Погода, как и ожидалось, изменилась в мгновение ока: в ту самую секунду, когда вокруг еще сияло ясное небо и вовсю паляло солнце, в следующую же небо затянуло грозовыми тучами, всполохи молний прорезали воздух, и загремел гром. Лазурное, ласковое море мгновенно показало свой свирепый нрав: трехметровые волны, одна за другой, с яростью обрушивались на прибрежные рифы, разбиваясь вдребезги на мириады белых брызг.
После обеда Цзинь Даань, сытый и довольный, сидел на унитазе в туалете и тужился. По привычке он вытащил из кармана телефон, собираясь полистать новости, но тут до него дошло страшное осознание: из-за проблем с вышкой связи они оказались полностью отрезаны от внешнего мира.
Приближающийся ураган напрочь заглушил сотовую связь, о выходе в интернет нечего было и мечтать, а стационарный телефон работал только внутри сети. Спутниковое телевидение еще кое-как показывало, но стоило пощелкать каналы, как обнаружилось, что все они вещают на местном языке. Выпустив пар, Цзинь Даань решил закругляться. Он натянул штаны, даже не смыв за собой, и сердито вышел из туалета.
Полулежа на кровати, он с призрачной надеждой попытался обновить страницу — подключения по-прежнему не было. В душе Цзинь Дааня поднялась волна беспричинного гнева, он со злости швырнул телефон в сторону, чуть не опрокинув стоявшую на тумбочке белую слоновую костяшку.
— Чего уставился? Балбес! — Цзинь Даань докатился до того, что пытался развлечься беседой с местным тотемом от скуки.
—... — Слон, разумеется, отвечать не собирался. Он вытаращил круглые черные глаза и прямо смотрел на Цзинь Дааня, выглядя донельзя забавно и простодушно.
Тут же Цзинь Даань сам рассмеялся над своим нелепым поступком. Он машинально подхватил с книжной полки какой-то журнал, зажал его подмышкой и широким шагом вышел, толкнув дверь.
Пройдя по длинному коридору, Цзинь Даань вернулся в ресторан, выбрал столик у окна и, глядя на ливень за стеклом, недовольно пробормотал:
— Что за погода! Меняется на ходу!
Рядом с ним незаметно пристроился Пэн Цзэ. Он с наслаждением потягивал кофе, закинув ноги на подоконник, а его взгляд равнодушно уставился в окно.
— Готовит тот парень вполне сносно, ага, — завел разговор Пэн Цзэ.
Цзинь Даань огляделся по сторонам, обнаружив, что вокруг больше никого нет, и только тогда опомнился, поспешно ответив:
— Да, неплохо, только с кислинкой перебор.
— Не любишь кислое? — с интересом спросил Пэн Цзэ, не отрывая глаз от окна и наблюдая, как капли дождя постепенно смачивают стекло.
— Э-э, мне не нравится здешняя кислинка, вечно кажется какой-то странной. Я люблю уксусную кислоту, — честно признался Цзинь Даань.
— И то верно, по выдержанному уксусу многие тоскуют. Местные жители, похоже, вообще не умеют его делать, сплошь и рядом выжимают кислоту из лимонов, — Пэн Цзэ снова поднес чашку к губам и с удовольствием отпил глоток.
Цзинь Даань поджал губы и больше ничего не сказал.
Между ними воцарилось короткое молчание.
Честно говоря, этот качок не вызывал у Цзинь Дааня особого интереса, скорее — даже легкое подозрение. И дело было вовсе не в его гомосексуальности, а в его взгляде.
Взгляд Пэн Цзэ всегда излучал пронзительную ясность, казалось, стоило ему взглянуть на тебя, как он тотчас прочтет все мысли в твоей голове и разгадает самые глубокие тайны, запрятанные в сердце.
Под этим пристальным вниманием Цзинь Даань невольно вспомнил события десятилетней давности, и в голове без всякого предупреждения всплыло название: Угольная шахта Пинси. Цзинь Даань передернул плечами, поспешно перевел взгляд на окно и, нашапав под тонкой рубашкой нефритового Гуаньиня на шее, почувствовал себя гораздо спокойнее.
Стоило вспомнить об этом нефритовом Будде, как Цзинь Даань невольно возгордился. Несколько лет назад он отвалил за него восемьсот тысяч, выкупив из рук настоятеля в Монастыре Путосы. Цзинь Даань до сих пор отчетливо помнил ту сцену: покрытая морщинами грубая ладонь настоятеля крепко сжала его пухлое запястье и со вздохом предостерегла: С защитой этого Бодхисаттвы любая нечисть и злые духи побегут от тебя как ошпаренные. С тех пор его сон и впрямь стал намного крепче, а кошмары перестали преследовать. Цзинь Даань самонадеянно приписывал это милости Бодхисаттвы.
В последующие годы Цзинь Даань ежегодно отстегивал сотни тысяч на благовония, но молил о совсем не том, о чем другие бизнесмены. Он не просил ни карьерного роста, ни богатства — лишь бы всякая нечисть держалась от него как можно дальше.
— Пойдем поиграем, — Лу Чжицзя неизвестно откуда бесшумно выросла за спиной Цзинь Дааня и ласково ущипнула парня за ухо. Этот казалось бы обычный жест так напугал Цзинь Дааня, что он едва не рухнул со стула.
Сидевший неподалеку Пэн Цзэ заметил странную реакцию Цзинь Дааня в отражении оконного стекла, но и бровью не повел, продолжая невозмутимо потягивать кофе, пока в глубине его глаз мелькнула хитрая искра.
— Не хочу! Детский сад! — Цзинь Даань с бухты-барахты взбеленился, оставив Лу Чжицзя в полном недоумении.
— Ну пойдем же! Пойдем! — Лу Чжицзя прильнула к круглой физиономии Цзинь Дааня и смачно чмокнула его, ничуть не смущаясь сидевшего рядом Пэн Цзэ.
— Ладно-ладно, иду! — Быстро совладав с собой, Цзинь Даань ласково погладил изнеженную ручку Лу Чжицзя. — Только сразу договоримся, проиграешь — на меня не пеняй.
— В этой игре нет проигравших и победивших, есть только жизнь и смерть, — возбужденно выпалила Лу Чжицзя.
— Чего?! — Страх на мгновение мелькнул на лице Цзинь Дааня.
— На месте разберешься! — Лу Чжицзя подтолкнула Цзинь Дааня вперед, не забыв на ходу окликнуть Пэн Цзэ у окна:
— Идем с нами? В компании веселее!
— Ступайте пока, я допью и приду, — Пэн Цзэ приподнял чашку и выдавил из себя лучезарную улыбку.
Вплотную к ресторану примыкал бар. Поскольку прислуга и официанты уже давным-давно сбежали с острова от урагана, некогда шумное заведение выглядело пустынным и унылым, а бесчисленные бутылки элитного алкоголя казались одинокими и заброшенными в отсветах тусклых ламп.
Цзинь Даань бросил косой взгляд на компанию, сгрудившуюся вокруг круглого стола: здесь собрались все, кроме той парочки геев, и даже Оуян Юйман, которая весь день носа не казала, соизволила явить миру свое сияние.
Цзинь Даань нарочно устроился прямо напротив Оуян и сделал вид, что совершенно случайно загляделся на глубокую ложбинку между ее персей.
Как только Цзинь Даань уселся поудобнее, А Цян появился с зеленой бамбуковой корзиной в руках, лучезарно улыбаясь. Сперва он заботливо доверху наполнил стаканы водой перед каждым гостем, а затем достал из корзины матерчатый мешочек. Внутри оказались несколько десятков темно-зеленых деревянных фишек неправильной прямоугольной формы, размером едва ли в половину обычной игральной карты.
Не давая гостям времени как следует все рассмотреть, А Цян машинально зажал одну фишку между пальцами у груди. Приглядевшись, Цзинь Даань заметил, что на лицевой стороне вырезана искусная, живая фигурка слона. Тончайшая работа выдавала руку мастера, а под ногами слона красовались две строчки неразборчивого мелкого текста. Цзинь Даань был не силен в грамоте, да и полез глазеть просто из любопытства, но все же разобрал, что эти две фразы написаны иероглифами.
В сердце каждого дремлет демон,
Ты просто не знаешь, когда он проснется.
Цзинь Даань почесал затылок, так и не сообразив, что именно означает эта фраза.
Когда А Цян перевернул деревянную фишку обратной стороной, внимание Цзинь Дааня вновь переключилось на него.
В отличие от пестрого лицевого фасада, оборотная сторона фишки выглядела куда проще. Пара нехитрых штрихов — и перед глазами представала одинокая кокосовая пальма, больше ничего.
— Это ролевая игра, вот эта штука обозначает... простолюдина, — А Цян нахмурился и на секунду замолк, подыскивая в памяти подходящее китайское слово.
— Простолюдина? В смысле? — поморщившись, тихонько спросил Цзинь Даань у сидевшей рядом Лу Чжицзя.
— Да в «мафию» мы обычную играем! Ты что, не знаешь?! — Лу Чжицзя скривилась от презрения.
— Я сроду не играл! — громко возмутился Цзинь Даань, заставив остальных удивленно обернуться.
— Господин Цзинь, ничего страшного, если не играли, эта игра донельзя простая, я чуть позже подробно объясню правила. Наши правила, правда, немного отличаются от тех, к которым вы привыкли, хе-хе, — загадочно подмигнул А Цян.
— С чего это тебе знать, по каким правилам мы обычно режемся в мафию? — подперев подбородок, с интересом поинтересовалась Оуян Юйман.
Цзинь Даань заметил, что под таким углом пышная грудь Оуян казалась еще грандиознее.
— Э-э... — на лице А Цяна промелькнуло удивление, он явно не ожидал такого вопроса от Оуян Юйман. — Раньше другие китайские туристы рассказывали.
Оуян Юйман промолчала, изобразив на лице выражение вроде «ах вот оно что».
Убедившись, что больше вопросов нет, А Цян вытащил из мешочка другую фишку, ткнул пальцем в рисунок и тихо сказал:
— Это жнец.
Цзинь Даань заметил, что фишка жнеца отличалась от простолюдина: на ее обратной стороне была вырезана изогнутая коса. Мастер подошел к делу с пугающим вниманием, густо замазав лезвие косы красной краской, похожей на настоящую кровь, отчего та выглядела жутко и зловеще.
— А это судья, — А Цян достал еще одну фишку. Лицевая сторона ничем не отличалась от предыдущих, а на обороте красовался судейский молоток, покрашенный в угольно-черный цвет.
Закончив, А Цян умолк и молча уставился на собравшихся, ожидая вопросов.
— И всё? — подала голос Гу Сяоцзин.
— Всё, ролей всего три, — А Цян пожал плечами, выглядя слегка растерянным.
— А где же комиссар? — Оуян Юйман тоже изумилась.
— Нету, первый раз слышу, — А Цян заморгал с абсолютно озадаченным видом.
— И как нам тогда победить? — поинтересовалась Лу Чжицзя.
— Каждую ночь жнец забирает жизнь одного простолюдина. Если перебить всех простолюдинов — жнец побеждает. Днем же жнец натягивает человеческую кожу и прячется среди толпы под личиной простолюдина. Задача остальных — поскорее вычислить самозванца и предать его суду судьи.
— Детский сад какой-то, куда проще, чем наши варианты. У нас куча ролей: оборотни, купидон, шериф, ведьма и всё такое прочее, — не удержалась от жалобы Ся Илань. «Убийство оборотней» всегда было ее любимой забавой и игрой, в которой она преуспевала лучше всего.
Стоило ей это произнести, как лицо А Цяна вытянулось от изумления, а губы зашевелились в беззвучном бормотании:
— У нас столько деревяшек и ролей отродясь не водилось...
— Ладно, проехали, сойдет и так. Все равно делать нечего, перекантуемся эти два скучных дня, а потом рванем отжигать на волю, — Оуян потянулась, обнажив соблазнительный пупок и гибкую талию. Цзинь Даань тут же впился глазами в это мимолетное весеннее зрелище.
— Да, чуть не забыл, есть еще один важный момент. У нас предусмотрено два режима игры: развлекательный и соревновательный. В развлекательном режиме убитый человек по-настоящему не умирает, после окончания кона он может снова влиться в игру, — тут А Цян намеренно замолк, явно провоцируя кого-нибудь задать вопрос.
И точно: Линь Ваньтин тут же подхватила беседу:
— А в соревновательном?
— А в соревновательном убитый погибает наяву, — голос А Цяна прозвучал зловеще, точно из преисподней, отчего по спине Цзинь Дааня побежали мурашки.
Некогда жаркая атмосфера вмиг остыла до точки замерзания. Кто-то нервно бросил:
— Мы же просто балуемся, с чего бы кому-то по-настоящему умирать!
Наперебой зазвучали согласные голоса остальных.
— Если кто-то случайно погибнет во время игры, режим автоматически сменится с развлекательного на соревновательный, — снова раздался голос А Цяна, источая лютый холод.
Цзинь Даань даже подумал, что сам А Цян и есть тот самый жнец с косой из деревянной фишки, который молча выносит смертный приговор каждому из присутствующих.
Цзинь Даань тоскливо вспомнил свою беззаботную, комфортную жизнь на родине, задаваясь вопросом: как его вообще угораздило угодить на этот заброшенный богом клочок суши?
http://bllate.org/book/39179/4947292
Готово: