Эти четыре граффити отличались друг от друга. Первые три были тёмно-красными — того самого оттенка, который приобретает засохшая кровь, почти чёрного. На фоне стены, пропитанной чёрной злобой, они выглядели не так броско, как последняя, четвёртая картина, выполненная ярко-алой краской.
На первом рисунке был изображён человек, лежащий под колесами огромного грузовика. Его фигуру и лицо разобрать было невозможно, однако на расплывчатом пятне, служившем головой, были мастерски, с пугающей выразительностью, выведены широко распахнутые в ужасе и муке глаза.
Второе граффити изображало лежащего человека с зияющей круглой раной в центре груди. Черты лица угадывались довольно отчетливо, но те же самые глаза, полные невыносимой боли и страха, были прорисованы до жути реалистично.
Третий рисунок во многом напоминал первый: человек под грузовиком, те же искаженные страхом глаза, но в отличие от первой картины, лицо жертвы было прорисовано так же ясно, как и на второй.
Увидев лицо этого человека, Цзяло сразу его узнал — это была госпожа Асо!
Цзяло предположил, что на первом граффити был изображен погибший ужасной смертью господин Асо. Поскольку его тело было настолько изувечено, что опознать его не представлялось возможным, на рисунке лицо оставили размытым. Однако, если присмотреться, становилось ясно, что расположение тела относительно грузовика в точности повторяло обстоятельства гибели господина Асо в реальности.
Вторая картина, очевидно, отсылала к недавнему громкому делу об убийстве господина Асаи, которому вырезали сердце. Господин Асаи погиб в ту самую ночь, когда злоба в этом месте материализовалась и вырвалась наружу. Именно из-за этого жуткого преступления Цзяло и Сяобай задержались допоздна, совершенствуя свою культивацию, что заставило Ито Фэна так сильно беспокоиться, что он даже пропустил занятия в школе, пытаясь их найти. В тот же день госпожа Асо заходила в клан Ито навестить Ито Фэна, а уже через два дня сама погибла при схожих обстоятельствах.
Круг на груди у жертвы на втором рисунке означал рану, оставшуюся после того, как у господина Асаи вырвали сердце.
Первые три рисунка — это хроника смертей: господин Асо, господин Асаи, госпожа Асо. Все они следовали строгому порядку. Но что же тогда четвертая картина?
Цзяло перевел взгляд на последний рисунок. На нем был изображен ребенок, медленно тонущий в воде.
В отличие от первых трёх, этот рисунок был выполнен самой свежей кровью. В воздухе стоял густой, приторный запах, словно краску нанесли лишь мгновение назад. Кровь продолжала медленно стекать вниз, отчего картина казалась ещё более зловещей.
Стоило подойти ближе, как становилось понятно, почему эта кровь никогда не иссякнет: она сочилась прямо из самой чёрной стены, непрерывным потоком.
Более того, Цзяло почувствовал исходящую от четвертого рисунка мощную силу проклятия. Похоже, эти четыре картины были проклятыми образами, созданными на основе стены, полной злобы. Те, на кого пало проклятие, должны были умереть именно так, как изображено на стене. Первые три рисунка потемнели, потому что проклятые ими люди уже были мертвы, и кровь после их кончины свернулась и изменила цвет. А ярко-алый цвет четвертого рисунка означал, что этот ребенок еще жив.
Разобравшись в причинах гибели жертв в трех загадочных делах, Цзяло не стал уничтожать граффити на стене. Эти рисунки зависели от стены злобы, и чтобы разрушить их, нужно было уничтожить саму стену. При такой концентрации злобы у Цзяло хватило бы сил сделать это грубой силой, но разве не было бы куда лучше найти источник этой злобы и упокоить его? Это было бы добрым делом.
Царь Демонов Цзяло, стремясь накопить заслуги для успешного ухода из этого малого мира, выкладывался на полную. Он даже начал подражать этим ненавистным лысым монахам. Хотя упокоение душ — это их профиль, Цзяло когда-то научился паре приемов в одном из их храмов, так что он был вполне способен на такое.
******
Скрип — покосившаяся входная дверь снова отворилась.
Слух Цзяло был невероятно острым: он тут же уловил шаги двух людей, вошедших в дом с привидениями. В тот же миг он почувствовал, как духи и призраки, до этого не смевшие показаться на глаза из-за его мощной ауры, с возбуждением бросились на вошедших. Лицо Цзяло слегка изменилось, и он, не колеблясь, поспешил на помощь.
Войдя через парадную дверь, человек неизбежно попадал в иллюзию. Когда Цзяло входил сюда, иллюзия не подействовала на него из-за высокого уровня культивации, и он столкнулся лишь с потоками злобы, мешающими обзору. Но остальные путники оказывались в ловушке на самом деле.
Когда Цзяло подоспел, оба вошедших уже находились под влиянием иллюзий и принимали его за врага. Глядя на свирепые выражения лиц Ито Фэна и Кудо Синъити, он не знал, кем именно они его вообразили, но, не проявляя жалости, сбил их с ног. Затем он применил технику очищения сознания, и оба наконец пришли в себя.
Придя в себя, Ито Фэн и Кудо Синъити огляделись. Вокруг был лишь пустынный двор с одноэтажным домом, и никого, кроме Цзяло, не было. Они были поражены:
— То, что мы только что видели...
Цзяло с бесстрастным лицом посмотрел на призраков, которые всё ещё кружили вокруг, не решаясь уйти, но продолжая пристально наблюдать за ними, и с самым серьезным видом начал морочить им голову:
— Вы вели себя очень странно. Орали на пустой воздух и даже полезли драться. Я подошел, чтобы окликнуть вас, а вы набросились на меня, будто обкуренные.
Сказав это, он с подозрением оглядел их обоих, словно действительно сомневался, не наглотались ли они чего-нибудь, вызвавшего галлюцинации.
Ито Фэн никогда не видел человеческого облика Цзяло, поэтому, конечно, не мог узнать в этом красавце, от которого глаз было не отвести, своего черного пса, чей характер был похуже, чем у любого избалованного господина.
http://bllate.org/book/39169/4945263
Готово: