Западная Европа, Семья Янь — это довольно незаметное семейство. На всей Земле существует бесчисленное множество подобных мелких военных семейств, которые, подобно Семье Янь, зависят от Четырех Великих Семейств, и Семья Янь среди них — лишь капля в море. Десять дней назад Янь Мошан при поддержке Ди Моцзюнь наконец-то исполнил свое заветное желание и вернул тело матери в Семью Янь. До сих пор он не мог забыть ту боль, которая отразилась на лице старейшины Семьи Янь — отца Янь Юйтин и его собственного деда — в тот самый миг, когда тот увидел тело матери. Эта искренняя скорбь глубоко потрясла его душу, и интуиция подсказывала ему, что Семья Янь — это определенно очень преданная своим чувствам семья. Поэтому, когда его дядя Янь Лун предложил ему остаться в Семье Янь, он молчаливо согласился.
В мгновение ока прошло десять дней. Каждый в Семье Янь относился к нему очень хорошо, особенно бабушка, тетя и другая тетушка. Хотя для них он был практически незнакомцем, с которым они ближе не были знакомы, а поведение матери, ставшей чьей-то любовницей, навлекло на Семью Янь величайший позор, казалось, их это ничуть не волновало. Они изо всех сил старались развеселить его, а тетушка, искусная в кулинарии, каждый день и в каждый прием пищи готовила для него самые разные блюда. Впервые в жизни Янь Мошан ощутил, что такое тепло домашнего очага.
Семья Мо, будучи Первым семейством Западной Европы, крайне благосклонно относилась к своим подчиненным, особенно к тем, кто клялся следовать за ними до самой смерти. Семья Янь действительно была скромным и незаметным семейством, но благодаря хорошему отношению со стороны Семьи Мо их материальные условия оставались весьма зажиточными. Жили они в трехэтажном особняке с садами спереди и сзади, а внутри него имелись даже бассейн и другие удобства для отдыха. В этот момент Янь Мошан, только что позавтракавший, тихо и одиноко лежал на траве в заднем саду особняка, слегка прикорнув. Последние десять дней он проводил именно так: ел, спал, снова спал, а в свободное время просто предавался задумчивости, не делая абсолютно ничего, и превратился существенным образом в некое особенное и уникальное животное.
— Ты и есть сын тетушки Юйтин?
Внезапно верхнюю половину тела Янь Мошана накрыла тень, и прямо над его головой раздался заносчивый девичий голос. Чуть прищуренные глаза медленно открылись: перед ним стояла девушка, уперев руки в боки и глядя на него сверху вниз. Судя по ее словам, было несложно догадаться, что перед ним та самая бурная, дерзкая и необузданная двоюродная сестра-ровесница Янь Цзюэ, о которой говорила тетушка.
— Цзюэ, не смей бесчинствовать!
Другой властный, но слегка холодный и низкий голос донесся издалека, приближаясь. Новоприбывший был облачен в уставную парадную форму Армии семьи Ди с белой окантовкой по черному сукну. Его рост составлял, пожалуй, больше ста восьмидесяти пяти сантиметров, черные волосы и черные глаза, плотное, но вовсе не рыхлое телосложение. В сочетании с мужественным, невероятно привлекательным лицом и чуть холодной аурой он производил впечатление весьма притягательного мужчины.
— Братец, почему ты тоже вернулся?
Янь Цзюэ обернулась и, проигнорировав исходившую от брата отстраненную ауру неприступности, которую тот вольно или невольно излучал, надула губы и крепко обняла его. При росте в сто семьдесят сантиметров она казалась рядом с братом совсем ребенком.
— Раз уж ты вернулась, неужели я не должен был вернуться?
Опустив взгляд на нее, холодно и насмешливо произнес Янь Чэньсю. Было очевидно, что он очень любит эту сестру.
— Хе-хе… Братец, я же знаю, что была неправа.
Поняв намек брата — в этот раз она и вправду слишком долго пробыла в отлучке из дома, — Янь Цзюэ кокетливо моргнула и, обхватив руку брата, принялась вовсю ластиться. Обладая завидной внешностью ангела и фигурой демона, доставшейся ей от смешения кровей, в сочетании с пепельными волосами и черными глазами, она излучала еще больше женского очарования. В свои двадцать три года она уже давно была желанной целью для бесчисленных мужчин, добивавшихся ее расположения.
— Эх ты, постарайся хотя бы не заставлять матушку слишком сильно переживать.Янь Чэньсю с балующей нежностью ущипнул её за кончик носа. Его улыбающиеся глаза посмотрели на Янь Мошана, который уже стоял напротив них, и холод вмиг вернулся на самое дно его взглядов. По сравнению с горячим и холодным нравом брата и сестры, Янь Мошан производил впечатление человека скорее отрешённого. Как бы это сказать — ни холоден, ни горяч, ни резок, ни мягок. Он казался настолько незаметным, словно вовсе не существовал, и в то же время не позволял никому относиться к себе легкомысленно. Очень противоречиво, но в то же время удивительно к месту.
— Меня зовут Янь Чэньсю, я твой двоюродный брат, а это моя младшая сестра Янь Цзюэ, она твоего года рождения.
Спустя мгновение Янь Чэньсю, уже знавший о его существовании от родителей, дружелюбно протянул руку Янь Мошану. До возвращения он уже навёл справки о нём. Поначалу, читая те отчёты, он испытывал лишь пренебрежение и раздражение, но в тот самый миг, когда увидел его воочию, подсознательно отбросил все прежние мысли. Разве мог человек, столь прохладный и гордый, будто презирающий весь мир, оказаться настолько никчёмным, как гласили слухи? Если он не вёл себя так намеренно, значит, кто-то его подставил, и Чэньсю больше склонялся ко второму варианту. А потому сейчас он испытывал к нему лишь жалость и ничего больше.
— Янь Мошан.
Его холодный голос звучал словно небесная мелодия — до обидного краткий, но это уже было пределом для Янь Мошана. Он не был идиотом и не страдал расстройством чувств; их дружелюбие он ощущал, вот только, с детства привыкнув относиться ко всем с холодом, ему было трудно выразить собственное тепло тем, кто оставался для него чужаками.
— Мм, давай впредь звать тебя Мо Шан. Я всего на два года старше тебя, так что можешь звать меня просто Чэньсю. Надеюсь, в будущем мы станем не просто братом и сестрой, поддерживающими друг друга, но и близкими друзьями, готовыми говорить обо всём на свете и делить жизнь и смерть.
Пожав его слегка тоньше обычного руку, Янь Чэньсю редко когда произносил столь длинную и проникновенную речь. Таков был стандартный уклад общения в семье Янь: независимо от возраста, они ладили друг с другом как друзья — непринужденно и очень тепло.
— Чэньсю!
В голосе послышалось лёгкое волнение. Имя Чэньсю означало ответ Янь Мошана. Брат и сестра пристально посмотрели друг на друга, и между ними тихо возникла та особая мужская молчаливая связь.
— Я тоже хочу! Братец, Мо Шан, я тоже хочу быть вашим другом, разделяющим жизнь и смерть!
Не желая оставаться в стороне, Янь Цзюэ перевела взгляд с одного на другого. Изнеженная барышня одной рукой ухватила Янь Чэньсю за рукав, а другую просунула под локоть Янь Мошана и, надув губки, с влажным упрямством встала между ними.
— Ха-ха…
Братья переглянулись и синхронно рассмеялись. В их смехе таилась нескрываемая, балующая нежность — будущая нерушимая троица уже обретала свои очертания.
— Отец, можешь вздохнуть спокойно: Мо Шан и Чэньсю отлично ладят друг с другом.
Чуть в стороне глава семьи Янь Янь Цинь, его сын Янь Лун и невестка София стояли плечом к плечу у окна, наблюдая за троицей неподалёку. Говорила София — невероятно красивая молодая женщина с пепельными волосами.
— Мм, надеюсь, Чэньсю и Цзюэ смогут помочь Мо Шану оправиться. София, Лун, вам тоже нужно проявить побольше заботы. Мо Шан — единственная кровная линия Юйтин, мы не можем допустить, чтобы с ним снова что-то случилось.
Отодвинув взгляд, искренне произнёс Янь Цинь. Он не был суровым человеком, и попытки удержать на плаву всю семью Янь уже истощили все его душевные силы, так что на лишнюю заботу о детях времени не оставалось. Смерть дочери стала для него тяжёлым ударом; будь он хоть немного сильнее, люди из Семьи Лун, пожалуй, не смели бы вести себя столь нагло, и его дочь не…
— Отец, не переживай. Сын моей сестры — это мой сын. Быть может, я не смогу подарить ему блестящее будущее, но я изо всех сил постараюсь сделать так, чтобы он почувствовал тепло домашнего очага, чтобы был счастлив и улыбался.
Характер Янь Луна отчасти напоминал нрав Янь Циня. Быть может, как военные они не соответствовали каким-то идеалам, но как члены семьи они были вне всяких сомнений лучшими. Жизнь в столь дорожащей чувствами обычной семье наверняка постепенно исцелит израненное ещё в прошлой жизни сердце Янь Мошана, не так ли? Ведь ему никогда не требовалась агрессивная, бросающая вызов небесам защита — ему была нужна именно такая простая, тёплая забота.
http://bllate.org/book/39224/4953882
Готово: