Гу Минчжэнь тут же нахмурился. Неужели Гу Сяовэй действительно решился обсуждать с ним подобное?
Однако вскоре Гу Минчжэнь вернул лицу невозмутимое выражение. А Гу Сяовэй, высказавшись, словно перестал бояться и продолжил:
— Не стану ходить вокруг да около. Гу, вы сейчас — приближенное лицо господина Циня, и вам, должно быть, кажется, что он замечательный человек. Но я... я больше не могу так продолжать.
Сказав это, Гу Сяовэй вытер покрасневшие глаза и добавил вполголоса:
— Хотя господин Цинь был со мной неплох, он не выходил на связь уже два месяца. Я... в следующем году заканчиваю учебу, сейчас за мной ухаживает один студент старших курсов, и я... я хотел узнать, нельзя ли сделать так, чтобы господин Цинь разорвал наши отношения, но агент ни в какую не соглашается...
Слушая Гу Сяовэя и глядя на его жалобный, полный мольбы вид, Гу Минчжэнь внезапно кое-что вспомнил.
Когда он ещё служил адъютантом у главнокомандующего, третья жена однажды при всех обвинила четвертую в том, что та за её спиной клевещет на мужа. Четвертая всё отрицала, а служанка третьей жены, подыгрывая четвертой, уверяла, что те почти не общались. Обиженная четвертая жена горько рыдала, обвиняя соперницу в пустой клевете.
Главнокомандующий был подозрителен и не любил женщин, сеющих раздор, поэтому тут же выгнал любительницу сплетен — третью жену — из поместья.
В то время многие в доме считали третью жену глупой и злобной, и Гу Минчжэнь был в их числе.
Но теперь, слушая Гу Сяовэя, он вдруг осознал: вовсе не обязательно третья жена была глупой и злой. Иногда самые абсурдные слова оказываются чистой правдой, и, возможно, она просто была слишком уверена в том, что говорит о фактах.
В конце концов, вчера вечером Гу Сяовэй только-только созванивался с Цинь Цзинем, а сегодня вдруг так переменился? Это было бы даже страннее, чем перевернуться лицом.
Подумав об этом, Гу Минчжэнь едва заметно изменился в лице. Ему стало смешно, но он мягко переспросил:
— Ты очень любишь этого старшекурсника?
Гу Сяовэй опешил, но затем кивнул и в довершение вытащил телефон, открыв несколько фотографий.
— Посмотрите, Гу.
Гу Минчжэнь склонил голову и бросил взгляд. На фото Гу Сяовэй стоял в обнимку с очень симпатичным, лучезарным парнем. Тот обнимал его за плечи, широко улыбаясь. Впрочем, этот жест не доказывал наличие глубокой связи — всё можно было истолковать как угодно.
— Это мой знакомый, — сказал Гу Сяовэй, и на его лице промелькнула сладкая, искренняя улыбка.
Гу Минчжэнь посмотрел на выражение лица собеседника и решил, что притворства здесь нет. Поразмыслив, он произнес:
— Ты правда так сильно его любишь?
Гу Сяовэй закусил губу и застенчиво кивнул.
Гу Минчжэнь приподнял бровь и тихо ответил:
— Хорошо, я постараюсь помочь.
Услышав это, Гу Сяовэй просиял и уже хотел что-то добавить, как в дверь постучали.
В такое время?
Оба замерли.
Гу Минчжэнь первым нахмурился и, не вставая с места, лениво спросил:
— Кто это?
— Я.
Когда раздался голос Цинь Цзиня, сердце Гу Минчжэня внезапно подпрыгнуло — он ощутил необъяснимую неловкость.
А лицо Гу Сяовэя в ту же секунду стало мертвенно-бледным.
Подумав немного, Гу Минчжэнь всё же успокоился. Он повернулся к Гу Сяовэю и прошептал:
— Не бойся, он знает, что ты здесь, так как мы только что говорили по телефону. Сохраняй спокойствие.
Не дожидаясь реакции Гу Сяовэя, Гу Минчжэнь встал и пошел открывать дверь.
Как только замок щелкнул, Цинь Цзинь, воспользовавшись моментом, обхватил его за талию и прижал к стене. Отпор и напор Цинь Цзиня заставили Гу Минчжэня судорожно вдохнуть. В тот самый миг, когда Цинь Цзинь собрался поцеловать его, Гу Минчжэнь успел уклониться и бросил:
— Тут люди.
Взгляд Цинь Цзиня стал острым, он повернул голову в сторону дивана.
Гу Сяовэй сидел на диване, ошеломленный увиденным. Поймав на себе взгляд Цинь Цзиня, он поспешно опустил голову, прижал подбородок к груди и крепко зажмурился.
Увидев Гу Сяовэя, Цинь Цзинь на мгновение замер, затем отпустил Гу Минчжэня, который в это время как раз закрывал дверь.
— Сяовэй тоже здесь, — непринужденным, привычным тоном произнес Цинь Цзинь, называя его по имени.
Гу Сяовэя пробила дрожь, он тут же вскочил. Не смея поднять глаз на Цинь Цзиня, он пробормотал:
— Господин Цинь, я сейчас же ухожу, я...
Не закончив фразы, он быстрым шагом направился к выходу, не смея даже пошевелиться от страха.
Когда Гу Сяовэй поравнялся с дверью, Цинь Цзинь протянул руку и слегка приобнял его за плечо. На лице Цинь Цзиня по-прежнему играла улыбка; он наклонился и поцеловал дрожащего Гу Сяовэя в щеку, после чего прошептал:
— Хороший мальчик.
Затем он отстранился и похлопал его по плечу.
Ощутив жар, исходящий от дыхания Цинь Цзиня, Гу Сяовэй застыл, залившись краской. Придя в себя, он едва выдавил благодарность господину Циню и, словно испуганный заяц, поспешно выскочил за дверь.
Гу Минчжэнь молча наблюдал за этой сценой со стороны.
Гу Сяовэй ушел, дверь закрылась, и улыбка на лице Цинь Цзиня заметно померкла. Он медленно поправил воротник и обернулся.
Гу Минчжэнь, который всё это время неподвижно стоял, встретился с ним взглядом. Его веки дрогнули, но в ясных, глубоких глазах не шелохнулось ни единой эмоции. Он молча развернулся и направился вглубь комнаты.
— Разозлился? — Цинь Цзинь, улыбаясь, в два шага нагнал его и схватил за руку.
Гу Минчжэнь хотел было вырваться, но, почувствовав широкую теплую ладонь Цинь Цзиня, передумал. Он резко развернулся — Цинь Цзинь не ожидал этого, и теперь их лица разделяли всего пару дюймов.
Глаза в глаза. Под длинными ресницами Гу Минчжэня сияли зрачки, подобные черному нефриту, их дыхание смешивалось, становясь единым и теплым.
Спустя мгновение дыхание Цинь Цзиня участилось, и он подался вперед, чтобы поцеловать его. Но Гу Минчжэнь в последний момент едва заметно уклонился, и губы Цинь Цзиня пришлись лишь на его щеку.
Гу Минчжэнь только что принял ванну — его кожа была нежной, влажной и пахла легким ароматом. Цинь Цзинь слегка укусил его за шею, прошептал со смешком маленький демон и хотел было обнять за талию, но Гу Минчжэнь медленно произнес:
— Разве господин Цинь не собирался только что установить для меня правила?
Движение Цинь Цзиня замерло. Тон Гу Минчжэня был полон ледяных осколков и какой-то странной, тонкой строптивости.
Цинь Цзинь не мог этого не заметить. Намерение Гу Минчжэня было более чем ясным.
Только что Цинь Цзинь определенно сделал это намеренно. Он знал, что у Гу Минчжэня гость, но всё равно проявил такую бесцеремонность, да еще и появился так «вовремя» — вскоре после ухода Чжан Цюнчэна. Очевидно, он хотел проучить Гу Минчжэня прямо на глазах у Гу Сяовэя.
Тепло ладони на запястье стало исчезать. Цинь Цзинь сделал шаг назад и отпустил его. На его лице всё еще блуждала улыбка, в ней не было ни капли досады или гнева из-за того, что ему дали отпор.
Однако его глаза стали еще глубже.
Гу Минчжэнь слишком часто преподносил ему сюрпризы. И хотя не все они были приятными, это чувство было по-своему захватывающим.
Они долго смотрели друг на друга в тишине. Наконец Цинь Цзинь всё так же слабо улыбнулся, а Гу Минчжэнь всё же сделал шаг навстречу:
— Господин Цинь, не хотите принять ванну и отдохнуть? В отеле неплохая соль для ванн.
Глаза Цинь Цзиня блеснули. Он приподнял бровь, глядя на спокойного Гу Минчжэня, и ему показалось, будто того, прежнего, холодного и отстраненного Гу Минчжэня и вовсе не существовало.
Впрочем, раз уж Гу Минчжэнь пошел на уступку, Цинь Цзинь не был тем, кто станет мелочиться. Он усмехнулся:
— Хорошо, пусть будет по-твоему.
Не ожидая, что Цинь Цзинь не станет развивать конфликт дальше, Гу Минчжэнь кивнул и направился в ванную комнату.
Этот маленький эпизод был молчаливо проигнорирован обоими.
В ту же секунду, выпустив пар, Гу Минчжэнь понял, что повел себя слишком импульсивно — он еще не получил желаемого, поэтому не хотел навлекать на себя лишние неприятности.
Потерплю пока.
Десять минут спустя облаченный в халат Цинь Цзинь появился в застланной паром ванной. Посмотрев на воду в ванне, окрашенную солью в нежно-фиолетовый цвет, он поморщился:
— Ты принимаешь ванну с этой вычурной ерундой?
Гу Минчжэнь проверил температуру воды:
— Ассистент подготовил. Говорят, помогает крепко уснуть.
Цинь Цзинь усмехнулся и потянулся к поясу халата. Белый хлопковый халат соскользнул на пол. Цинь Цзинь шагнул в широкую ванну, потянул Гу Минчжэня за влажную руку и улыбнулся:
— А ты сегодня осмелился дерзить мне. Обязательно накажу тебя.
Пальцы Гу Минчжэня слегка согнулись, он перевернул руку Цинь Цзиня и начал мягко поглаживать его запястье. Его взгляд был спокойным, а на губах играла легкая улыбка:
— Как господин Цинь собирается меня наказать?
Цинь Цзинь не выдержал. Резким движением он потянул Гу Минчжэня на себя, и тот оказался в ванне.
Брызги разлетелись в стороны, Гу Минчжэнь оказался прижат к телу Цинь Цзиня. Влажные, разгоряченные тела сплелись, трепет не прекращался.
Затем Цинь Цзинь взял Гу Минчжэня за подбородок, с которого стекали капли воды, и, глядя на него глубоким взглядом, прошептал:
— Накажу тем, что не дам тебе спать всю ночь...
Слушая его слова, Гу Минчжэнь перевел дыхание и, обхватив Цинь Цзиня за шею, сам потянулся к нему для поцелуя.
С громким всплеском они погрузились в воду. Мягкие губы и теплые потоки воды слились воедино, рождая невероятные ощущения. Вскоре Цинь Цзинь отстранился, выпустил его губы и, ведя поцелуи ниже, вдоль подбородка...
Они были словно рыба в воде, неразлучны, как молоко и вода.
·
Цинь Цзинь действительно сдержал свое слово и изводил Гу Минчжэня всю ночь напролет.
К счастью, съемки у Гу Минчжэня на следующий день были только вечерние, поэтому у него оставалось время на отдых. Иначе, если бы он замедлил работу всей группы из-за личных дел, то наверняка пожалел бы о своей инициативности.
http://bllate.org/book/39212/4952249
Готово: