Юэ Цы не успел вставить ни слова, как со стороны донёсся прохладный, ровный голос:
— Кто и с кем, говорите, смотрится?
Все присутствующие невольно обернулись на этот неожиданный звук и увидели Фан Чжунгуя. Никто даже не заметил, когда именно подошёл режиссёр.
Его белоснежная рубашка была непривычно помята, а рукава подвёрнуты, открывая бледные запястья. В длинных изящных пальцах он держал сценарий в чёрной кожаной обложке.
На лице мужчины читалась лёгкая усталость, но голос оставался безучастным и спокойным. И всё же, произнося эти слова, он как бы невзначай перевёл взгляд на Юэ Цы.
Чэнь Юань никак не ожидала, что он услышит их разговор. Она мгновенно осеклась, растерянно перебирая в голове варианты ответов.
«И как прикажете это объяснять? Не вываливать же ему чистую правду: мол, фанаты- «клюковки» уже вовсю шипперят вас с Юэ Цы и считают законным членом его виртуального гарема?»
Какой бы смелой ни была Чэнь Юань, она прекрасно понимала, где пролегает черта дозволенного. К тому же режиссёр Фан всегда производил впечатление человека в высшей степени серьёзного и принципиального. Вдруг он начитается этой сетевой пошлятины и начнёт предвзято относиться к Юэ Цы?
Пока девушка мучительно выбирала между ложью и правдой, Юэ Цы вдруг негромко рассмеялся. Подперев ладонью подбородок, он слегка склонил голову набок и с явной усмешкой спросил:
— На официальной странице проекта в комментариях только об этом и спорят. А вы сами что думаете по этому поводу, режиссёр Фан?
Юэ Цы смотрел на него прищурившись, не отводя взгляда своих тёмных, искрящихся лукавством глаз. В их звёздной глубине плескалось дразнящее, магнетическое очарование. У Фан Чжунгуя дрогнуло сердце, и душу внезапно захлестнула странная, необъяснимая волна.
С трудом вернув самообладание, он сухо кашлянул и первым отвёл глаза.
— Я ещё не успел заглянуть в Вэйбо, — ответил он.
Под насмешливым взором Юэ Цы режиссёр как ни в чём не бывало перевёл разговор на работу:
— Будем считать, что шумиха утихла. Возвращайтесь к съёмкам и больше не отвлекайтесь на глупости.
Ян Тао, стоявшая за спиной Фан Чжунгуя, видела и слышала всё от начала до конца. Она округлила глаза, ошарашенно переводя взгляд с одного мужчины на другого. В её голове будто произошло короткое замыкание, и теперь там, словно на сломанном неоновом табло, настойчиво пульсировала лишь одна сумасшедшая мысль:
«Как же похож!»
«Как похож!»
«Невероятно похож!»
«Каждая фраза, слетающая с его губ, дышит едва уловимым, дразнящим соблазном. Один взгляд, одно мимолётное движение — и сердце готово выпрыгнуть из груди. Неудивительно, что вокруг него вечно вьются толпы поклонников!»
Эта лёгкость, это виртуозное умение кружить людям головы... Всё это один в один напоминало повадки её прежнего босса — невыносимо ветреного, но чертовски обаятельного!
Разумеется, никто вокруг не подозревал, какие штормовые волны бьются сейчас в душе Ян Тао.
Заметив, что скользкая тема благополучно замята, Чэнь Юань облегчённо выдохнула. Она тут же принялась рассыпаться в благодарностях, восхищаясь благородством режиссёра Фана, а напоследке сочно обругала подлеца Цзян Чжилиня за его низкие козни.
Фан Чжунгуй слушал её вежливо и спокойно. На его благородном лице играла мягкая улыбка, в которой не было ни тени раздражения — чистейший образец джентльменской выдержки.
— Пустяки, я поступил так, как велел долг, — отозвался он. — К тому же грех было не воспользоваться такой лёгкой мишенью. Нам стоит поблагодарить его за то, что он сэкономил нашему проекту семизначную сумму на рекламе. Теперь этих денег с лихвой хватит, чтобы арендовать ещё пару съёмочных камер.
В его глазах промелькнул озорной огонёк, отчего обычно холодное, безупречно красивое лицо режиссёра мгновенно преобразилось и ожило.
«И это... наш строгий, педантичный режиссёр Фан?!»
Окружающие онемели от удивления. Они смотрели на него во все глаза, словно отчётливо слышали, как с тонким хрустом рассыпается привычный образ чопорного сухаря.
Юэ Цы тихо рассмеялся, откровенно забавляясь их реакцией:
— Вы что, списали режиссёра Фана в святые, которым чуждо всё земное? Или думаете, что мы тут снимаем элитарную драму для полутора эстетов, далёкую от кассовых сборов?
То, что Фан Чжунгуй славился дотошностью и профессионализмом, вовсе не делало его зашоренным ретроградом. Он брезговал дешёвым пиаром и грязными интригами, но если кто-то сам преподносил ему популярность на блюдечке, отказываться от такого подарка было бы глупостью.
И все присутствующие это прекрасно поняли.
Фан Чжунгуй удивлённо взглянул на юношу. Они были знакомы без году неделя, но Юэ Цы оказался одним из тех редких людей, кто умудрялся без труда видеть его насквозь, сквозь любую защитную броню.
На этот раз уголки его губ приподнялись в совершенно искренней улыбке.
— Что ж, раз мы так удачно сэкономили на продвижении, сегодня ужин за мой счёт, — произнёс он.
***
Клуб Шулань
Фан Чжунгуй выбрал местом встречи клуб «Шулань» — самое элитарное закрытое заведение в Облачном городе. Сюда пускали исключительно сливки общества. Обычным смертным или даже шальным богачам-выскочкам вход был заказан: членскую карту этого клуба нельзя было просто купить, какими бы деньгами ты ни сорил.
И хотя о роскошном происхождении молодого режиссёра знали все, подобная щедрость всё равно заставила коллег разинуть рты.
Пока остальные увлечённо рассматривали изысканные интерьеры клуба, Ян Тао незаметно подобралась к Фан Чжунгую. Прищурив свои круглые глаза, она заговорщически прошептала:
— Послушайте... вы ведь не пытаетесь заменить им кого-то другого? Ну, вы понимаете, о ком я.
Забирая у официанта чёрную безлимитную карту, Фан Чжунгуй даже бровью не повёл. Он коротко взглянул на секретаршу и ответил ровно, но жёстко:
— Юэ Цы — это Юэ Цы. А тот человек — это тот человек. Я их никогда не спутаю.
И это было читой правдой: он прекрасно понимал, что испытывает к ним совершенно разные чувства.
Когда-то он пришёл в индустрию развлечений только ради того, чтобы пойти по стопам Ци Иняня. Он из кожи вон лез, оттачивая мастерство, ради одной-единственной мечты — когда-нибудь встать перед ним как равный и заслужить его признание.
Ведь Ци Инянь был для него кумиром, идеалом, божеством, которому он безропотно поклонялся.
Но рядом с Юэ Цы... всё было иначе.
Стоило ему мысленно произнести это имя, как внутри поднимался целый вихрь противоречивых, щемящих чувств. Фан Чжунгуй невольно прижал ладонь к груди. На его обычно холодном лице проступило редкое замешательство.
— Ну и славно, — кивнула Ян Тао.
Удовлетворившись ответом, она подмигнула ему, залпом осушила бокал красного вина и, что-то напевая под нос, упорхнула прочь.
***
За ужином обстановка быстро потеплела. Актёры, которые на площадке держались подчёркнуто вежливо, после нескольких тостов окончательно расслабились и теперь наперебой обсуждали грандиозный сетевой скандал.
Юэ Цы же на протяжении всего вечера сохранял абсолютную трезвость. К вину он едва притронулся. Глядя на весёлый, хмельной гомон за столом, он слегка нахмурился, бесшумно отодвинул стул и вышел из зала.
Жизнь постепенно входила в привычную колею.
Теперь у него было крепкое, здоровое тело. Он мог играть любые роли, волочиться за приглянувшимися красавцами, купаться в лучах славы, наслаждаться деликатесами и прожигать жизнь. Но именно эта лёгкость порой рождала в душе странную пустоту.
«И в чём же отличие от моего прошлого воплощения?»
Размышляя об этом, он зашёл в туалетную комнату, открыл кран и плеснул в лицо прохладной водой. Дурман окончательно рассеялся.
Он поднял голову и, вглядевшись в зеркало — на красивое, чувственное лицо, отразившееся в нём, — тихо усмехнулся собственной глупости.
«Как это — в чём? Самое главное, что у меня наконец-то есть здоровье. Пока я могу примерять на себя чужие судьбы на экране, эта игра мне никогда не надоест».
В этот момент за его спиной хлопнула дверь. Юэ Цы обернулся и увидел Ян Тао, которая, покачиваясь, ввалилась в помещение.
Щёки девушки горели маковым цветом, а алое платье полыхало ярким пламенем. Сжимая в руке начатую бутылку водки, она упрямо брела прямиком к раковинам, начисто игнорируя стоявшего рядом живого человека.
Юэ Цы изумлённо вскинул бровь, мысленно отдавая должное своей бывшей помощнице. Надо же, за те три года, что они не виделись, скромница научилась без тени смущения вваливаться в мужские уборные. Растёт девица, ничего не скажешь.
Проходя мимо, Ян Тао вдруг резко затормозила, сделала шаг назад и, склонив голову набок, уставилась на него мутным, осовелым взглядом.
— А я тебя знаю, — пролепетала она, едва шевеля губами. — Ты этот... Юэ Цы.
Юэ Цы даже не шелохнулся, с любопытством ожидая, что ещё выкинет эта пьяная егоза.
Ян Тао надула губы и упрямо продолжила:
— Ты кошмарно похож на одного моего... старого знакомого. Хотя нет, — она почесала затылок, силясь поймать ускользающую мысль. — Какой он мне знакомый... Скорее, папочка Ци?
Она тяжело вздохнула и сползла на корточки у стены, продолжая бубнить себе под нос:
— Пусть характер у него был препаршивый, вредный и скрытный, и гонял он меня как сидорову козу... но любил по-настоящему. Он заботился обо мне больше, чем мой собственный папаша-негодяй. Я ведь его и правда считала вторым отцом...
С этими словами её глаза подозрительно заблестели от слёз.
Юэ Цы потерял дар речи.
«Ничего себе — дожился. Без меня меня женили, да ещё и отцом назначили».
Он ведь всегда относился к этой девчонке как к младшей сестре, оберегал её. С какого перепугу она записала его в родительское поколение? Ладно бы у неё был дефицит отцовского внимания, но не до такой же степени!
Вдруг Ян Тао снова вскинула на него глаза и протяжно вздохнула:
— Ну до чего же вы похожи! Если бы не разница в возрасте, я бы без колебаний решила, что ты его незаконнорождённый сынок.
Юэ Цы лишь мысленно развёл руками.
«Прежняя теория девчонки о «папочке Ци» теперь казалась ему совсем уж абсурдной. И как он только воспитывал её все эти годы? Никакой наблюдательности!»
Столько лет проработала бок о бок с ним, а теперь стоит перед ним и городит какую-то несусветную чушь, даже не догадываясь о правде.
Впрочем, ладно.
Юэ Цы не собирался спорить с пьяной девицей. Он присел перед ней, легонько похлопал по макушке и спросил будничным тоном:
— В какой проект Ци Инянь планирует вложиться теперь, раз уж тебе пришлось лично приехать на переговоры?
Голос его звучал тихо, но в нём невольно прорезались те самые властные интонации, которыми он привык отдавать распоряжения. Ян Тао даже не задумалась. Годы безупречной службы сработали на уровне рефлексов: она отчеканила ответ на автомате, будто отчитывалась перед боссом на утренней летучке:
— Это проект «Тёмный туман, окутавший горы». Изначально планировалось, что режиссировать его будут Ло Ян и Фан Чжунгуй вместе. Но господин Фан в последний момент отказался, и теперь Ло Ян бьётся там в одиночку, ничего не успевая.
«Фан Чжунгуй должен был стать сорежиссёром "Тёмного тумана"?»
Юэ Цы удивился. Он попытался отыскать хоть какую-то зацепку в памяти, но тщетно.
Впрочем, ничего удивительного. В прошлой жизни он погиб до того, как проект успели полностью укомплектовать, так что о дальнейших перестановках в составе съёмочной группы он знать просто не мог.
Юэ Цы задумчиво прищурился, коротко кивнул и поднялся на ноги.
— Ладно. Умойся холодной водой и иди спать.
— Ага... — послушно отозвалась Ян Тао.
И вдруг её словно током ударило. Хмель мгновенно выветрился из головы, она испуганно выпрямилась и заозиралась по сторонам. Но перед глазами уже мелькнул лишь уходящий тонкий силуэт.
Она вскочила. Сердце бешено колотилось от необъяснимого страха, но тело двигалось удивительно чётко. Ян Тао бросилась прямиком в комнату отдыха, где сидел Фан Чжунгуй, и, тяжело дыша, выпалила:
— Господин Фан... кажется, я видела босса!
Фан Чжунгуй медленно отложил сценарий в сторону. Его взгляд посуровел.
— Ты пьяна, — отрезал он ледяным тоном.
***
Тем временем Юэ Цы, решив немного пройтись и проветрить голову, сам того не замечая, оказался возле дверей стрелкового зала. Он мимоходом заглянул внутрь — и замер, не в силах отвести взгляд.
В зале стоял мужчина. Тёмная рубашка плотно облегала широкие плечи, а идеально скроенные классические брюки подчёркивали высокий рост и безупречную осанку. Даже со спины, не видя его лица, невозможно было не ощутить исходящую от этой фигуры мощную, подавляющую ауру.
Он уверенно держал пистолет, целясь в самый центр мишени. Палец плавно нажал на спусковой крючок. Ни единого лишнего движения, безупречная точность и хладнокровие — пуля вошла ровно в десятку.
Глаза Юэ Цы хищно сузились. Отрицать очевидное было глупо: этот мужчина чертовски его заинтересовал.
В этот момент к нему подошли двое охранников, вежливо преграждая путь:
— Простите, господин, но этот стрелковый зал закрыт для частного посещения.
Услышав голоса, мужчина медленно обернулся. Его породистое, красивое лицо казалось застывшей маской, а холодные глаза сверкнули подобно остро отточенным клинкам, устремив на незваного гостя тяжёлый, пронзительный взгляд.
Юэ Цы даже не дрогнул. Этот ледяной приём не только не напугал его, но, напротив, заставил его миндалевидные глаза загореться азартным блеском. Он лениво улыбнулся и с нескрываемым вызовом спросил:
— А если я всё-таки очень хочу пострелять? Что тогда делать?
http://bllate.org/book/39110/5176680
Готово:
