Он заинтересовался этим Се Ланем: его внешние данные были действительно хороши, и с первого же взгляда у него возникло интуитивное ощущение, что это именно тот человек, которого он хотел бы выбрать.
— Думаю, нам лучше сразу приступить к пробам на парную сцену. Так мы и время сэкономим, и повысим эффективность, к тому же вы сможете пораньше уйти домой, — с легкой улыбкой произнес Се Лань.
Шэнь Цзимин, однако, слегка нахмурился:
— Вы уверены? Я ведь даже не дал вам слов роли, неужели вы сможете импровизировать?
Он не удержался и окинул стоящего перед ним мужчину пристальным взглядом, сочтя, что тот, пожалуй, излишне самоуверен.
Шэнь Цзимин обладал въедливым характером, и даже несмотря на то, что весь этот спектакль был затеян лишь ради того, чтобы ублажить Гу Ичэня, он всё равно хотел отнестись к делу со всей серьезностью — в знак уважения к своей профессии.
— Я справлюсь, уже полностью готов, давайте начнем.
Се Лань неторопливо закатал рукава, обнажая крепкие руки.
В следующее мгновение он внезапно нанес удар, заломив Шэнь Цзимину шею сзади. Не ожидавшего подвоха Шэнь Цзимина оттолкнуло назад, и он пошатнулся.
— Ты! — испуганно выдохнул Сяо Чэнь.
— Он сейчас в моих руках. Может, спросишь у него самого, Хуа Тин? Разве ему не нравится, когда я так с ним обращаюсь? Это я подкупил твоего самого доверенного сотрудника, чтобы украсть твои коммерческие тайны и превратить тебя в нищего оборванца, а человек, которого ты любишь больше всего на свете — на самом деле тот, с кем я делю ложе. Верно ведь, А Тан? Отвечай сам.
Взгляд Се Ланя полностью изменился: казалось, он превратился в совершенно другого человека. Его глаза были наполнены безумием, презрением и всепоглощающим чувством собственности. Тихо рассмеявшись, он провел холодными пальцами по уху Шэнь Цзимина. Они стояли невероятно близко друг к другу, и его чуть горячее дыхание обжигало скулу и шею Шэнь Цзимина, а затем он вдруг впился зубами в его мочку уха!
— Цсс…
Укус не причинил боли, но по телу Шэнь Цзимина отчетливо побежали мурашки. Ему смутно показалось, что это переходит границы дозволенного, но он тут же убедил себя, что это всего лишь игра.
— Да, он мне нравится! Возвращайся к роли своего богатенького господина, Хуа Тин, нам с тобой никогда не быть по пути, — сквозь зубы произнес Шэнь Цзимин.
В следующий миг он снова почувствовал, как рука Се Ланя скользнула вниз к его копчику, и уперлась во что-то твердое и цилиндрическое: этот малый подсек обратным движением лежавшую на столе бутылку с минеральной водой. Шэнь Цзимин резко сообразил, что тот использовал бутылку в качестве пистолета.
— Отлично, вы прошли, поздравляю.
Посчитав, что этого достаточно, Шэнь Цзимин скомандовал стоп. То ли в переговорной не открывали окна и воздух был слишком спертым, но от ушей до самой шеи он покраснел насквозь.
— Простите, учитель Шэнь, я только что переборщил, это была моя личная инициатива, простие…
Се Лань мгновенно вернулся к образу скромного и вежливого молодого человека, от всей его свирепой ауры не осталось и следа, и он искренне извинился перед Шэнь Цзимином.
Шэнь Цзимин легко взмахнул рукой — он мог понять. Иногда партнер по сцене в полном погружении в образ слегка отходит от сценария, ведь он и сам часто вносит гибкие правки, всё зависит от того, останется ли режиссер доволен дублем. Только вот этот Се Лань…
Он в нерешительности прикусил нижнюю губу — это была его привычная привычка при раздумьях.
— Так я… эта сцена, ее в итоге вырежут? Скажите, я непременно запомню.
Се Лань слегка опустил голову, вид у него был чрезвычайно виноватый перед Шэнь Цзимином, что вполне соответствовало парню его лет — в непредвиденных ситуациях они всё же немного теряются.
Последние сомнения Шэнь Цзимина развеялись. На его лице появилась мягкая улыбка, и он первым протянул Се Ланю руку:
— Поздравляю с успешным прохождением прослушивания. Я попрошу ассистента отправить текст роли на твою электронную почту. О, и кстати, та сцена была очень хороша, я не сержусь, можешь ориентироваться на неё.
— Спасибо, учитель Шэнь! Я точно не оправдаю ваших ожиданий!
Услышав это, Се Лань весь так и засиял. С искренним выражением в глазах он посмотрел на Шэнь Цзимина, а затем заботливо добавил:
— Если вдруг что-то доставит вам дискомфорт, обязательно скажите мне, опыта у меня маловато.
— Угу, я понял, до встречи на следующей неделе.
Шэнь Цзимин кивнул: он был немногословен и не умел заводить непринужденные беседы с впервые встреченными незнакомцами.
Се Лань не стал задерживаться и, попрощавшись, повернулся и ушел. Прикрывая за собой дверь, он видел в узкую щель, как Шэнь Цзимин всё еще о чем-то толковал с ассистентом. Стоя к двери спиной против света, под лучами заходящего солнца, пробивавшимися сквозь оконное стекло и падавшими на его профиль, он казался еще более стройным, статным, с мягкими чертами лица.
Он не заметил, что за дверной щелью прятался взгляд, который можно было назвать разве что пылающим. Се Лань поднес пальцы к губам и легко поцеловал их — на них, казалось, всё еще сохранялось тепло тела Шэнь Цзимина.
Тяжелая дверь бесшумно затворилась.
Бц-з-э!
Стоя перед тиром в защитных очках и с глушителем, Гу Ичэнь с бугрящимися на руках мускулами и вздувшимися венами выпустил подряд три пули, каждая из которых угодила точно в десятку. Сняв снаряжение, он небрежно швырнул пистолет стоявшему рядом телохранителю.
— Эх, сынок ты мой непутевый, ну что ты заладил опять сюда стрелять? Ни единому слову вчерашнему не внемлешь. Сходил бы ты наконец на свидание с той барышней из Ян, у её семьи нефтяные поля в Дубае!
Ван Ваньюй издалека наблюдала за сыном, думая про себя: ну почему он родился вовсе не жареным куском свинины? Вполне себе видный мужчина, статный и ладный, так какого черта его потянуло по парням? Нет, здесь точно какая-то ошибка, её сын просто потерял память! И только поэтому путает реальность с актерской игрой. Что же делать, неужели звать в дом шаманку проводить обряды изгнания духов?
— Не пойду, А Тан всё еще ждет меня. Я приехал сегодня только для того, чтобы пообедать с тобой дома, а скоро мне снова нужно будет бежать к нему.
Гу Ичэнь издал легкий смешок, продемонстрировав абсолютно непробиваемую позицию.
— Да нет же, всё это понарошку, почему ты никак не хочешь поверить? Сокровище мое, ты просто заболел, ты разучился отличать виртуальный мир от настоящего, его ведь даже не зовут Чэнь Шаотан!
Ван Ваньюй немного растерялась, но вспомнив наказ врачей не травмировать психику больного, сдержалась и тяжело вздохнула:
— Ты что, самого себя не узнаешь? И маму свою тоже забыл?
— Я знаю, что вы моя мама. Я очень благодарен за то, что вы забрали меня из детского дома. Все эти годы я действительно вел себя во многом своенравно, но я уже взрослый мужчина и могу отвечать за собственную жизнь. Я не могу вечно прятаться под крылом семьи, я способен сам себя обеспечить и прекрасно проживу без вашей финансовой поддержки.
Глядя прямо в глаза Ван Ваньюй, Гу Ичэнь произнес с железобетонной твердостью:
— Мам, не переживай, как только я заработаю денег, обязательно отплачу вам за заботу.
Услышав это, Ван Ваньюй вдруг почувствовала щемящую боль в груди. Ведь точно такие же слова много лет назад произнес тот самый Гу Ичэнь, которому тогда стукнуть едва исполнилось двадцать один. Молодой и заносчивый сын молча бросил учебу в Америке, до упора разругавшись с отцом Гу Чэнем. Не стерпев, она тайком — из жалости — переводила сыну деньги на карманные расходы, но он не притронулся ни к единой монете и всё до копейки складывал на банковский счет, упрямо оплачивая учебу в университете за счет стипендии и подработок, а после выпуска вернул ей всю сумму с процентами.
Уж если этот ребенок что-то решил, десять волов с места не сдвинут. Глаза женщины слегка заволокло влагой:
— Мать тебе плохого не пожелает… И в кого только у тебя такой характер?
Гу Ичэнь хотел было что-то добавить, как вдруг в кармане зазвонил мобильный. Номер был незнакомым, и он, слегка нахмурившись, отошел в сторону, чтобы ответить.
— Хуа Тин.
Из динамика донесся низкий мужской голос, сгенерированный компьютером.
Стоило Гу Ичэню чуть усомниться в собственной личности, как эти два слова вмиг развеяли все сомнения. Он подумал: что за чушь несет мама? Если он не Хуа Тин, то кто же тогда? И кто из них двоих вообще потерял рассудок и бредит?
Он только собрался поинтересоваться у этого загадочного товарища, кто он такой — случайно не очередной соперник в любви? — как мрачный голос с той стороны заговорил снова:
— Твоя жена у меня. Хочешь спасти его — приходи на третий причал один.
Действие первое: Герой спешит на помощь!
Брови Гу Ичэня сошлись на переносице. До хруста сжав телефон в кулаке, он свирепо потребовал:
— Ты кто вообще такой?
— Сам придешь и увидишь, — с жуткой ухмылкой отозвался электронный синтезатор. — И тогда поймешь, какое истинное лицо у того, кого ты любишь.
— Ублюдок сраный, ты что несешь, мать твою за ногу! Если я тебя поймаю, когда ты в следующий раз вздумаешь распускать слухи, я тебе третью ногу сломаю!
Гу Ичэнь вмиг вскипел, словно изрыгающий пламя дракон, и принялся яростно крыть матом собеседника на другом конце провода, но в ответ раздались лишь короткие гудки.
— Твою мать!
Сквозь зубы выругался Гу Ичэнь и швырнул телефон куда подальше. Затем он подхватил длинный черный плащ и, приняв позу в стиле Капитана Америка из сериала, с эффектным взмахом набросил его на плечи, нацепил солнечные очки и перчатки. Лицо его сделалось суровым и непреклонным, словно он в любую секунду был готов отправиться спасать весь мир.
— Ты куда собрался? Разве сегодня во второй половине дня не нужно встречаться с мисс Чжан? Куда тебя опять несет?!
Глядя на череду умопомрачительных превращений Гу Ичэня, которые напоминали появления супергероя Гайи, Ван Ваньюй застучала ногами от досады.
Родить такого сына — проще было родить кусок жареной свинины! Толку никакого, кроме смазливой мордахи и дешевых понтов! Вот же убыток-то, а второго ребенка уже не родишь.
— Спасать свою жену, вашу невестку! Мам, только без полиции, без шума, я сам во всем разберусь!
Гу Ичэнь прижал палец в кожаной перчатке к губам, призывая к молчанию.
— Че…
Ван Ваньюй отчаянно замассировала переносицу. Она — женщина, прошедшая огонь и воду коварного делового мира, не должна сломаться под натиском столь ничтожной неурядицы! Наконец, она дрожащим голосом выдавила:
— Так ты вернешься к ужину?
— Сегодня вечером вернусь домой ужинать с невесткой.
Блестящие на солнце отполированные до зеркального блеска очки Картье отразили лучик света. Гу Ичэнь послал воздушный поцелуй лишившейся дара речи матери и широко шагая удалился.
— Стоп! Снято! Очень хорошо.
Шэнь Цзимин взмахнул рукой, окликнув замершего вдалеке Се Ланя, и показал большой палец.
— Спасибо, учитель Шэнь!
Се Лань подбежал к нему, не сводя с него глаз. Он бежал так резво, что его массивные туфли грохотали по полу, поднимая тучи пыли в тщательно подготовленном под декорации заброшенном складе. От этой пыли массовка в углах закашлялась в три горла, в упор одаривая его злобными взглядами.
Похож на волка, который прикидывается ласковой собачонкой, выпрашивающей поглаживание, а у самого торчащий хвост так и вертится винтом, норовя взмыть в небеса.
— Думаю, на дорогу сюда у него уйдет полчаса, хотя нельзя исключать, что этот тип погонит на спорткаре. Правда, припарковаться здесь трудно… цсс, ну еще пару минут задержится, ладно, давайте сделаем пятнадцатиминутный перерыв, чтобы войти в образ.
Шэнь Цзимин поднял руку, глядя на наручные часы, и запустил таймер.
Режиссировать ему нравилось куда больше, чем играть на сцене. С возрастом он начал задумываться о переходе в за кадровую работу. И хотя сильные актеры не то чтобы зависят исключительно от молодости, в конце концов, актер перед камерой — всё равно что марионетка в чужих руках. Сыграв слишком много ролей, он начал испытывать пресыщение, и теперь ему, напротив, хотелось стать тем, кто дергает за ниточки. Ну а экраны… экраны должны принадлежать молодежи. К тому же Шэнь Цзимин никогда особо не трясся над собственной внешностью — в отличие от этого зацикленного на себе павлина Гу Ичэня, который каждый раз с показушным безразличием демонстрировал окружающим свою прическу, мускулы и наряды.
http://bllate.org/book/39205/4951214
Готово:
