао покачал головой и ответил:

— Никто не станет с легкостью отказываться от своего прошлого, госпожа Лун. Каким бы уродливым ни была правда, она — доказательство того, что человек существовал.

Дыхание Се Юня едва заметно сбилось, Дан Чао развернулся, усаживаясь прямо на вершине перилл, и с легким извинением склонил голову, сложив ладони.

— Из-за строгих правил приличия между мужчинами и женщинами мы всю дорогу не шли рядом и даже почти не разговаривали. Сегодня я нарушил границы и завел столь глубокий разговор, глубоко оскорбив вас, прошу госпожу не взыскать.

Се Юнь скрестил руки на груди, прислонившись левым плечом к раскидистому древнему дереву во дворе, с минуту оглядывал Дан Чао с ног до головы, а затем вдруг холодно спросил:

— Неужели мастер считает, что чанъаньский командующий Се вполне может оказаться твоим учителем?

Движение Дан Чао замерло, он покачал головой:

— Надеюсь, что нет.

— Почему?

Дан Чао самокритично усмехнулся:

— Не бойтесь рассмешить меня, госпожа, но хотя учитель и пытался меня убить, за столько лет — сменялись звезды и вращались небеса, в бескрайней пустыне лишь он один разделял со мной тяготы и поддерживал меня...

— В глубине души я все еще привязан к нему и не хочу, чтобы он оказался Се Юнем... человеком с такой репутацией.

Лицо Се Юня оставалось бесстрастным.

— Госпожа Лун?

— ...

— Вы правы.

Се Юнь лучезарно улыбнулся, его глаза согнулись в невероятно доброжелательные полумесяцы:

— Поздно уже, мастер, ступайте отдохнуть.

Се Юнь резким движением развернулся, собираясь уйти. Дан Чао в недоумении моргнул, чувствуя, что в этих словах что-то не так, но в спешке не обратил особого должного внимания:

— Прошу прощения у госпожи, у меня остался еще один маленький неясный вопрос, пожалуйста, повремените шагом!

Шаги Се Юня на мгновение затихли, и он услышал, как Дан Чао за его спиной искренне произнес:

— Этот вопрос неудобно было задавать за столом, и если я проявил неуместность, очень надеюсь на снисходительность госпожи — я лишь хочу узнать, как хрупкая женщина, запертая в поместье Се, откуда-то знает, где находятся такие боевые школы, как Куньлунь и Цинчэн, и как далеко они расположены от Цзяннани?

Се Юнь медленно повернулся, встречаясь взглядом с Дан Чао.

— Эта скромная девчонка...

Не успел Се Юнь договорить, как в этот самый момент неподалеку раздался грохот падающих и разбивающихся предметов, за которым последовал пронзительный женский вопль, разорвавший небесную тишину:

— Призрак а-а-а!

— Люди! Здесь призрак — !

После нескольких секунд оцепенения вспыхнул свет, зачастили шаги, и ночные дозорные слуги с учениками сбились в панику, перекрикивая друг друга.

Дан Чао и Се Юнь замерли одновременно.

Четверть часа спустя, внутренний зал Виллы Ковки Мечей.

Дан Чао, Се Юнь и подоспевший на шум Чэнь Хайпин сидели на почетных местах в нижней части залы, а последним прибывший Фу Вэньцзе сидел напротив них со смертельно бледным лицом, устроившись на носилках.

На главном же месте Фу Сянжун, закутанная в верхнюю одежду, дрожа, прижималась к госпоже Фу, в то время как ее верные служанки сбились в кучу рыдая внизу. Среди них девушка постарше, набравшись храбрости, всхлипывая, произнесла:

— Госпожа услышала шум снаружи, мы приподняли бамбуковый цинковый занавес и увидели, что на земле во дворе сидит этот женский призрак... и ухмыляется нам... а все лицо залито кровью...

— А-а! — взвизгнула Фу Сянжун и яростно зажала уши руками.

— Моя девочка, не бойся, ничего страшного, — немедленно мягко утешила ее госпожа Фу и злобно прикрикнула на служанку: — Даже докладывая хозяйке, следовало выражаться мягче! С чего тут взяться всяким духам и призракам! Наша Вилла Ковки Мечей гремит славой уже несколько десятилетий, мы живем праведно и держимся прямо, какой блуждающий бес посмеет заявить о себе на нашем пороге!

Служанка запинаясь стала оправдываться:

— Мы и впрямь все видели своими глазами, тот женский призрак был одет в погребальные одежды, а лицо... лицо выглядело так, будто...

— По мне так это вы, девчонки, расшалились и сговорились попугать хозяйку ради забавы! — мадам Фу в силу почтенного возраста отличалась упрямством. — Больше ни слова! Эй, отведите их в карауку при казарме, а рассветет — допросим с пристрастием!

Служанки громко зарыдали: одна принялась умолять старую госпожу, другая подползла и вцепилась в подол платья барышни, и сцена вмиг стала невероятно оживленной. Губы Дан Чао шевельнулись — судя по всему, ему стало жалко несчастных девчонок и он хотел замолвить за них словечко, но не успел он и рта открыть, как Фу Сянжун разразилась пронзительным криком на весь зал:

— Призрак есть! Я знала, знала, что это она, эта женщина никак не угомонится — !

Все вокруг вздрогнули. Старая госпожа на мгновение остолбенела и торопливо замахала руками:

— Не говори глупостей!

— И вовсе не глупости! Эта девка из захудалого рода втерлась в нашу семью, а пользуясь тем, что братец в ней души не чаял, перестала ставить в грош свекровь и золовку! А в конце концов у самой ума не хватило родить сына, ноги протянула прямо на родильном ложе, и с тех пор то и дело вылезает пакостить! — Фу Сянжун взметнула брови домиком, распаляясь все сильнее. — Уж на этот раз я непременно позову монахов и даосов провести обряд, клянусь, выбью из нее дух до последнего пепла!

Госпожа Фу торопливо успокаивала дочь:

— Потерпи немного, в доме сейчас идут важные дела, а после любые обряды совершишь, как заблагорассудится... — И тут же с тревогой приказала: — Уведите этих девчонок! Развели тут сырость, в ушах от плача звенит!

Се Юнь с живым интересом разглядывал то бледнеющее, то зеленеющее лицо сидевшего напротив Фу Вэньцзе, а вдоволь налюбовавшись, слегка повернул голову:

— Старший молодой господин Чэнь.

Чэнь Хайпин сейчас испытывал крайне противоречивые чувства из-за проявленной Се Юнем инициативы к беседе, но помучившись с мгновение, все же не выдержал:

— Эй, госпожа Лун?

С улыбкой Се Юнь осведомился:

— Скромная... скромная девчонка имеет один неясный вопрос и желает спросить старшего молодого господина Чэня. Женский призрак, о котором говорит эта старшая мисс Фу, часом не та ли наложница из спальни молодого хозяина?

— Прозвучавшие из его уст четыре иероглифа «наложница из спальни» прозвучали донельзя естественно и гладко, отчего сидевший рядом Дан Чао невольно приподнял бровь и бросил на него косой взгляд.

— Госпожа умна и проницательна, угадали наполовину, — вздохнул Чэнь Хайпин и с грустью произнес: — По справедливости мне не следовало бы судачить о делах в доме тетушки, но кузина Фу говорит вовсе не о какой-то там наложнице из спальни... Это бывшая законная жена молодого хозяина Виллы Ковки Мечей, законная невестка, на которой братец женился по всем правилам сватовства, скончавшаяся год назад от тяжелых родов.

Се Юнь изобразил на лице должную степень сочувствия, вежливо приподнял палец, показывая, что тому стоит продолжать рассказ.

Оказалось, что молодой хозяин Виллы Ковки Мечей Фу Вэньцзе в юности повредил ноги из-за отклонений в циркуляции энергии Ци при занятии боевыми искусствами, отчего с тех пор не мог нормально ходить, и сосватать ему невесту среди равных по статусу боевых семей стало крайне сложно. Старый хозяин был тогда еще жив и лично решил взять ему в жены девушку из простой семьи: хотя за душой у ее родни не было никаких владений, сама она отличалась редкостной красотой, кротким и добродетельным нравом, а с Фу Вэньцзе у них сложились самые нежные отношения, так что спустя всего год после свадьбы она забеременела.

Поначалу это должно было стать радостным событием, но несколько лекарей после пульсовой диагностики заявили, что ожидается девочка, и мадам Фу страшно расстроилась.

Старая госпожа изначально невзлюбила эту невестку: большинство родителей считают собственных детей лучшими в поднебесной, и мадам Фу не была исключением, полагая, что ее сыну пара разве что принцесса. Происхождение же невестки было скромным, а к тому же она обладала немалым умом и талантом, что уже вызывало легкое недовольство свекрови. Более того, отношения между супругами были слишком теплыми, и несколько раз сын вступался за жену, когда мать пыталась ее притеснять. По мнению мадам Фу, это ничем не отличалось от того, как если бы другую женщину увели у нее из-под носа после долгих лет балования.

Узнав, что невестка носит под сердцем девочку, мадам Фу лишь укрепилась в своем недовольстве, и между свекровью и невесткой разгорелось несколько крупных скандалов. В самый разгар этих неурядиц неизвестно какой лекарь преподнес мадам Фу рецепт, уверявший, будто он способен превратить девочку в мальчика — если принимать его регулярно вплоть до родов, то женский плод обратится мужским, и на свет непременно появится крепкий здоровый паренок.

Придя в восторг от увиденного, мадам Фу тут же велела отварить снадобье для невестки. Хотя Фу Вэньцзе сомневался в надежности этого средства, в доме уже полыхала война, а родись мальчик — все конфликты между матерью и женой разрешились бы сами собой. В надежде на грядущее спокойствие он молчаливо согласился на существование этого рецепта по превращению пола.

Кто бы на Вилле Ковки Мечей мог подумать, что человеческие расчеты бессильны перед небесной волей — разве можно так легко изменить врожденный пол по чьей-то прихоти? Молодая госпожа пила лекарство для смены пола целых несколько месяцев, и когда пришло время рожаться, закономерно начались тяжелые роды. Мучаясь целый день и всю ночь напролет, она с трудом произвела на свет какое-то уродливое создание неопределенного пола, которое пискнуло два раза после появления на свет и испустило дух.

А сама молодая госпожа после родов скончалась от истощения и маточного кровотечения, ее чистая душа тихонько упорхнула прочь, и она больше никогда не поднялась с родильного ложа.

Никто не ожидал, что благая весть о прибавлении в семействе обернется белым трауром. Молодой хозяин лишился жены и с тех пор остался вдовцом.

После такого происшествия с призраком, да еще и с обрывом всех ниточек, ведущих к Семизвёздному Лунъюаню, оставаться на Вилле Ковки Мечей больше не имело смысла, и ранним утром следующего дня Дан Чао и Се Юнь пришли проститься со старой госпожой и Фу Вэньцзе.

В этот момент в зале, помимо Чэнь Хайпина, сидело около полутора десятков представителей и учеников из прославленных сект вроде Куньлуня, Цинчэня и Хуашаня, а наверху по обе стороны восседали Фу Вэньцзе и старая госпожа. Се Юнь сквозь вуаль созерцал их изможденные лица и видел, что после ночного переполоха тем явно было не до отдыха.

Дан Чао кратко изложил цель их визита, не упоминая о призраке и сославшись лишь на то, что им нужно продолжать поиски родных госпожи Лун, а потому задерживаться здесь дольше неприлично. Услышав это, Фу Вэньцзе с искренним сожалением произнес:

— Мастер обладает благородным сердцем, и я глубоко восхищен этим. Но почему бы мастеру и госпоже Лун не задержаться еще ненадолго? Пусть Вилла Ковки Мечей не чета великим местам, кое-каким весом в цзянху она все же обладает; подождите, пока в следующем месяце завершится Собрание боевых искусств, тогда у нас появятся свободные силы и люди, чтобы спокойно помочь госпоже Лун навести справки, разве так не будет намного удобнее?

Дан Чао покосился на Се Юня и слегка замялся.

Се Юнь лишь улыбался, сохраняя молчание. Сегодня он был облачен в черные одежды, из-под которых на воротнике и манжетах выглядывала подкладка из белого шелка — невозможно было разобрать, что белее: этот снежный шелк или его собственная шея и запястья. Лица его по-прежнему никто не видел, но многие горячие головы из числа молодых мастеров боевых искусств уже украдкой бросили на него немало взглядов.

— К тому же есть и другая причина, о которой мастер не знает.

Фу Вэньцзе вздохнул и продолжил:

— На предстоящем Собрании боевых искусств, помимо выбора нового лидера союза, будет решаться важнейший вопрос: призыв к объединению всех школ и сект для совместного обсуждения плана изгнания Секты Духов и Демонов. Несколько лет назад Секта Духов и Демонов вторглась в Центральные равнины из Мобэя и пустила глубокие корни в Восточной Столице, Цзяннани и других местах. Они не только с помощью различных ухищрений поглощают мелкие секты ради собственного расширения, но и подкупают чиновников, совершая заказные убийства, покушения, поджоги и грабежи...

Присутствующие в зале представители великих сект заволновались, и старший ученик из Куньлуня гневно воскликнул:

— Именно так! Наше сокровище, защищающее секту — печать Куньлуня, было сожжено и похищено Сектой Духов и Демонов! Мой дядя отправился требовать ее возвращения, но ничего не добился и к тому же был тяжело ранен ими, едва не расставшись с жизнью!

— Презренная секта!

— Не творят ничего доброго!

— В сговоре с чиновниками! Губят цзянху Центральных равнин!

Фу Вэньцзе помассировал виски и беспомощно произнес:

— Происхождение Секты Духов и Демонов неизвестно, но всего за несколько лет их мощь стала неукротимой. Именно поэтому мы хотим объединить все силы, которые только можно объединить. Мастер обладает высочайшим мастерством кунг-фу, и усмирить моего двоюродного брата Хайпина на берегу Западного озера в тот день для вас не составило труда, так почему бы вам не остаться и не принять участие в Собрании боевых искусств...

Се Юнь многозначительно посмотрел на Фу Вэньцзе.

Дан Чао, судя по всему, тоже почувствовал неладное и едва заметно нахмурился.

Хотя находившиеся в зале люди и не ведали, кто такой этот Дан Чао, они признавали за Чэнь Хайпином бесспорное лидерство среди молодого поколения. Услышав, что этот странствующий монах с легкостью укротил единственного наследника цзянъяньского клана Чэнь, они в сомнении притихли, разглядывая молодого монаха в буддийских одеждах с четиками и прямой, как струна, спиной.

Дан Чао почувствовал себя неловко и, помолчав под общим взглядом, наконец заговорил:

— Благодарю молодого хозяина за щедрое гостеприимство, но у бедного монаха есть срочные дела, так что позвольте отказаться.

— Мастер, помедлите, — с горечью уговаривал Фу Вэньцзе. — Собрание боевых искусств выпадает редко, спешить мастеру некуда...

— Доброжелательность молодого хозяина велика, бедный монах чувствует себя недостойным, — настаивал Дан Чао. — Но сейчас у меня действительно неотложные дела, встретимся в другой раз.

Дан Чао сложил ладони у груди, слегка кивнул и зашагал к выходу из главного зала.

Се Юнь с улыбкой проводил взглядом опечаленного Фу Вэньцзе и тоже повернулся, но в этот самый момент из-за главных ворот вбежали двое серых учеников Виллы Ковки Мечей, бледные до неузнаваемости от испуга:

— Молодой хозяин! У главных ворот докладывают о важном деле!

Удивленный Фу Вэньцзе спросил:

— Что случилось?

— Секта Духов и Демонов прислала сюда кучу добра, говорят... говорят, что это свадебные дары!

Легок на поминки: пока именитые секты обсуждали здесь, как уничтожить Секту Духов и Демонов, те сами заявились на порог.

Десять коробов с тяжелой поклажей были выставлены в зале, ученики бросились вперед и сорвали красные ткани, являя взору свернутые шелка черных и багряных тонов, сверкающие драгоценности, а также традиционные свадебные подношения — гусей, оленьи шкуры, ритуальные скипетры яшмы и нефритовые диски. И это действительно были свадебные дары.

Зал зашумел от споров, а серый ученик с опущенной головой доложил:

— Несколько людей из Секты Духов и Демонов ждут снаружи, велев сначала внести дары сюда, а заодно передали письмо молодому хозяину: гласит оно, мол, давно слыхали, что старшая мисс — первая красавица нынешнего цзянху, и подобает ей сочетаться браком лишь с первыми героями нынешнего цзянху; старший ученик Секты Духов и Демонов нынче достиг возраста двадцати лет и все еще не женат, так что они составят прекрасную пару...

Старая мадам Фу дрожащими руками приняла послание и, не дочитав до конца, в гневе разорвала его:

— Наглые хамы! С каких пор невест принуждают силой!

Фу Вэньцзе тоже помрачнел лицом:

— Идите к тем людям за воротами и скажите: желаете свататься — соблюдайте приличия, что это за мусор!

— Секта Духов и Демонов передала... передала, что если молодой хозяин спрашивает, так это у них такие правила теперь. — Ученик отчаянно опустил голову, не смея поднять глаз, а лицо его налилось краской. — И еще сказали, что они изволили прийти свататься лично, а это уже проявление величайшего уважения — величайшей милости и снисхождения, и надеются, что молодой хозяин со старой госпожой войдут в их положение...

Фу Вэньцзе и старая госпожа переглянулись, и холодный голос прорезал воздух:

— Раз так, пусть возвращаются восвояси. На брак мы не согласны, и добро свое уносите.

— Верно, даже при сватовстве надобно соблюдать мягкость, а кто же соглашается на брак по принуждению? — Молодежи в таких делах вмествовалось не по чину, и несколько представителей Цинчэньской школы постарше решили поддержать разговор: — Забирайте вещи и людей внутрь пускать не нужно!

— Совсем совесть потеряли, Секта Духов и Демонов и правда сборище негодяев!

— Дикари с севера не знают правил, неужто они думают, что здесь можно бесчинствовать?

А серый ученик в ужасе замотал головой:

— О-они сказали: раз сватовство уже объявлено, Виллле Ковки Мечей не решать судьбу невесты. Секта Духов и Демонов твердо приняла решение, если только... если только...

Не успел он договорить, как молодежь в зале уже не выдержала и наперебой завопила:

— Какая наглость!

— Секта, которую вот-вот уничтожат, еще смеет так дерзить?

— Выгнать их!

Фу Вэньцзе хлопнул по столу:

— Еще и угрожать посмели! Если только что? Прогнать их прочь!

С глухим стуком серый ученик рухнул на колени, и его голос задрожал до неузнаваемости:

— Они говорят... если только молодой хозяин со старой госпожой не пожелают... чтобы в цзянху отныне больше не было никакой Виллы Ковки Мечей!..

Мгновенно вокруг воцарилась тишина, лица всех присутствующих переменились.

Словно холодная вода, плеснувшаяся в раскаленное масло, весь зал взорвался!

— Мать! Брат! — фигура, откинув занавеску, вбежала шатаясь, и пронзительно закричала: — Я не выйду! Я ни за что не пойду замуж за эту паршивую Секту Духов и Демонов, прогоните их скорее!

Старая госпожа уже не заботилась о присутствии чужаков, она крепко обняла дочь:

— Моя несчастная девочка...

Дан Чао в нижней части залы чувствовал себя несколько озадаченным: он никак не ожидал, что, придя рано утром проститься, угодит в столь драматичную пьесу.

Но раз уж так вышло, уходить было уже поздно. Кругом шло бурное обсуждение на повышенных тонах, мисс Фу плакала и шумела, старая госпожа топала ногами, а молодой хозяин с мрачным лицом тяжело вздыхал — всё это превратилось в сущую кашу.

Кто-то рядом с ним тихо произнес:

— Вилла Ковки Мечей не смеет отказать.

Дан Чао обернулся и увидел Се Юня, стоявшего подле него. На бледном лице под легкой вуалью играла угадываемая улыбка, исполненная любопытства:

— Секта Духов и Демонов появилась как раз вовремя, прямо перед тем, как Виллле Ковки Мечей проводить Собрание боевых искусств, да еще так открыто и бесцеремонно... Не держит ли кто-то на Вилле Ковки Мечей крючок в чужих руках?

Произнеся это, он скользнул взглядом по Дан Чао и с улыбкой спросил:

— Что думает мастер?

Неизвестно почему, но в тот миг изгиб его бледно-красных губ заставил сердце Дан Чао слегка дрогнуть.

Се Юнь убрал улыбку:

— Мастер?

Дан Чао резко пришел в себя.

Хотя манера держаться казалась до странного знакомой, но фигура была иной, лицо другим, а при ближайшем рассмотрении линии челюсти казались куда мягче... Похоже, он просто обознался.

— ...Бедный монах потерял учтивость, — Дан Чао слегка склонил голову и хрипло произнес: — Госпожа права, бедный монах... думает так же.

Вилла Ковки Мечей не смела отказать, и это заметил не только Се Юнь: неподалеку Фу Сянжун тоже тонко почувствовала колебания матери и брата и оттого расплакалась еще пуще:

— Я не пойду в это проклятое место, я не пойду! — она оттолкнула старую госпожу, сквозь слезы резко повернулась и пронзительно закричала на Чэнь Хайпина: — Кузен!

Чэнь Хайпин опешил.

Фу Сянжун плакала навзрыд:

— Мы с кузеном росли вместе с малых лет, и хоть старшие прямо ничего не говорили, кузен должен знать мое сердце! Неужели кузен сможет просто так смотреть, как меня выдают замуж в эту Секту Духов и Демонов?

Это было первое за столько лет столь явное признание Фу Сянжун, да еще и при всех — надрывное, залитое слезами.

Чэнь Хайпин замер, пальцы, сжимавшие рукоять меча, побелели от напряжения, и спустя долгое время он тихо прикрыл глаза.

— Сянжун.

Этот голос пронесся по залу, разительно отличаясь от его обычного тона, наполненный приглушенной хрипотой и мрачностью.

— Мы с тобой выросли вместе, с детских лет делили игры. И сегодня, пусть перед нами сильный враг, у настоящего мужчины есть трехфутовый цзян-цзин; если я буду просто смотреть, как моя кузина прыгает в огненную яму, и не протяну руку помощи, то грош мне цена как мужчине.

— Но... твое сердце кузен принять не может.

— Кузен всегда относился к тебе лишь как к младшей сестре, и если бы я принял твои чувства, это стало бы предательством по отношению к тебе.

В зале на мгновение воцарилась тишина, пока Дан Чао неожиданно не покачал головой и совсем тихо вымолвил:

— А этот старший молодой господин Чэнь и впрямь мужчина...

В ту же секунду боковым зрением он заметил Се Юня и резко замер.

Се Юнь смотрел на Чэнь Хайпина, но казалось, будто сквозь него он видит куда более туманные и далекие воспоминания, давно стертые и рассеянные ветром и песками.

Долгое время в глубине его глаз постепенно зрело молчаливое, долгое и протяжное сожаление.

— ... — Лицо Фу Сянжун покрылось пятнами то ярко-красного, то мертвенно-бледного цвета, слезы застряли в уголках глаз, и она вдруг сорвалась на визг: — Лжецы! Вы все лжецы! Кузен ведь любил меня!

— Я не выйду замуж, если только не умру — !

Раздался звонкий лязг поясных подвесок и нефрита, и Фу Сянжун резким прыжком бросилась к каменной колонне в углу зала — в исступлении она решила покончить с собой!

— Сянжун!

Фу Вэньцзе не мог ходить, старая госпожа ослабла от старости, а многие в зале просто не успели среагировать; Дан Чао двигался быстрее всех, он как раз метнулся вперед, собираясь преградить ей путь, как вдруг снаружи послышалось — свист!

Дан Чао резко замер и скосил глаза.

Какой-то стремительный блеск пронесся сквозь толпу, чиркнув по его щеке, и в самый критический момент раздался сухой звонкий удар!

— Ай! — Фу Сянжун получила удар по щиколотке и с криком рухнула на пол.

Лишь после этого предмет плавно опустился на землю, и взгляды всех присутствующих устремились туда, вмиг онемев от изумления.

— Лист... — кто-то выдохнул в испуге. — Древесный лист?

Опавшие листья и летящие цветы способны ранить — это было легендарное мастерство, о котором доселе слыхивали лишь в преданиях!

— Кто это?

— У старшей мисс ну и бурный нрав, — ледяной и звонкий голос подростка донесся из-за дверей, произнеся с ленцой: — Раз уж так хочется умереть, можно не спешить, после замужества еще успеешь нагуляться.

Все резко обернулись: снаружи парадных дверей дюжина облаченных в серебряные маски людей в черном окружала юношу, который шествовал впереди, уверенно переступая высокий порог и направляясь прямиком внутрь.

Этот юноша обладал невероятно притягательной внешностью: черты лица, подобно звездам, тонкие алые губы — он был даже чересчур красив. Однако телосложение его поражало мощью: даже сквозь облегающую одежду для тренировок отчетливо проступали крепкие мышцы на руках, спине и талии.

Две детали вызывали неподдельный ужас.

Во-первых, его короткие волосы были ярко-красными, словно запекшаяся кровь. В сочетании с неестественно белой, почти как у варваров, кожей это выглядело пугающе, почти по-демонически. Во-вторых, на спине у него крест-накрест были закреплены два огромных железных крюка.

Концы их, остро заточенные и пускающие холодные отблески, не были защищены ножнами. Казалось, он в любой момент мог выхватить оружие и одним движением распороть человека от головы до живота.

— Секта... — спустя несколько секунд из толпы донесся чей-то дрожащий голос. — Секта Духов и Демонов...

Юноша остановился посреди главного зала, заложив руки за спину, и небрежно произнес:

— Я — Цзин Лин, старший ученик секты Секта Духов и Демонов. Цзин — от имени императора Цзина, славящегося мастерством в боевых искусствах, Лин — от духа дракона, скрывающегося в морских пучинах. Приветствую всех присутствующих.

Дан Чао пристально следил за десятком людей в масках, стоявших за спиной юноши, и его зрачки сузились.

Серебряная маска командующего Се, которую тот не снимал круглый год, и слова, услышанные когда-то в тайном проходе, одновременно всплыли в его памяти: «Командующий Се, не зря вы вышли из рядов убийц Темные Врата...»

«Наследный принц до сих пор при смерти, а вы уже почти полностью восстановились...»

В зале стоял непрекращающийся шепот. На почетном месте Фу Вэньцзе тяжело дышал, сжимая кулаки. Наконец, уставившись на Цзин Лина, он хрипло произнес:

— Молодой господин Цзин, вы пожаловали в мой дом. Какова же ваша цель?!

Враждебность в его голосе была очевидна, но Цзин Лин, словно не замечая ее, приподнял бровь и с легкостью ответил:

— Свататься пришел.

— Вилла Ковки Мечей, хоть и не обладает огромными богатствами, имеет вековую историю и не потерпит здесь подобного своеволия! Если Секта Духов и Демонов жаждет неприятностей, не вините нас в том, что сегодня мы не будем церемониться!

Цзин Лин усмехнулся:

— Сватовство — это своеволие? Или же вы планируете, что ваша дочь никогда не выйдет замуж?

Присутствующие опешили.

— Сватаются не так, и Фу Сянжун никогда не станет женой кого-то из такого места, как Секта Духов и Демонов! — госпожа Фу ударила по столу, собираясь продолжить брань, но Фу Вэньцзе резко прервал ее: — Прошу молодого господина Цзина уйти!

Улыбка на лице Цзин Лина мгновенно исчезла. В его темных, дьявольских глазах промелькнула пугающая жестокость.

— А что, если я скажу, — медленно произнес он, — что все равно на ней женюсь?

Атмосфера накалилась до предела. В зале все затаили дыхание; тишина стояла такая, что можно было услышать, как падает игла.

— Мечтай! Ты кто такой вообще? Я лучше умру, чем выйду за тебя!В этот самый критический момент Фу Сянжун разразилась пронзительным, потрясающим воображение криком. Залившись слезами, она окинула взглядом толпу и внезапно заметила выделявшегося монашескими одеждами и чётками Дан Чао. Девушка тотчас взъярилась:

— Эта барышня лучше выйдет замуж за монаха, чем за тебя!

Дан Чао:

— …?

В большом зале воцарилась мёртвая тишина.

Если прежняя тишина была напряжённой, то теперь она стала зловещей.

Цзин Лин повернул голову в ту сторону, куда указывала Фу Сянжун, изначально намереваясь бросить пару едких шпилек, но стоило его взгляду встретиться с глазами Дан Чао, как он тут же внутренне вздрогнул, словно матёрый волк, учудивший в толпе запах собрата.

Дан Чао стоял, скрестив руки на груди и закинув за спину два меча. Его брови были острыми, а взгляд — чистым и ясным. Он держался подобно гигантскому валуну в пустыне, который тысячелетиями точат песчаные бури, но тот стоит неколебимо, излучая незримое, но мощное давление, способное пробудить в глубине души холодную враждебность.

— … — Цзин Лин отвёл взгляд и холодно произнёс: — Барышня, должно быть, шутит. Как-никак, она зовется первой красавицей боевых искусств, как же ей выходить замуж за монаха?

Пока он говорил, его руки, до этого заведённые за спину, опустились вдоль туловища, указательные и средние пальцы чуть согнулись, а мышцы рук беззвучно напряглись.

Однако Фу Сянжун этого не заметила.

Она, казалось, о чём-то вспомнила, и её глаза загорелись:

— Разве вы все не хотите жениться на первой красавице боевых искусств? Хорошо!

Превозмогая боль в ноге, она поднялась и, спотыкаясь, бросилась вперёд. Никто не успел сообразить, что она задумала, но в этот миг её движения были на редкость проворными: она напрямую подбежала в толпе к Се Юню и резким движением сорвала с него вуаль!

— Вот она, настоящая первая красавица боевых искусств!

Указывая на Се Юня, Фу Сянжун пронзительно закричала:

— По фамилии Цзин, оставь меня в покое и женись на ней!

Дан Чао пришёл в ярость и, сделав движение рукой, выхватил лёгкую ткань из рук Фу Сянжун:

— Ты…

Все вокруг одновременно повернули головы. В глазах Се Юня читалось не то удивление, не то полное отсутствие каких-либо эмоций; он лишь приподнял бровь и бросил взгляд на стоявшего неподалёку Цзин Лина.

Цзин Лин замер.

Его брови постепенно сдвинулись, а взгляд намертво впился в лицо Се Юня, словно из глубин памяти всплыли какие-то глубокие воспоминания:

— Этот…

Затем он прищурил свои острые, подобные орлиным, глаза и в упор уставился на плечи, грудь и бёдра Се Юня, так что застрявшее на языке слово «девушка» ещё долго не срывалось с губ.

Его голос оборвался.

http://bllate.org/book/39234/4955001

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода