– Почему ты не хочешь посмотреть на меня? Ты просто считаешь, что я плохой? Скажи, что во мне не так, я исправлюсь! Чэнь Шаотан, я действительно люблю тебя, неужели за столько лет ты не понимал моих чувств!
Красивый мужчина с бело-золотыми прядями в волосах, с доброй дюжиной звенящих серёг в ушах, одетый в кожаную куртку и обтягивающие джинсы, надрывно кричал вслед удалявшейся бескомпромиссной фигуре.
– Стоп! Отлично, вы отлично потрудились, учителя Гу и Шэнь, давайте сделаем перерыв и продолжим, – с улыбкой произнес режиссер, сидевший за монитором с рацией в руках.
В следующую секунду мужчина, одетый как гонконгский бандит из старых фильмов, сорвал с головы парик, и к нему тут же бросились три ассистента: один протягивал воду, другой вытирал пот, третий махал веером.
Человек напротив него повернулся, являя миру исключительно чистое и молодое лицо. Когда он не улыбался, то напоминал айсберг. Пока ассистентка раскрывала над ним зонт, он бросил мимолетный взгляд на окруженного со всех сторон мужчину, с бесстрастным видом вернулся в густую тень под деревьями, опустился на маленький складной табурет и замер в таком отдалении, словно стремился держаться как можно дальше.
После этого он слегка кивнул своим помощникам и с улыбкой произнес:
– Все тоже отлично потрудились. Жарко, я угощаю всю съемочную группу мороженым.
В этот миг ледяная глыба растаяла от улыбки. В уголке его глаза алела крошечная родинка. Из-за бледности кожи она казалась яркой, как капля кровавой слезы, придавая его облику какое-то пронзительное, захватывающее дух очарование.
Шэнь Цзимин, двадцати восьми лет от роду, самый молодой обладатель кинопремии Дублинского кинофестиваля. Разумеется, на следующий год обладателем этой же награды стал тот самый фривольный и чуточку демоничный мужчина, стоявший напротив. Заметив Шэнь Цзимина сквозь толпу, он одарил его быстрым взглядом, а затем неторопливо направился в его сторону.
– Брат Мин, брат Мин, Гу Ичэнь идет сюда! Он ведь не собирается снова придираться? Клянусь, мы не имеем права проиграть им!
Ассистентка Сяо Хэ, словно наседка, защищающая цыпленка, раскинула руки и заслонила собой Шэнь Цзимина. Девчушка была невысокого роста, но упрямо округлила глаза, став похожей на лягушку, вытянула шею и задрала подбородок повыше. К счастью, сегодня она проявила дальновидность и позвала двух других коллег: она заранее знала, что этот любитель пустить пыль в глаза и покрасоваться по имени Гу Ичэнь обязательно притащит на съемки трех ассистентов. Их первый номер из компании Круг Вселенной ни за что не должен ударить в грязь лицом!
Она изо всех сил старалась ради своего драгоценного старшего коллеги, переживая за него всей душой.
Гу Ичэнь подошел вплотную к Шэнь Цзимину. Он был высок и превосходил Шэнь Цзимина почти на голову. Слегка опустив подбородок, он встал чуть ближе к солнцу, загораживая его от коллеги.
– Я заказал съемочной группе кофе, он, должно быть, уже приехал. Сяо Чэнь, сходи забери, – повернувшись, он сначала отдал распоряжение своему младшему помощнику, а затем перевел спокойный взгляд на Шэнь Цзимина: – Первая совместная работа, спасибо за сотрудничество.
– Ох ты ж ёлки? На съемочной группе под сотню человек, и на каждого хватит, а у киношного императора Гу и впрямь водится денюжка, – Сяо Хэ во все глаза смотрела, как Сяо Чэнь тащит внутрь пакет за пакетом, едва не выпрыгивая из орбиты.
Она заметила логотип на стаканчиках — это была небольшая бутиковая частная кофейня, где один стакан стоил больше сорока юаней. Незнающий мог бы подумать, что этот кофе делают из чистого золота.
Нет-нет, будучи главной придворной дамой при своем господине брате Мине, она не имеет права вести себя как шпионка! Как она смеет поддаваться на сахарные бомбы врага?! Поэтому она выпятила грудь еще сильнее, приняв праведный, гордый и воинственный вид, однако боковым зрнием продолжала то и дело коситься на кофе.
– Сходи забери, – Шэнь Цзимин похлопал ее по плечу, конечно же, не собираясь равняться на глупенькую девчонку.
– Да ну нет, э-э, тут клубничное мороженое осталось, я еще одно съем. Кто вообще станет пить кофе? У меня низкий сахар, всякую горькую бурду не пью! – Сяо Хэ принялась яростно отмахиваться, демонстрируя сильнейший инстинкт самосохранения.
Шэнь Цзимин бросил взгляд на пластиковый пакет, доверху набитый клубнично-шоколадным мороженым. Несколько штук остались нетронутыми, и теперь к ним никто не прикасался. То ли из-за жары, то ли из-за того, что Гу Ичэнь вырос перед ним горой, Шэнь Цзимин вдруг почувствовал легкое раздражение, но все же выдавил из себя дежурную улыбку, чтобы отделаться от Гу Ичэня:
– Спасибо, сегодня повезло, первая сцена прошла гладко.
Судя по всему, затаив обиду, он говорил с заметным сарказмом.
– Можно взять? Я раздам остальным. – Гу Ичэнь, казалось, ничуть не рассердился. Он протянул руку, подхватил пластиковый пакет, вытащил оттуда одну порцию мороженого, а остальное швырнул ассистентам. Без малейших угрызений совести он вскрыл упаковку и принялся за угощение — калорийная бомба, но очень сладкая и вкусная, перед которой невозможно устоять.
Ешь, ешь, лопни этот неудачник от обжорства! – мысленно выругался Шэнь Цзимин. Он отродясь не видел, чтобы мужчины так ели: тот не откусывал большими кусками, а уплетал мороженое крошечными глотками. Да и кофе заказал не какой-нибудь массовый, а черт знает откуда — явно лишь для того, чтобы покрасоваться и показать, будто Шэнь Цзимин полностью повержен. Даже мороженое марки Снежный Дракон казалось недостаточно элитным, и остальные наверняка мысленно сравнивали их двоих. Гу Ичэнь сделал это специально!
– Ты и так явился без приглашения, зачем еще спрашиваешь? – криво усмехнулся Шэнь Цзимин с непроницаемым лицом.
– У нас равноценный обмен: твой кофе, двойной шок на обезжиренном молоке, я ведь не ошибся? – Гу Ичэнь поманил пальцем ассистента, и тот протянул Шэнь Цзимину индивидуально упакованный стаканчик. Сам же Гу Ичэнь выглядел точь-в-точь как заносчивый главный евнух при императорском дворе.
Взаимная неприязнь двух дублинских киноимператоров длилась уже долгое время, и это было почти открытым секретом в киноиндустрии. Схватки фэндомов с обеих сторон также накалились до предела. На пике противостояния, в вечер церемонии вручения премии Звездный свет, из-за драки фанатов этих двоих возглавил первый номер в трендах Вейбо, чуть не обрушив сервера. И это при том, что они были всего лишь приглашенными вручантами! Разумеется, ассистенты с обеих сторон тоже ревностно отстаивали интересы своих хозяев, сходясь в непримиримой борьбе.
– С чего ты взял? – Шэнь Цзимин слегка нахмурился: интересно, когда это паршивец успел заметить?
– Случайно увидел. – Гу Ичэнь не стал вдаваться в подробности. Ему было все равно, примет Шэнь Цзимин его кофе или нет, он лишь чуть качнул подбородком, велев ассистенту поставить стакан на стол.
Шэнь Цзимин повернулся к Сяо Хэ:
– Сходи спроси, кому еще не досталось, или кто хочет добавку, пусть забирают.
– Не надо, брат Мин, если в кофе двойная концентрация на обезжиренном молоке, вряд ли кто-то захочет... – неуверенно пробормотала Сяо Хэ, виновато поглядывая на Шэнь Цзимина.
Стоило только взять чужое угощение, как она тут же забыла о клятве не переходить на сторону врага! Эта девчонка готова продаться за стакан кофе и предать лагерь! Шэнь Цзимин от злости едва не скрипил зубами.
– Если не нравится, можно выбросить в мусорку. Я просто терпеть не могу, когда то, что я подарил, передаривают кому-то другому, – раздался у него над ухом холодный голос вернувшегося Гу Ичэня. Позади него семенил запыхавшийся гример, пытавшийся на ходу поправить макияж.
– Теперь это моя вещь, тебе-то какое дело? – Шэнь Цзимин слегка приподнял бровь и презрительно фыркнул.
– Почему ты вечно говоришь так колюче? Если тебе неприятно, зачем согласился сниматься со мной в этом фильме? – Гу Ичэнь вздохнул. Он искренне хотел наладить отношения, хотя то, что они продержались первый день от первой сцены до сей поры без скандалов, уже было большим достижением.
Фильм под названием Цветы падали — ветви пустели на самом деле не был проектом, куда Шэнь Цзимин напросился ради совместной работы с Гу Ичэнем. Режиссер выбрал их обоих на роли главных героев — Хуа Тина и Чэнь Шаотана.
В их возрасте актерам под тридцать иметь успешную карьеру — уже огромная удача, но одновременно они ступали на порог очередного кризисного периода. Индустрия обновлялась с бешеной скоростью, и стоило хоть немного расслабиться, как тебя тут же смывала волна новичков.
Раз уж они завоевали престижные награды, следующим шагом должно было стать продолжение работы с ведущими мировыми режиссерами. Принимать предложения о съемках в штампованных коммерческих лентах больше не имело смысла, иначе это означало бы уронить собственный статус. Как раз в это время голливудский режиссер китайского происхождения Хэй Синцянь начал кастинг для своего нового фильма. Это была запретная история однополой любви на фоне определенной исторической эпохи, явно нацеленная на покорение Канн. Желающих пройти пробы собралось столько, что очередь протянулась бы от Центрального округа до самого Западного Коулуна.
И Шэнь Цзимин, и Гу Ичэнь стремились заполучить роль Хуа Тина по простой причине: ни у одного из них не было опыта подобных съмок. Герой представлял собой уличного хулигана, которого богатые биологические родители забрали из детского дома, но воспитать так и не смогли — тот становился лишь своенравнее. Однако, увидев их обоих, режиссер Хэй внезапно хлопнул себя по коленям и громко рассмеялся:
– Великолепно! Вы оба — именно те музы, которых я искал! Вы и есть Хуа Тин и Чэнь Шаотан!
В конце концов Шэнь Цзимина уговорили сыграть Чэнь Шаотана, поскольку он отчаянно нуждался в этой возможности и, что еще важнее, в деньгах.
Так ему поневоле пришлось начать первую совместную работу со старым заклятым врагом Гу Ичэнем, из-за чего они снова рука об руку взлетели в тренды. На сей раз папарацци и репортеры на церемонии открытия даже не стали прятаться, открыто подступив с расспросами:
– Господин Шэнь, господин Гу, неужели у вас действительно наступил медовый месяц?
http://bllate.org/book/39205/4951208
Готово:
