Акинобу ничего не ответил, лишь через голову Мидзусимы посмотрел на Синъити.
Взгляд Акинобу заставил Синъити почувствовать себя неуверенно, и ему оставалось только потереть кончик носа и подойти:
— …Мы идем есть одэн, пойдешь с нами?
Мидзусима с надеждой ждал ответа Акинобу, в то время как Синъити отчаянно хотел врезать ему как следует.
— Угу. — После того как Акинобу чуть кивнул, Мидзусима принял такой мечтательный вид, что по спине Синъити невольно побежали мурашки.
Они покинули место, совершенно не подходящее для ночных прогулок старшеклассников.
Шли они неизвестно сколько. Мидзусима то и дело пытался завязать разговор, но, к сожалению, Акинобу больше не произнес ни слова. Атмосфера стояла довольно прохладная, пока поднимающийся от одэна пар вновь не согрел всё вокруг.
Было уже за девять вечера, и кроме троицы Синъити вокруг тележки крутились лишь двое ребят, похожих на студентов.
— Сразу договоримся: я должен быть дома до десяти, иначе отец будет пилить меня весь вечер. — Синъити скривил губы, хотя на самом деле он больше беспокоился за свои карманные деньги. Если бы ему удалось улизнуть пораньше, тогда и платить бы не пришлось.
— Знаю я, — приподнял бровь Мидзусима. — Тебе отсюда до дома всего минут двадцать ходьбы.
Мужчина, готовивший одэн, улыбнулся Мидзусиме и Синъити:
— Пришли? Да еще и с новым другом.
— Ага, — Синъити вытянул шею, выискивая свои любимые осьминожки в кляре и тэмпуру из рыбного фарша. — Только этот парень не слишком разговорчив.
Хозяин, который уже отлично знал вкусы Синъити и Мидзусимы, перевел взгляд на Акинобу:
— Чего желаешь?
Синъити глянул на Акинобу, пожал плечами и сказал хозяю:
— Мне как обычно.
Когда Акинобу взял бумажный стаканчик, над ним клубами поднялся легкий туман, и профиль Синъити слегка размылся. Акинобу смотрел, как Синъити дует на шарик осьминога, а затем запихивает его целиком в рот — его щеки тут же раздулись, и он принялся усердно жевать.
— Чего ты не ешь? — небрежно бросил Синъити, оборачиваясь. — От одэна твой безупречный вид ничуть не испортится.
Акинобу опустил голову, откусил кусочек и тут же нахмурился… было очень горячо.
— Дурак, подуй сначала! — Синъити тяжело вздохнул. Мидзусима рядом слегка напрягся: ведь Синъити только что назвал Сайондзи дураком, а в школе все знали, что с теми, кто задирает Сайондзи, хорошего не жди.
Но Акинобу просто замер с шариком на палочке. Вид у Синъити был такой, будто он сдался на милость победителя: он наклонился ближе и подул на еду в чужой руке.
В тот момент у Акинобу сердце подскочило к самому горлу. Он чувствовал, как мягкое дыхание Синъити касается его кончиков пальцев, и казалось, что вся кровь в теле прилила к этой точке, лишив его возможности дышать.
— Можешь, конечно, так и держать, рано или поздно он остынет. — Синъити пожал плечами, заглянул через прилавок и снова попросил порцию тэмпуры.
— Слушай, Синъити, говорят, скоро начнется всеяпонский турнир. Сначала же отборочные по округам, да? У вашего клуба кендо есть шансы на успех? — Мидзусима, убедившись, что у Акинобу не наблюдается дурных предзнаменований, наконец-то смог вздохнуть спокойно.
— Ты бы сначала прожевал, а потом говорил, — Синъити скорчил уморительную гримасу, а затем принялся пародировать тон капитана клуба: — Хотя для нашей школы Лино пробиться в токийский дивизион практически невозможно, мы все равно должны стараться, ведь победа, возможно, уже близко.
Синъити настолько точно скопировал даже изгиб бровей капитана, что Мидзусима не удержался от смеха и выплеснул изо рта недожеванную рыбную котлету на шпажке.
— Думаю… ваш капитан имел в виду не то, что победа близко, а то, что чудо уже на пороге… — добавил Мидзусима.
— Верно, шансы нашего клуба прорваться через токийский отбор такие же ничтожные, как твои шансы стать всемирно известным фотографом. — Синъити расплылся в ухмылке, подкалывая друга.
Акинобу медленно пережевывал осьминога, молча глядя на лицо Синъити. На нем играло выражение, совершенно не похожее на его собственное — абсолютно чистое.
— Да уж, если ваш капитан столкнется с Урахарой, ему несдобровать. — Мидзусима вскинул фотоаппарат. — Боюсь, за всю свою жизнь я так и не дождусь кадра с поражением Урахары.
— Урахара Ю… — про себя повторил имя Акинобу. Второго молодого господина семьи Урахара, соперников семьи Сайондзи, тоже звали Урахара Ю.
— Что, знаком с Урахарой? — Синъити приподнял бровь, но Акинобу молчал, храня молчание.
Пробил половино десятого, и Синъити решил, что пора домой. Как он и ожидал, Мидзусима уставился на него огромными просительными глазами, словно говоря: «Умоляю, заплати за все…»
Синъити скривил губы и полез в карман за банкнотами, мысленно ругая проклятого Мидзусиму: раз не собирался платить, нечего было столько жрать!
Зато Акинобу решительно подошел к хозяю, изящно достал из кармана ко портмоне и оплатил счет. Одним этим поступком он значительно поднял себя в глазах Синъити.
Мидзусима уже поймал такси и уехал домой, заодно стрельнув у Синъити денег на проезд. Синъити отлично понимал, что этих денег ему уже не видать — Мидзусима занимал у него далеко не в первый раз, вспомнить хотя бы те безумно дорогие бленды для объективов, купленные в прошлом году. Мидзусима… в общем-то, не был паразитом, просто во многих вещах у него напрочь отсутствовал здравый смысл.
Куда больше Синъити смущало то, что сейчас они с Акинобу вдвоем ютились на заднем сиденье такси.
Атмосфера царила тяжелая, и если бы была возможность, Синъити предпочел бы хранить молчание до самого конца. Но стоило ему по неосторожности раскрыть рот, как сказанного уже было не воротить.
— Скажи, почему каждый раз, когда я тебя встречаю, не жди добра?
— Каждый раз? — Акинобу посмотрел на Синъити, в то время как уличные фонари один за другим скользили по его щекам.
— Ну ладно… — Синъити глубоко вздохнул. — Например, в первый раз я встретил тебя в автобусе, и ты как раз сцепился с людьми из Фукуямы.
— Но вообще-то, если бы не я, они бы еще долго докучали тебе своими претензиями, — спокойно ответил Акинобу.
— Ты… откуда знаешь? Только потому, что ученики из Фукуямы вечно цепляются к ребятам из Лино?
— По твоему выражению лица.
— Моему выражению лица? Я вообще-то спал тогда, какое у меня могло быть выражение?
— Ты притворялся спящим.
— Ладно… — Синъити качнул головой. — А во второй раз в автобусе? Я в своей жизни ничего подобного не видел — пули с пороховым дымом, и это не считая травматических пистолетов… А сегодня те парни, что докопались до тебя…
— Наверное, всё потому, что моя фамилия Сайондзи.
— Что? Только из-за фамилии? — Синъити фыркнул.
— Семья Ямахара, семья Урахара и семья Сайондзи — три великих клана «подземного мира» Токио.
Синъити остолбенел. Он прекрасно понимал, что значит это выражение — «подземный мир». С самого детства он думал, будто люди с такими связями, как у Сайондзи, существуют только в фильмах и сериалах. Им не положено жить обычной жизнью: ездить на общественном транспорте, ходить на занятия, как рядовые старшеклассники, и уплетать одэн у уличных лотков вместе с одноклассниками…
Акинобу отвернулся в сторону, но успел заметить в стекле машины отражение лица Синъити.
— Если боишься, можешь держаться от меня подальше.
— Но обычно чем больше боишься, тем труднее этого избежать. — Синъити закрыл глаза и откинулся на спинку сиденья.
Непонятно почему, но от этих простых слов на душе у Акинобу стало легче.
— Выиграть у Урахары Ю не так уж сложно, — неожиданно произнес Акинобу, когда Синъити уже выходил из машины.
— А? — Лишь спустя долгое время до него дошло: кажется, Акинобу упоминал, что семья Урахара тоже входит в число трех великих кланов. И что же, только из-за того, что они принадлежат к одной верхушке, Акинобу знает способ победить Урахару Ю?
Только на следующий день во время клубных занятий Синъити до конца осознал смысл слов Акинобу.
Хасэгава из того же года обучения зашел в раздевалку и хлопнул по спине Синъити, который как раз затягивал ремни защитной экипировки:
— Эй, слышал? Сайондзи Акинобу вступает в наш клуб кендо!
— Чего? Ты ничего не путаешь? Этот тип — и соизволит ходить на клубы? — Брови Синъити полезли наверх.
— Можешь не сомневаться, капитан уже всё подтвердил, этот парень сейчас уже внутри, — Хасэгава выглядел несколько взволнованным. — Как думаешь, с появлением такого «красавчика» в кендо у нас не начнется проблем?
Синъити уже полностью экипировался и, проходя мимо Хасэгавы, бросил в шутливой манере:
— С таким «бабником», как ты, в клубе кендо, это еще Сайондзи стоит побеспокоиться за свою безопасность.
Хасэгава усмехнулся, но улыбка быстро сошла с его лица.
Все выстроились в два ряда, опустившись на колени по обе стороны от капитана и вице-капитана, после чего капитан представил всем нового члена клуба — Сайондзи Акинобу. В этот момент Акинобу, облаченный в традиционные японские хакама, сидел с прямой спиной, а его защитный шлем аккуратно лежал справа от него.
Прямо сейчас от Акинобу исходил какой-то необъяснимый натиск, впрочем, даже в обычные дни он производил властное впечатление.
Закончив представление, капитан назвал имя:
— Хасэгава, составь пару Сайондзи, наставник хочет оценить его уровень, остальные приступайте к тренировкам!
Пока все остальные, как обычно, отрабатывали сотню ударов мечом, Хасэгава, сражавшийся неподалеку с Сайондзи, потерпел поражение меньше чем за минуту. Наставник сиял от восторга, лица капитана и вице-капитана выражали крайнее удивление, и только Хасэгава выглядел совершенно раздавленным: все три раза он пропустил удар в область лица. И это при том, что среди ровесников он считался едва ли не сильнейшим и пророчился в следующие капитаны!
Не скрывая досады, он потащил экипировку к Синъити, что тотчас вызвало у последнего дурное предчувствие.
— Кобаякава, задай ему перцу, а то он возомнил, что все второгодки — сплошные мазилы, — прошептал Хасэгава прямо на ухо Синъити.
— Чего? Ты сам-то продул, с чего мне его побеждать? — Всего минута! Хотя причиной вполне могло стать легкомыслие Хасэгавы, такая скорость ясно показывала: Сайондзи — далеко не простак.
— Бей на укол, против твоей колющей техники даже вице-капитан пасовал.
— Ха-ха… — Синъити криво и натянуто усмехнулся. — Боюсь, прежде чем я успею его уколоть, он уже заработает победные три очка.
Сцена, где Хасэгава склонил голову и нашептывал что-то на ухо Синъити, среди группы рослых парней не выглядела чем-то из ряда вон выходящим — они то и дело шептались о всяких пустяках.
Но Акинобу почему-то почувствовал неприятный зуд в груди. Он даже отчетливо видел, как дыхание Хасэгавы шевелит короткие прядки волос возле уха Синъити, скользя по самой ушной раковине… а сам Синъити даже не думал отстраниться.
— Из всех присутствующих здесь я знаю только Кобаякава, я не против помериться с ним силами. — Когда голос Акинобу, давя на воздух, вонзился прямо в слуховые нервы Синъити, тот подумал про себя: денек сегодня выдался по-настоящему неспокойный…
http://bllate.org/book/39154/4943057
Готово:
